Одержимый Гуком

Ну, наконец-то! Наконец нам сказали даты экзаменов! — влетает с радостным криком Чонгук, заставляя Тэ и мать оторваться от обеда. — Выкладывай, — говорит Сюин и жестами подзывает Гука к себе. Чонгук послушно подходит к столу и вручает маме листок с датами. Секунду осмотрев листик, Чон тут же принялась вслух читать его: 24 мая — последний звонок. 26 мая — экзамен по языку. 28 мая — экзамен по математике. — Так, через четыре дня у тебя язык, а через шесть матеша, — переспрашивает заторможено Тэ — Ну если сегодня 22, значит ты всё правильно посчитал, — качает головой Чонгук, принимаясь насыпать себе обед. — Мы будем заниматься не смыкая глаз все эти дни, — воодушевлённо говорит Тэхён строгим голосом. — Даже не буду с тобою спорить, — тяжело выдыхает Чонгук и садится за стол, начиная набивать урчащий желудок едой.       Последний звонок праздник такой себе. Нет, это конечно здорово прощаться с ненавистной школой, но знать, что это ещё не конец и надо пережить ещё два экзамена как-то нерадостно. Да, и мало ли, вдруг недоброжелатели под школой прижмут, а Ким и Гук в парадных костюмах. Вот из-за этого Тэ с Гукичем очень стремались весь этот день, но к облегчению парочки самый страшный кошмар в лице Чжеина не заявился на последний звонок, без него этот праздник стал даже радостней. Смирно отстояв праздничную линейку под палящим солнцем и после этого отсидев ещё несколько часов на нуднейшем классном часу, мальчики встретились дома. Тэ задержали, втирая какой крутой у них будет выпускной, назначали дни репетиций выпускного и прочую неинтересную Киму бурду. Чонгуку проще, у него будет только прощальная линейка для девятых классов, постоят с ленточками, получат аттестаты и гуляй Вася! Киму же экзамены сдавать после выпускного, на который он не пойдёт, вернее пойдёт только на бесплатную часть, а дальше откланяется и пойдёт отмечать как и планировал с Гуком в кроватке. — Терпеть не могу первые и последние звонки, — раздражённо кидает Ким, освобождая своё тело от ненавистного костюма. — Согласен, — поддержал парня Чон, наблюдая как Тэ растёгивает пуговицы на белой рубашке. *25 мая* Чон Сиюн открывает двери в комнату Гука и лелеет взглядом заснувших прямиком за рабочим столом, в не очень-то удобной для сна позе парней. «Спасибо, тебе Ким за то, что так заботишься об этом разгильдяе. Я никогда не думала, что о моём сыне будет кто-то так заботится, жаль, что я сама не сумела позаботиться о нём как следует. Но ты зятёк, открыл мне глаза и заставил задуматься…» — нежным шепотом сказала Сиюн, и ещё раз обойдя взглядом юношей, закрыла двери в комнату.       Тэхён проснулся от звука закрывающейся двери, и собрав последние силы в кулак, медленно поднял сопевшего Чонгука, чтобы переложить его тушку на кровать. В последний раз нежно глянул на Гука и, не раздевая ни его, ни себя, завалился рядом без сознания. Да, они учились, как и сказал Тэ, не смыкая глаз. Но от накатившей усталости глаза парочки всё же замкнулись, отправляя парней блуждать по миру снов. *26 мая*

Как бы сильно Тэхён не хотел пойти вместе с Чоном и подождать его после школы, чтобы сразу расспросить как он написал и успокоить в случае чего, но он не мог этого сделать. И вместо того, чтобы сидеть и с дрожащим сердцем дожидаться мелкого, Хён поплёлся покупать ему подарок. Обещанные деньги от мамы Ким на карточку получил, и если бы он ещё смог придумать достойный подарок для Гука, был бы очень рад, но в голову ничего лучше идеи зайти в ювелирный, не пришло.

