Душа клерка

-Эй, Хосок-а. Ты тут ошибся немного в оформлении, — Намджун улыбается ярко, нежно как-то, с пониманием кажется, протягивает лист с расчётами. Тошно. -А, да, извини. Я переделаю, — натянутая улыбка, попытка дотянуть до мнимой естественности и глаза-провал.       Джун глаза прищуривает, пытается будто разглядеть что-то в лице напротив. Думает, наверное, что из-за какого-то происшествия я не справился с работой и так разбито выгляжу. Что ж, удачи в поисках. Ты все равно ничего не разглядишь: панцирь не вскроешь. Помоги мне. -С тобой всё нормально? А то бледный какой-то. -Да, я в порядке, — что-то кольнуло внутри. Совесть, наверное. Начальнику врать нехорошо. Смешно даже от таких мыслей, — просто лег поздно. -Ну, ты давай, здоровье-то береги. Не дай Боже заболеешь, что я без тебя делать буду?  — лёгкой улыбкой снова одарил. Да что мне делать с твоим сочувствием? От него ни противно, ни ванильно. «Как странно это» в голове пронеслось. Раньше разбейся, но увидь похожую улыбку и считай день успешно прожитым. А теперь херня. Какой-то пиздец. «Теперь». Забавно. Последние десять лет уже это «теперь». -Обязательно. Вы можете на меня положиться. Тебе бы самому на себя положиться, больной, — язвительно зашептало откуда-то изнутри. Заткнись. Знаю я всё. -Спасибо, Хосокки. И иди лучше домой прямо сейчас. Реально выглядишь неважно. С удовольствием.

***

      Лучезарная улыбка, всегда протянутая рука помощи, чистая выглаженная рубашка для нового потока чужих слёз. Если описывать Хосока несколькими словами, это будут они. Бессмертный советчик, готовый придти на спасение души твоей бренной. -Хос, не поможешь с д/з? Я вообще ничего не понял. -Конечно, - озарение сиянием. Только не грусти, пожалуйста. Я обязательно помогу. -Хосочек, ты мой самый классный друг, сходи со мной на свидание, а то я совсем заскучала, парень бросил, устала дома сидеть и грустить из-за этого всего. -Я согласен, - только будь в порядке, нет сил смотреть на отпечаток страдания на твоем лице. -Хосок, останься, пожалуйста, после уроков, прибери класс. Все уже сбежали, а у нас завтра проверка. -Я постараюсь, учитель, - вылижу весь кабинет, чтобы блестел и никто точно не придерется. Будет сделано в лучшем виде.       Это было отдушиной, это было смыслом жизни - понимать, что благодаря тебе человек чувствует себя лучше, а на его лице расцветает радость. Это великая задача, которую сам себе поставил когда-то. Действительно не ясно, откуда взялась она, откуда чокнутое стремление, зависимость от спокойствия окружающих. Аксиома проста до кошмара: "Счастливы другие-счастлив я". А попробуй следовать. Изо дня в день. Из часа в час. Самоистязание ежедневное ради секундного блаженства от благодарности чужого абсолютно человека. Это казалось верным. Это казалось прекрасным. -Эм, Хос, это что, диски с записью танцев? Серьёзно? - мальчик пытался сдержать смех, но смотрел презрительно, настороженно-подозрительно, - Ты педик что-ли?       Минутная потерянность. Он против? Против танцев? Или меня?Но.. почему? В этом есть что-то плохое? Не думай, выкручивайся. Или ты хочешь, чтобы он перестал общаться с тобой, а потом и другие тоже?- шипят внутренности. -Нет, ты чего? - неловкий нервный смех, быстрый лепет, - ничего такого. Это не моё, а старшей сестры. Она у меня оставила, потому что в комнате места нет. -Да ладно, я пошутил. Знаю же, что ты не из тех. Давай уже, тащи приставку. ===== -Солнце, скажи, ты всё ещё хочешь заниматься танцами? - спросила женщина, стоя у плиты и помешивая лопаткой рагу в сковородке, - и чтобы они стали твоей профессией? -Да. А почему ты спрашиваешь? - напряженно поднимаю голову, перестаю ковыряться в тарелке, смотрю в спину матери. Нехорошее предчувствие. -Просто понимаешь.. это несерьёзно. У тебя будут проблемы с трудоустройством, вечно не будет хватать денег, а мы не сможем тебе помогать. Когда-то же надо тебе учиться самостоятельности.       Феерия разрушения. Внутри трещит со страшной силой. Самое обидно не то, что советует отказаться от мечты. Утверждает, что не справлюсь, что буду сидеть у неё и отца на шее. Поразительно, какого, оказывается, она обо мне мнения. -Но, мама, я почти всё продумал и знаю, что нужно делать, я даже составил план, - пылко начинаю я, но меня прерывают. -Наши родственники тоже против этого. У нас очень дружная семья и каждый обязан прислушиваться к мнению другого.       Прислушиваться! Но не поступать согласно чёткому плану, написанному не мной. Это ведь две абсолютно разные вещи. -В общем, ты подумай об этом, -звучит откуда-то будто из глубины, из-под толщи воды, - Я буду рада, если ты примешь правильное решение.       Комната. Один. Раскрытое окно.       Выбросить. Выбросить всё, что связано с этим. Я буду бухгалтером. Да, я буду офисным работником. А танцы будут моим хобби. Я не заброшу их, всё будет в порядке, всё будет хорошо. Мама скажет мне: "Молодец!" и это будет так здорово. Диски не нужны больше. Пособия без надобности. Книги с потрясающими танцорами на самом деле такая херь, я понял только сейчас. А сколько места освободится! Я буду трудоустроен, я буду получать зарплату, я ни в чем не буду нуждаться. Жизнь, о которой можно мечтать. Все родственники будут мной гордиться и одноклассники бывшие тоже. Это же.. счастье.

