Одержимый Гуком

Чонгуку так и не удалось спокойно поспать: даже во сне ему виделся обиженный взгляд Тэхёна и крик: "Убери от меня руки!". Почему-то Чон не ожидал от Тэ таких слов. Он, наверное, где-то в подсознании надеялся, что Тэхён в очередной раз сглотнёт все, что с ним сделает Чонгук. Просто проглотит и останется рядом... Но теперь Чон точно знает, что и у Тэхёна есть какой-то предел. И что теперь делать? Как и задумывалось — добивать, разрывая всякую надежду на отношения или всё же попытаться извиниться? Да-м, «Чонгук» и «извиниться».. Я даже представить себе не могу, что и где должно сдохнуть, чтобы изо рта Нашего Величества Чонгука вылезло простое "извини". Скорее всего, он, как всегда, включит "режим безразличия" и будет делать вид, что нифига он не жалеет о вчерашнем и что ему вообще супер-пупер-ЛУЧШЕ-ВСЕХ БЛЯТЬ. А вчера Гук просто сидел в своей комнате, выкуривая уже пятую пачку сигарет и рыдая в подушку, проговаривая про себя: "Я полный идиот". А так у него всё хорошо(мы все, конечно, верим). Почему же Чонгуку так сложно не перегибать палку или уже, наконец-то, разобраться в том, чего он на самом деле хочет... Вот сам вчера надурил и теперь мучается. И ведь знает же, что не сделает первый шаг на встречу, а всё равно надеется, что Тэ простит ему его вчерашнюю выходку. Вот уже и наступило утро. Вчерашняя нервная ночь дала о себе знать сильной усталостью. Глаза Гука не желали открываться, хотя уже было 11 часов дня. Мать Чонгука уже давно приготовила завтрак, но, заглядывая в комнату сына, не решалась его будить. Зато вместо матери Чонгука разбудил кое-кто другой. "С добрым утром, Чонгук" это прозвучало чьим-то грубым голосом. Голос был таким странным и непривычным, что Чон даже побоялся открывать глаза. Но, всё же сделав это, Гук сразу же ужаснулся. Он, в буквальном смысле, увидел перед собой СЕБЯ. Нет, это не голлюцинации или продолжение сна, а жестокая реальность. — Эй, ты кто!?! — грубо крикнул Чонгук, сидя на кровати и рассматривая свою копию. — Я — твоя совесть, — холодным голосом сказал тёмноволосый парень и нахально улыбнулся. В этот момент по телу Чонгука пробежали мурашки: — «Я сейчас сошёл с ума или да?» Новый Чонгук стоял неподвижно и прожигал свой оригинал холодным взглядом, давая время осознать происходящие. Он выглядел очень реалистично — казалось, что это реальный человек. Чонгук поймал себя на мысли, что всё ещё прибывает в нетрезвом состоянии, но тогда в этой теории есть одно «но»: ОН ВЧЕРА НЕ ПИЛ!!! — Твою налево!!! Нет, я точно сплю!!! — недоверчиво воскликнул Гук, резко подрываясь на ноги. — А что ты думал? После того, что ты вчера вытворил, — он сделал яркий акцент на последним слове, — я тебе спать дам? — «Совесть» гаденько улыбнулась и уставилась на Чона, ожидая реакции. — Та ну тебя нахер!!! — громко крикнул Чон и бросился на (как бы это странно не звучало) свою совесть, надеясь, что его кулак просто прилетит в стену, а этот странный глюк исчезнет навсегда. Так всё и случилось. Гук даже не успел прикоснуться к совести, как она исчезла. Увидев, что парень пропал, Чон облегчённо выдохнул и направился вниз на кухню. — Доброе утро, сына! — радостно сказала мама и уставилась на парня, — Как вы вчера позанимались с Хёном? Ты мне так и не рассказал. — Никак. Мы больше не будем заниматься.. — тихо сказал Чонгук принимаясь за свой завтрак. — ЧТО!? ТЫ ЧТО СОВСЕМ ОХРЕНЕЛ??!! — не сдержавшись, громко вскрикнула женщина. Чонгук даже ожидать не мог от мамы такой реакции. — Я обидел его... — виноватым голосом пробурчал Гук, опуская взгляд в тарелку. — Боже, почему ты у меня такой баран?! — практически простонала Чон. Не зная, что ответить, Чонгук поднял голову и посмотрел на маму. Глаза Гука вновь округлились, потому что за спиной женщины вдруг появилась «совесть». Она снова нахально улыбнулась и посмотрела на Чонгука. — Видишь, Чон, не один я тебя считаю полным бараном. Если ты не хочешь меня слушать, то хоть к матери прислушайся, — грубо сказал второй Гук, но уже не улыбась. — Да заткнись ты!!! — злобно выкрикнул Чон, вскакивая из-за стола. — Чонгук! — возмущённо воскликнула женщина, принимая слова Гука в свой адрес. — Ты слышишь его!? — очень нервно