А Гуки тем временем сидел в школе и с потными ладошками писал экзамен. Ему было страшно, но не потому что боялся низкого бала, любой бал ему пойдёт, просто не хотелось расстраивать хёна, зная, сколько он времени убил на занятия с Чонгуком. Нет. Чонгук просто не может облажаться, у него просто нет права на это. ~~~~~ — Ну, что как всё прошло? — тревожно спрашивает Хён, когда на порог дома вваливается бледный и потный Чонгук, да, Тэ пришёл с магазина раньше. — Вроде хорошо…- тяжело выдыхает Чон, снимая обувь. Тогда Тэхён встаёт из-за стола на кухне и подходит к Гуку, притягивает его к себе, и накрывая объятьями. Чонгук думает о том, что не будь с ним рядом Хён, скорее всего, Чон даже не подумал стараться, заниматься и волноваться о результатах. Наверняка, Гук бы продолжал вести свой деградирующий образ жизни, вынося голову маме и губить своё будущее, не давая шанса себе стать человеком, а другим помочь одуматься. Может быть, Чон рано или поздно осознал все свои ошибки и перестал наплевательски относится к жизни, но смог бы он тогда встать на ноги? Ведь по сути, Чонгук поменялся только ради Тэхёна, каждый день пытался делать себя лучше, переступал через себя, возможно, казалось, что ему это просто даётся, но на самом деле нет. Сложно отвыкать от привычек. Сложно учится, когда ты этого уже два года как не делаешь, но сложнее всего снять с себя вросшую в лицо маску. Маску, под которой тебе было тепло и уютно, маску из-за которой тебя боялись, а поэтому и не позволяли сделать больно и знали, что если не друг значит враг, а врагом быть не стоит. И только на тот момент «чёртов» Ким Тэхён не боялся. Как бы Чонгук ни старался отогнать этого раздражающего хёна от себя, он не мог этого сделать, Тэ сглатывал все выходки и отвечал на них нежностью, нежностью о существовании которой, Гук вовсе позабыл. Вот когда Чонгуку таки удалось отогнать от себя Кима, сразу стало понятно только от одной мысли о том, что гребаного, бесящего и приставучего Ким Тэхёна рядом не будет, что Чонгук больше не хочет быть один. Он не хочет прятаться под маской, не хочет делать больно и чувствовать боль сам. Маска, тоже, довольно болезненная. — Я знаю, что у тебя всё получилось, — мягко говорит Тэхён на ухо Чону, прерывая размышления последнего, и опаляет кожу тёплым дыханием. А Гук отстраняется смотрит в эти родные добрые карамельные глаза с длинными пышными ресницами и одним двойным веком на левом глазу, смотрит и понимает, что никогда больше не отпустит этого ангела, даже если для этого понадобится горы свернуть. — Ты чего? — щурится Хён, направляя взор в омуты Чонгука. — Ничего, просто любуюсь своим хёном, что нельзя? — Ах, можно, но пугать так нельзя! — Ким кладёт худую руку на голову Чонгука и скользит пальцами в волосы, пристально глядя в омуты обладателя этой мягкой, чёрной макушки, а обладателя пробирает воспоминание и он ни с того ни с сего подрывается с места и летит наверх, в комнату. — Ей, ты куда? — кидает в спину Чона Тэ и не перестает удивляться каким неожиданным и странным может быть его мелкий. 28 мая — день, когда на свет появилось чудовище по имени Чонгук. И это чудовище сегодня топает в восемь утра в школу, сдавать экзамены по математике, и, похоже, совсем не помнит о своём личном празднике, а Тэхёну это на руку. Выпроводив Чона из дома и не раз удивившись, что Чон не прыгал и бегал по комнате радостно вещая, что он как бы именинник, хотя это не удивительно, ведь так он делал пять лет назад, Тэхён достал свой телефон и набрал Ван. — Чон Сюин, вы не против, если к нам придёт моя подруга, поможет украсить дом, — неловко спрашивает Хён, у стоящей возле плиты женщины. — Конечно, зятёк!       Мать Чонгука отпросилась сегодня с работы, чтобы приготовить праздничный торт своему сынишке. Сколько Ким праздновал этот день вместе с Гуком, столько тортов сделанные Сюин он и запомнил. Они всегда были очень вкусными и Чонгук с радостью задувал свечки, в тот же момент рассказывая всем присутствующим своё загаданное желание и каждый раз оно звучало приблизительно так: «Хочу дружить с Тэхёном всю жизнь!». — А, вы, готовили торт на последние дни рождения Чона? — попутно украшая дом флажками, спрашивает Хён. — Да, но в последние разы он был не рад ему, — со слышимой печалью в голосе отвечает