***

      Глупый ребёнок. Как ты мог пойти на такое? "Стерпится-слюбится", да? Нихуя. Хосок выходит из тесного офиса. Такого раздражающего с самого начала и до сих пор уже столько времени. Но вообще-то, люди в нем неплохие. Например, Намджун-парень хороший. Не намного старше меня, а уже управляющий отделом. Всегда волнуется, спрашивает о здоровье. Почти как я когда-то.       Начинает накрапывать дождь. Молодой человек в простом костюме идёт по дворам, подходит к своему району, где дома все, как один-similar. И Юнги тоже ничего. Иногда выпиваем вместе, он даже приходил в гости как то раз. Я пару раз замечал, как он смотрит в одну точку, задумавшись о чём-то. Взгляд, полный тоски. Не знаю причины, но так или иначе. Мне даже за него.. грустно. Я стараюсь не думать об этом. Но помню, как однажды летом мы испачкались, когда шли ко мне на квартиру, потому что проезжающая мимо машина облила нас. Зашли в дом и я сразу дал Юнги рубашку. Он переоделся со скоростью света, но в то время, пока он был гол, я заметил шрамы на белой коже, которые, видимо, он и пытался скрыть. На груди, под ребрами, на животе. Шрамы крупные, широкие. Я уже видел такие. -Юнги, это..-в страшной догадке потянулся пальцами к страдавшему или страдающему до сих пор телу, чтобы дотронуться, возможно, понять. -Всё нормально, - чего-то испугавшись, отпрянул мужчина, - это ещё с детства, не стоит. Хосок не спросил ничего и ничего не узнал, не посоветовал. Уже не в его компетенции.       Пошёл ливень. Я так давно не чувствовал себя живым. Эта роскошь из рода фантастики. Остановиться и почувствовать влагу. Ловить капли ртом, умыться слезами небес, дать рубашке прилипнуть к телу, вдохнуть полной грудью. Чёрт. Руки дрожат. Есть у сладостной минуты свободы такое осложнение: истерика. Когда внезапная накотившая волна чувств тебя реального сбивает с ног. Когда сгибаешься пополам, затыкаешь рот рукой, зажмуриваешь глаза, кричишь внутрь, приказываешь себе заткнуться. В такие моменты внутренний голос лицемерный уходит в ужасе. До чего круто. Слава Богам, нет никого на улице сейчас. Хах, иначе увидели бы они зрелище не самое приятное. Сейчас, ещё совсем немного. И я свалю отсюда, обещаю.       За углом, в пяти метрах буквально, в маленьком переулке стоит мальчик: его глаза выдают. Он растерян, он напуган, но, кажется, всё понимает. И это страшно. Что кто-то ещё понять может отчаяние стоящего на пустынной сырой улице уничтоженного существа. Успел остановиться вовремя умный мальчик. И хотя незнакомец его не знает, не знает, что дали ему разрешение, но скрывающийся за углом знает: тот ему благодарен.