крикнул Гук, прожигая маму вопросительным взглядом. — Кого? — испуганно сказала мама. — Чон, не дури, меня видишь и слышишь только ты, потому что я ТВОЯ совесть, — сохраняя ледяное спокойствие, сказал кареглазый, пронизывая Чона с ног до головы своим взглядом, который так и кричал "вот же ж тугодум". — АААА!!! — нервы Гука уже нехило так пошатнулись и тот перестал себя контролировать. Срываясь с места и не говоря больше не слова, Чон моментально оделся и ушел вон из дома. Не долго думая, Чонгук пошёл в свой любимый магазин на краю посёлка, где продавали выпивку даже детям. Купив себе 5 банок самого дешёвого пива, Чон направился на когда-то «общее тайное место» и, усевшись на всё ещё висевшую там качель, принялся губить пивко, приправляя это дело сверху любимыми сигаретами. Почему-то именно в такой обстановке Гук любит думать. Ну, не то чтобы прям ДУМАТЬ, но размышлять о чем-то. На самом деле, Чонгук до этого момента никогда не приходил на это место. Нет, ну когда ещё писал письма Тэ, то, конечно, приходил, но после того, как изменился — ни разу. А сегодня ноги сами его сюда привели. Видимо, Чонгук уже совсем не контролирует, что творит. Пока Чон открывал уже третью бутылку, ни с того ни с сего, его глаза стали подозрительно блестеть. Он сделал несколько глотков, и, почувствовав на щеках непрошеные слёзы, быстро вытер их тыльной стороной ладони. Слёзы для Чонгука — это что-то странное. Ему сложно плакать. А на счёт каких-то «истерик» можно вообще не заикаться. Выпускать чувства наружу — это совершенно чуждо Гуку. Он не может показывать свои настоящие чувства. Когда ему грустно или больно, Чон идёт за бутылкой. Когда Чонгуку хорошо, он смеётся. Это, наверное, единственное, что он умеет делать — смеяться. Это и вправду то, что Гук может спокойно делать. Все остальные чувства — нежность, радость, ревность... Все другие чувства для Чона находятся буквально за семью печатями. Так было все эти два года... А сейчас этот упырь сидит и рыдает, продолжая литрами потреблять алкаголь. — Видеть тебя в таком состоянии, честно говоря, радость для меня, — глухо послышался голос где-то за спиной. — Это опять ты... — подавляя всхлипы, сказал Чон и повернулся на качели в другую сторону. Возле дерева, опираясь спиной о толстый ствол стоял уже полупрозрачный Чонгук. — Чего это ты такой бледный? — грубо и как-то равнодушно спросил Чон. — Я подумал, что так ты будешь более адекватно воспринимать меня, — мягкой улыбкой ослепил Чонгука собственный клон. — Я уже достаточно выпил, что бы поговорить с тобой, — пьяно улыбнулся Чонгук, открывая свою последнюю банку выпивки. — Значит, наконец-то я смогу с тобой поговорить, — совершенно спокойным голосом сказала совесть. — Нет ничего хуже, чем говорить со своей внезапно проснувшейся совестью, — резко кинул Чонгук, расслабленно покачиваясь на качеле. Быстро остановив слёзы, Чон снова надел свою любимую маску безразличия. Даже с совестью Чонгук не может быть открытым. — Ну, тогда попрошу тебя наконец-то задуматься над своим паршивым поведением. Ты уже не ребёнок, которому всегда будут позволять вытворять подобные вещи. По головке за вчерашнюю выходку тебя никто не погладит. — А я в похвале не нуждаюсь,— зло выпалил Чон. — Тогда скажи мне, пожалуйста: как ты вообще смог такое вытворить? И на что ты надеялся? — Я надеялся навсегда отбить у Тэхёна желание общаться со мной, —расстроенно сказал Чонгук, доставая из кармана пачку сигарет. — И что, теперь ты счастлив? — более твёрдым голосом спросил парень, наблюдая как Чонгук поджигает сигарету. — Да, я счастлив, — спокойно отозвался Чон, безмятежно выдыхая сероватый дым и безразличным взглядом посматривая на свою совесть. — ДА НЕХЕРА ТЫ НЕ СЧАСТЛИВ! ЕСЛИ ТЫ СЕБЕ ВРЁШЬ, ТО ХОТЯ БЫ МНЕ НЕ ВРИ! Я НЕ ТОЛЬКО ТВОЯ СОВЕСТЬ, А И ОТРАЖЕНИЕ ТВОЕЙ ДУШИ!!! ТВОЯ ДУША ТЕБЕ ГОВОРИТ, ЧТО ТЫ НЕНАВИДИШЬ СЕБЯ ЗА ВЧЕРАШНЕЕ. И ПЕРЕСТАНЬ УЖЕ СТРОИТЬ ИЗ СЕБЯ САМОУВЕРЕННОГО КОЗЛА, У КОТОРОГО ВСЁ ХОРОШО И КОТОРОМУ НИКТО НЕ НУЖЕН!!! — это прозвучало очень грубо и резко. Наверное, так же, как звучали вчера гадости, сказанные Чонгуком в адрес Тэ. Услышав все это, у Гука снова защипало в глазах — Ты нуждаешься в Тэхёне... признай уже это... — тихо