Чон. — Почему же, сколько я помню, ваши торты были бесподобными! — Тэ., — женщина набрала воздух в лёгкие и тихо продолжила, — Если ты помнишь, он был другим. И каждый день рождения он убегал, недалеко на дерево с качелью, а в последние куда-то со своими дружками напиваться, — голос аджумы заметно дрожал, а сама она на минуточку прекратила готовку и развернулась, глядя в глаза Тэ. Тэхён потерял дар речи, глаза женщины напротив были наполнены такой грустью, казалось, что Ким видел всё как наяву: Чонгук просыпается и видит перед собой маму, она его поздравляет, на что последний огрызается, рычит и убегает, а после приходит, уже поздней ночью шатаясь в разные стороны. — Я думаю, в этот раз он будет рад торту, — прерывает рассуждения Тэхёна высокий голос женщины. — Я тоже так думаю, — кивком отвечает Тэ и возвращается к своим делам. — А вот и я! — без церемонно врывается в дом Чонов бестия Ван. — Ван! — радуется появлению подруги Ким. — А это твоя подружка, — говорит Сюин и отрывается от теста, чтобы подойти к компании. — Да, это Ван, — Тэхён указывает рукой на рыжую, — А это Чон Сюин, — Ким поворачивается в сторону дамы. — Очень приятно, Ван, — улыбается темноволосая. — Вы мамочка нашего разбойника Чонгука! Выглядите потрясающе!!! — восклицательно говорит Ван и радостно пожимает руку мамочки. — Она мне уже нравится, — в ответ улыбается Сюин и тянет девчонку за собой.       Приготовления прошли более чем на дружелюбной ноте. Тэхён смотрит на Сюин, которая старательно объясняет Ван как возиться с тестом и на сколько градусов ставить его и полагает, что такой дружелюбной и яркой женщины он давно не встречал. Когда-то его мать была такой, но со временем она изменилась, стала строгой и серьёзной.       Тэ и знать не знает, как она отреагирует на то, что они с Чонгуком не просто друзья. Даже представить сложно, как именно Тэхён будет в этом признаться. Как там, в народе говорят — будем решать проблемы по мере их поступления. Вот и Тэ тоже, когда выпадет такая возможность, признается, а как она отреагирует это уже только тому, кто сверху, известно. — Ван, у меня есть для тебя очень важное задание, — говорит Тэ, отрывая подругу от стряпни. — Для тебя Хён всё что угодно. 10:15 Чонгук сдал свой последний экзамен и вышел на всё ещё ватных ногах из школы. Вдох… Выдох… Всё позади… Всё хорошо… — Чонгуки! — слышится женским голосом, а после перед Чонгуком всплывает знакомое лицо. — Чего тебе Ван? — уставшим голосом выплёвывает Чон и смотрит на подругу замученными, красными глазами. — Тут такое дело… Можешь сходить со мной в магазин? — заметно волнующимся голосом отвечает Ван, натянуто улыбаясь. — Если ты забыла я, не твой парень, — грубо говорит Чонгук, а потом добавляет более мягко, — попроси кого-нибудь другого. — Кого? Тэхёна? — с хитрой улыбкой на лице произносит Ван в ожидании ответа. — Нет уж! Тэ не трогай! — это звучит очень грубо. — Вот видишь. А кого мне тогда трогать. У меня кроме вас никого нет, — с хитрецой тянет девушка, прикладываясь своим телом к плечу Чонгука. — Ладно… Идём., — с огромным одолжение говорит Чонгук, отстраняясь от Ван. Он опять делает вдох, выдох и смотрит на рыжую. — Ура! Спасибо, Гукки, ты лучший!!! Парочка направилась на автобусную остановку. Она находилась в пятнадцати минутах от школы. По дороге Чонгук молчал, вдыхая тёплый майский воздух и глядел по сторонам, про себя отмечая, как же красиво и ярко вокруг, а Ван неуверенно плелась сзади судорожно размышляя над тем, как же задержать Чона на подольше. Пять часов. Ван надо было продержаться пять часов. Это было тяжко заставлять Чонгука таскаться с ней по магазинам в поисках подходящей юбки. — Ван, напомни мне пожалуйста, что мы тут ищем? — Юбку красную, в белую клетку, с чёрным пояском и она должна быть выше колен. — Это вообще реально? — Д-да! — неуверенно отвечает Ван, тут же ослепляя Чонгука своим кривым оскалом.       Как вы понимаете никакой юбки и вовсе не существует, по крайней мере в этом торговом центре точно, но Ван и Гук не сдаются. Ван не сдаётся, и изо всех сил держит Чона в этом торговом центре, а Чонгук не сдаётся и контролирует себя, так сказать, сдерживается, чтобы не настучать по голове этой вертихвостке. Прошло почти два часа на лице Чонгука капсом написано «Бесишь» и Ван принимает, наверное самое разумное решение, которое только могла принять в этой ситуации. — Слушай, ну её эту юбку! Пойдем в кино! — произносит девушка и видит, как на красном лице Гука вздуваются венки на лбу, а капельки пота рисуют мокрыми дорожками надпись «убью». — В кино? Ты издеваться надо мной вздумала?! — Чонгук разворачивается и принимается шагать по направлению к выходу. Ван тут же кидается сверху на фигуру Чонгука и цепляется мёртвой хваткой, в его широким плечи. — Ну, Чонгук! Ну, пожалуйста!!! Я так давно не ходила в кино! Не будь какашкой! Сходи со мной!!! — она приостанавливает своим весом фигуру Чонгука, но тот на пролом идёт к механической двери, что виднеется вдалеке. — Хватит! Я задолбался! Я, что, нянька тебе? — рычит Чон, нетвердо перебирая ногами. — Ты мой друг! — доносится кричащим голосом из-за спины. После этих слов внутри что-то содрогается и Чонгук тормозит, разворачивается и с выражающей раздражение гримасой на лице смотрит на Ван. — Друг? — переспрашивает холодный голос, а глаза недоверчиво щурятся и пристально глядят прямо в душу. — Ну конечно друг, кто ж ещё? — нежно отвечает рыжая и улыбкой расслабляет Чонгука. Венка на лбу пропадает, брови перестают изображать тупой угол, а взгляд становится добрым. — Если друг, тогда пошли, — говорит это привычным голосом и разворачивается в сторону кино. — А на что пойдем? На что-то страшное? — излучая счастье, прыгает рядом Ван. — Давай. В 16:00 парочка таки допёрла к дому Гука. По дороге они обсуждали крики Ван в кинотеатре, и то, как Чонгука пару раз передёрнуло. — Это было здорово, спасибо, что сходил со мной! — Пожалуйста, зови ещё. Возьмём с собой Тэхёна, — растянулся в улыбке Чонгук, подходя к дверям своего дома. Гук достал ключи, открыл дверь и толкнул её на себя… СЮРПРИЗ! Оглушают радостным криком Тэхён и Сюин, после Тэ дёргает за хвостик хлопушки и… ~БАБАХ~       С верху на смущённого и потерянного Чонгука листопадом летят яркие листочки, звёздочки, кружочки. Чонгук обходит взглядом свою семью: мать стоит с красивым белым тортом из которого торчат шестнадцать красных, маленьких свечей, она улыбается и ласково смотрит на Чонгука, рядом стоит Тэхён, держит в руках уже использованную трубочку от хлопушки и сияет прямоугольной улыбкой, освещая всё вокруг. Потом Чонгук смотрит по сторонам и видит поздравляющую его надпись: «С днём рождения Чонгук!» Она явно сделана руками, буквы неровные, но большие и сразу кидаются в глаза. Всю прихожую наполняют гелевые шарики разных цветов, а стены украшают разноцветные флажки. — С днём рождения, милый!!! — громко вещает мать и подходит ближе к застывшему на пороге Чонгуку, чтобы тот задул свечи на торте. С другой стороны подходит Тэ, кратко целует в щёку, натягивает на Чонгука праздничный конус-колпак и, проникновенно глядя в чёрные омуты именинника, сладко говорит: «С днём рождения, Гукки!» Чонгук стоит, уставившись в добрые, любимые глаза напротив и не знает как сдержать слёзы. Начинается любимая игра в гляделки: Чонгук душещипательно пялится на Тэхёна своими уже блестящими от влаги глазами и улыбается так ярко, так искренне, прямо как пять лет назад, а Тэхён смотрит своим выражающим радость и счастье взглядом на Чонгука собираясь с духом чтобы кое-что сказать. Тэ уже приоткрывает рот, облизывает губы, и вдыхая запах Чонгука готовится сказать… Но не успевает выдавить из себя желанные слова, как забегает Ван следом за Чонгуком, и обрывая тишину, начинает нежно напевать: «Happy Birthday to you». Тут