вздохнула совесть, унимая свой пыл. Минуту царило молчание. Чон просто позволял солоноватым каплям рисовать мокрые дорожки по своим щекам, а совесть все ожидала от него ответа. Внезапно сжимая руки в кулаки, Чонгук наспех вытер свои слёзы, громко крича:"ПОШЁЛ ТЫ НАХЕР!!". Резко встав с качели, Чон быстрыми и твёрдыми шагами уходит куда-то прочь. Нет, он явно ещё не готов всё понять и принять. Нужно дать ему время все обдумать... POV Тэхен Вчера Чонгук повёл себя со мной просто отвратительно... Засосал меня, а после с лестницы скинул. У меня просто зла не хватает уже, чтобы это все свои чувства описать. Так что я, наверное, не буду углубляться в подробности. Спина ноет безумно, да и при всём этом у меня ещё и температура... В общем, чувствую я себя вообще не очень. Сердце до сих пор болит, как только вспомню, с каким лицом он мне это говорил. Хочется всё бросить. Но, немного подумав, я всё же решил это ему простить. Но это будет последнее, что я ему прощу. Кстати... Я так и не понял, прочитал ли он мой дневник. Когда я вчера пришел к Чону, чтобы позаниматься, он был весь красный, а дневник стоял на полочке. Теперь я понимаю, почему он был красным: скорее всего из-за температуры. Я всё же надеюсь, что он прочитал, хотя как после такого можно было так грубо со мной обойтись? Нет, он явно не читал... А ещё, сегодня вернулся папа. Он был, как всегда, немногословен, и, спросив немного о школе и поздравив с новым годом, он пошёл отсыпаться. Ну и хорошо, я не хочу с ним разговаривать. Прийдя домой, Чонгук забежал в свою комнату уже на трясущихся ногах. Чону стало очень плохо, ведь вчерашняя температура так и не прошла. Правда, Гук про неё вспомнил только что. Плюхаясь на кровать и залезая под одеяло, парень почувствовал облегчение. — И куда ты убежал с температурой?! — возмущенно проговорила матушка, заходя к Гуку в комнату. Она держала в руках чашку чая и зло поглядывала на сына. — Спасибо, — сказал Чон, забирая у женщины чай и начиная аккуратно пить горячий напиток. Конечно, после ледяного пива на улице в январь, чай уже не поможет, но согреться всё-таки хотелось. Сев рядом с сыном, Чон заметила на его тумбочке дневник Тэхёна. — А что это за блокнотик с машинкой? — оживленно поинтересовалась мать. — Ахх.. это — так, просто блокнот, — уставшим голосом выдавливает из себя Чонгук. — А зачем ты мне врешь? — голос матери стал твёрдым, а взгляд —серьезным. — В смысле — вру? — в недоумении спрашивает Чонгук, слегка напрягаясь. — Это — дневник Тэхёна, — пояснила мать, ожидая реакции сына. — Откуда ты знаешь? — немного испуганно буркнул Чонгук. — Сынок, я много чего знаю. Вчера, когда я вернулась я слышала твой плач, но я не стала вмешиваться, ведь ты и так редко плачешь. Когда же ты всё таки уснул, часов в семь утра я зашла к тебе. Хотела понять, что тебя так расстроило и увидела этот блокнот. Сначала я не хотела читать его, но потом всё-таки прочла. И ты не представляешь, какие эмоции я испытала, читая дневник обычного маленького мальчика. — Мама... — озадаченно отозвался Чонгук, пытаясь понять, насколько глубоко она поняла чувства парней. — Знаешь, Чонгук, любая другая мать узнав о том, что её сын — человек нетрадиционной ориентации, будет очень расстроена, но, ты знаешь, я даже не расстроилась... — нежным голосом начала женщина, тёпло смотря в глаза Чонгуку. — Мама, я не... — Чон хотел было возразить, но мама его остановила: — И я правда буду очень счастлива, если ты будешь в руках такого парня, как Тэхён. —Я не буду с ним! — внезапно запротестовал Чонгук, пытаясь разбить мамины фантазии. В ответ на эти слова глаза женщины округлились в непонимании. — Скажи, ты читал его дневник? — тихо осведомилась Чон. — Нет, — твёрдо отозвался Гук. — Так вот, возьми и прочитай, для начала, а потом уже делай такие выводы, — резко произнесла женщина и вышла из комнаты. Чонгук был, мягко говоря, в шоке от маминой речи. Да что скрывать — он был в АХУЕ! Подумав пару минуток, Чонгук решил отложить чтение на "трезвую голову". Ну, это он так себе сказал, а что там на самом деле будет — неизвестно... Гук засунул дневник Тэхёна в тумбочку и с облегчением закрыл её, мысленно добавляя: "Ещё не время..".