же эти слова подхватывает Сюин, а за ней Тэхён своим выделяющимся на фоне женских голосов басом: Happy Birthday to you, Happy Birthday my dear Jungkook, Эта песня звучит так по родному, цеплет за душу и высвобождает слёзы, ведь Гук больше не в состоянии их сдерживать. Happy Birthday to you! — Давай задувай уже!!! — раздаётся голосом Сюин и Чонгук поворачивает голову, отрывает взгляд от Тэ, направляет его на свечи и на секунду затормозив, чтобы загадать желание, задувает яркие огоньки. ~БАБАХ~ Пугает выстреливая из хлопушки Ван и смотрит на ошарашенного и уже вовсю рыдающего Чонгука ласково, мягко улыбаясь. — А я думал, что вы забыли… — перебивая слезы, выдаёт Чонгук дрожащим голосом и тут же припадает на грудь Тэхёну, врываясь мокрым носом в белую футболку. — Как ты мог так решить? Сегодня тебе исполняется 16! — не скрывая удивления качает головой женщина и уходит на кухню, чтобы оставить торт. Чонгук впивается в Тэхёна, и начинает его душить, крепкими объятиями бормоча под нос: «Спасибо, спасибо вам!» После Чонгук перекидывается на маму, которая прибежала из кухни уже с освобождённым руками и начинает оставляет мокрые следы на её платье. — Зайчик мой, чего ты так удивляешься. Я никогда не забуду о твоём рождении, — нежно шепчет женщина, гладя чёрную голову хрупкой рукой. — Спасибо, — не успокаивается Чонгук, выпуская из глаз солёные капельки. Наконец успокоившись, Чон отстраняется от мамы и жестом приманивает к себе Ван, глядя на смущённую рыжулю мокрым взглядом. Ван неуверенно подходит, и сразу же оказывается в крепких объятиях Чонгука. — Спасибо, за то что подействовала мне на нервы и не дала испортить замечательный сюрприз, — в шею девушки бубнит Чон и сильнее прижимает к себе. — Пожалуйста, — расслабленно выдыхает девица, руками отвечая на объятия Чонгука. — Так, прекращайте! Идёмте лучше к праздничному столу! — отрезает Чон и рукой указывает в сторону кухни. На прямоугольном столе красовались четыре тарелки и много разной еды. Четвёрка уселась за стол: Тэ напротив Чонгука, разумеется, а Ван и Сюин по бокам. За дружескими беседами и поеданием угощений прошло два часа. Чонгук был счастлив. Он и мечтать не мог, что его день рождение, о котором он и вовсе не думал пройдёт в такой родной компании. В детстве Чон всегда звал Тэ к себе на день рождение, они проводили этот праздник вместе, а когда Кима в жизни Гука не стало, Чонгук и вовсе забыл про этот праздник. Нет. Он знал, что в этот день старее на год, но даже не думал его как-то праздновать, максимум шел напиваться с друзьями.       Но сегодня Чонгук вновь ощутил всю радость от этого события. Он почувствовал тепло, что исходило от всех присутствующих и энергетику, нереальную энергетику. Так замечательно видеть родные лица напротив: маму которая, кажется, счастлива и больше не плачет в этот день, Тэхёна, о присутствии которого в этот день можно было только мечтать и Ван, она оказывается тоже дорога Чонгуку и Чон определённо рад, что эта красотка сидит сейчас здесь. — Слушай Гуки, а что ты хочешь получить в качестве подарка? — неожиданно спрашивает Чон Сюин. — Я., — Чонгук обходит взглядом комнату, размышляя над вопросом и остановившись на Тэхёне, тихо говорит: «Я хочу чтобы ты оставила нас с Тэ одних, если можно». Ван тут же заливается смехом и качает головой словно говоря: «Чон, да, ты неисправим». Тэхён краснеет и опускает глаза в тарелку, а Сюин возникает: — Неужели вам не хватило недели? — Ну, пожалуйста, — Чонгук криво улыбается и молящим взглядом смотрит на мать. — Ох, ладно. Схожу к подруге, напьюсь с ней за твоё здоровье! Но учти я приду домой в двенадцать! — Спасибочки! — радостно виляет хвостом Гук и пожирающие косится на по-прежнему красного Тэ. Ещё час компания торчала в доме, доедала и убирала остатки еды. — Торт был превосходный, но мне пора идти! — говорит Ван и идёт к выходу, рукой подзывая за собой Чонгука. — Вот Гуки! — девушка протягивает прямоугольный пакет, — С днём рождения! Я не смогла придумать ничего лучше этого. Чонгук заглядывает в пакет и видит там бутылку вина. — Спасибо, — улыбкой отвечает Чонгук и обнимает девицу. Ван прижимается к Чону и тихо, ели слышно шепчет на ухо, игривым тоном: «Оторвитесь как следует!» Силуэт рыжей моментально исчезает за дверями, а Чонгук улыбается во все 32 и ласкает взглядом бутылку, колыша её в руках как ребёночка. — Ладненько, я тоже буду собираться, и уходить, — доносится из кухни, — Только помните я приду в 00:00! Парни кивком соглашаются и встречаются глазами. — Слушай, Хён, я всегда мечтал встретить закат. Пойдём на наше тайное место, — эротично произносит Чонгук и бровями заигрывает с Тэ. От этих слов Тэ широко раскрывает глаза и смотрит на Чонгука ошарашено. POV Тэхён Он помнит про место? POV Автор — Даже не надейся Хён, я не забыл про него, — отвечает Тэхёну Гук, словно прочитав вопрос с лица Кима. — Идём, — выдавливает Ким вместе с улыбкой и подходит к Чонгуку. В последний раз они вдвоём были здесь в детстве. Милый уголок, правда, укромным его не назовёшь, дерево растёт в десяти метрах от дороги, где ходят люди, но пять лет назад для мелких Тэ и Чона это местечко казалось потайным. Тэ всё ещё помнит, как качал на качели Чонгука и как тот изо всех сил старался раскачать Тэ. Со временем у него это получилось, когда Тэ стал расти в высоту, а Гук набирал массу. Тогда то, у Чона получилось покатать двенадцатилетнего Тэ, ведь массы их тел были приблизительно одинаковыми. — Помнишь, как я пытался покачать тебя? — смеётся Чонгук, обходя рукой толстую веревку, на которой висит качель. — Помню, — кивает Хён и усаживается задницей на деревяшку, устремляя взгляд вверх на Гука. — Может сейчас попробуем? — с явным сарказмом говорит Чонгук, поднимая одну бровь. — Нет-нет! Не надо! — дёргается Тэ. — Да, я шучу, — успокаивает Тэхёна Чон и опять начинает проникновенно смотреть в глаза с верху. Тэ смущается, потому что Чонгук на улице на него обычно так не смотрит, а тем более не приближается так близко. Тэ настораживается, ведь они не далеко ото дороги, но всё же начинает говорить, слегка запинаясь: — Чон, я не умею дарить подарки. — Твой подарок на новый год мне очень понравился, — перебивает Гук, сильнее нависая над Тэ. — Значит и этот понравится. Тэхён достаёт из кармана коробочку, она похожа на коробку для кольца, но больше и продолговатее. Чонгук неуверенно берёт её, открывает… — Ого, но это же наверное дорого? — Это серебро, не самой высшей пробы, так что это недорого. Я просто подумал, что стоит заменить наши нитки на кулонах, а то глядишь порвутся. — Это прекрасный подарок, но тебе не кажется, что глиняный кулончик на серебряной цепочке будет смотреться странно? — Зато надёжно, — выдаёт Хён и достаёт из-под футболки свой кулон на точно такой же тонкой цепочке. — А ещё, можешь сегодня сделать со мной что захочешь, — аппетитно выдыхает Тэхён и смотрит на ошеломлённого Чонгука. — Даже так, — скалится Чон и возбуждённо заглядывает в глаза Кима. — Даже так, — кивает Тэ и уже чувствует, что пожалеет о своих словах. Чон представляет себе уже все возможные и невозможные позы, а после прерывается, улыбается и думает, что сейчас именно тот момент, чтобы начать говорить о серьёзном. Набрав побольше воздуха в лёгкие Чонгук протягивает Тэхёну белый конверт. — Что это? — удивляется Ким и забегает бумажный прямоугольник. — Помнишь как пару дней назад во время нашего разговора, я как бешеный убежал в свою комнату. — Да. — В тот момент меня внезапно осенило. Сегодня 28 мая ровно месяц как мы встречаемся. — Афигеть, — сквозь ступор цедит Тэ. — Я не хотел напоминать про свой день рождения, ибо хотел сделать сюрприз, но не вышло… Зато я убедился, что 28 для меня счастливое число. — Так, а что это? — Это письмо в котором написано кое-что важное. Прочитай его, — Чонгук отходит в сторону и разворачивается спиной к обалдевшему Тэ, Тэхён дрожащими руками разрывает конверт и достаёт оттуда листок. Руки всё сильнее колеблется покрываясь мурашками, а что-то внутри переворачивается от вида аккуратно выведенных букв. Привет, Тэхён. Если ты читаешь это письмо, значит 28 мая наступило. Сегодня месяц как мы встречаемся, вроде и не много, но очень хочется отпраздновать эту дату. Я просто напишу тебе тут всё то, что в живую я произнести точно не смогу. Прошел всего лишь месяц, но для меня это было больше чем 31 день. Жизнь с тобой похожа на невероятный сон. Хотя, наверное, даже во сне не может быть так хорошо. Ты просто берёшь и заставляешь меня чувствовать что-то неописуемо, каждый день, каждую минуту. Это пугает и заставляет задуматься. И в тысячный раз анализируя свою жизнь без тебя я сделал долгожданный вывод — я не жил. Я не жил, я существовал, топтал почву и доставлял проблемы. А самое главное я не чувствовал, ничего не чувствовал, и лишь только мечтал почувствовать. А мечты сбываются, не все, но самые желанные точно. Тэхён, ты мой самый сладкий сон, самая желанная мечта и самое драгоценное, что у меня есть. Спасибо, за то, что дал мне шанс всё исправить. Я надеюсь, ты не пожалел о нём. Ты даже не спрашивал меня почему я так сильно и так быстро изменился. Может, боялся, может, не хотел… Ведь это действительно произошло неожиданно, даже для меня самого. Знаешь, я и сам не в состоянии объяснить своё поведение за весь этот год. Да я был обижен, зол и действительно ненавидел тебя. И поначалу мне было легко, мне было легко врать себе, о том, что я ничего не чувствую. Мне было легко притворяться грубым, в какой-то степени отбитым и наглым, но с каждым днём проведённым с тобой (я про те когда мы занимались учёбой, праздновали Нг и встречались при других обстоятельствах наедине), я всё больше сомневался, мне всё труднее было убеждать себя в своей натуральности. Нет. Даже не так. Я просто не хотел признавать, что чувства возвращаются. Я не хотел признавать, что вновь буду терпеть издевательства, дабы быть с тобой. Да я был трусом, и за это прошу у тебя прощения, я боялся принимать свои чувства, не хотел повторений побоев. Два года получать по лицу за свою любовь было очень тяжко и, в конце концов, я сдался… Я сдался, решил плыть по течению не очень хорошему, но общепринятому, а потом когда вновь встретил тебя — поворот, который направил моё течение хоть и в голубую, но такую желанную сторону. Я набрался смелости, я смог принять свои чувства, я сумел наплевать на правила этого мира и признаться тебе… Хоть и не сразу, а пройдя огромный, тернистый путь принятия, и позволив, случиться ужасному, но признался… Очень не легко мне далось это решение, но я не хотел больше причинять боль ни тебе ни себе. Я был ужасным Чонгуком, но поверь мне Хён, я никогда больше не сделаю тебе больно. Когда я смотрю на тебя со стороны моё сердце быстро-быстро бьется, заставляя учащённей дышать. Ты такой красивый, добрый, нежный. Я никогда не встречал похожих на тебя. У тебя добрые глаза и моя любимая квадратная улыбка, низкий, будоражащий кровь голос и смех хриплый, но приятный. А ещё ты очень упрямый, настойчивый и хороший актёр. Но даже когда ты блефуешь мне не обидно, ибо я поражаюсь, как мастерски ты это делаешь. В душе ты ранимый, чувствительный и сентиментальный, даже не смей отрицать! Я знаю, что ты сейчас ревёшь! С каждой строчкой из глаз Тэхёна падало всё больше слез. Он окроплял слезами листик, держа его дрожащими руками и жадно хватая воздух ртом, читал не в состоянии остановиться и остановить водопад из глаз. Одним словом мой хён. Я тебя никому не за что не отдам. Даже не пытайся вырваться из моих лап. Прости меня за прошлое, давай жить настоящим и строить счастливое будущее. На двоих… Все стереотипы этого мира такая ерунда. Любовь это прекрасное чувство, и не важно к кому его испытывать. Пол — препятствие но, как и все другие препятствия его, возможно пройти, вместе, если постараться. Мне всё равно, как ко мне будут относиться люди и что они будут обо мне думать. Мне всё равно на мнение абсолютно всех людей на планете. Если я хочу любить, я буду, а кого парня или девушку, это моё личное дело. Я люблю тебя, мой белокурый принц Ким Тэхён. Не смей сомневаться в этом. Я изменился и это только благодаря тебе. Спасибо, что без предупреждений ворвался в мою жизнь и изменил всё до неузнаваемости. Прошу, оставайся таким же упёртым! А сейчас подойди и дай мне вытереть слёзы с твоих щёк. Улыбайся, тебе безумно идёт улыбка. Дочитав последние слова Тэ поднял голову и посмотрел на стоящего в пару метрах Чонгука, тот улыбался, медленно подходя ближе. — Я так и знал, что ты будешь плакать, — прошептал Чонгук, поглаживая голову Тэ приятными движениями. После чужая, тёплая рука принялась вытирать мокрые следы на щеках прибывающего в непонятном предынфарктном состоянии от переизбытка чувств Тэхёна, который просто не знал как и что сказать. Неожиданно прохладная рука легла поверх чонгуковой и хриплый, дрожащий голос произнёс еле слышно: «Я тебя люблю». Тэхён поднял голову, заглядывая в широко раскрытые глаза Чона, и также тихо повторил, сжимая чужую руку на своей щеке: — Я тебя люблю. По лицу Чонгуку было понятно, что он впал в приятный ступор, последний давно не слышал этих слов, а тем более голосом Тэ. Чонгук наклонился и глубоко ныряя в мокрые глаза напротив сказал: — А я люблю тебя.       Тэ дрожит, а Чонгук приближается. Тэхёну страшно, от осознания того, что Чонгук ещё никогда не приближался так близко на улице. На улице он всегда был на страже и в прямом смысле шугался от любых действий Кима, будь то попытка обнять или сократить дистанцию. Но сейчас он тянется за поцелуем, вот так просто, даже не отведя в укромный уголок, чтобы хоть как-то перестраховаться.       Оба нервничают, Тэ замирает, как только чувствует, что их губы соприкасаются, а Гук нежно прижимается губами к чужим, потому что хочется и насрать, что их может кто-то увидеть. Ким кажется, расслабляется и начинает отвечать медленно, вкладывая всю нежность и любовь в сахарный поцелуй.  — Что вы тут творите?! — без предупреждений вваливается в романтичную обстановку чужой, неприятный голос. Парни отрываются от сладкого занятия и с хрустом в шее поворачиваются в сторону звука. На дороге стоит троица быковатых парней, они сжимают в руках бутылки с алкоголем и злобно смотрят на парней ожидая ответа. — Ничего запрещённого! — дерзит Чонгук и подходит на шаг вперед к бунтарям. На вид парни старше Тэхёна, но заметно пьяные и откровенно никакие. Такие не представляют никакой угрозы, их любимое занятие приставать, но подраться они скорее всего не смогут, уж больно готовые. — Серьёзно? — бузит один из троицы, — Да вы же эти. Ну, бля как их? — громила явно просит подсказки у друзей собутыльников. — Педоры! — невнятно выдает один из них. — Да, не пЕдоры, а пИдоры! — поправляет друга третий, самый неопасный на вид. После этого многообещающего разговора мурашки со спины Тэхёна куда-то исчезают и он начинает заливаться смехом, а вместе с ним и Чонгук. — Не ну ты посмотри, они ещё и ржут над нами! — возмущается самый высокий. — Надо им навалять! — предлагает громила. — Согласен, — поддерживает самый неопасный и троится начинает вяло шагать в сторону парочки. Тэхён подскакивает с качели, а Чонгук хватает его руку и уверенным шепотом говорит: «На три, начинаем бежать домой». — Давайте попробуем! — кричит задирам Чонгук, сильнее сжимая руку Тэ. Раз Задиры приблизились на один метр. Два Между парнями и грубиянами пять метров. Три!!! Чонгук тянет за собой Тэхёна и летит прямо навстречу алкоголикам, но в метре от людей-зомби сворачивает и оббегает, не давая бухарикам кинутся вдогонку, те скользят ватными лапами по зелёной траве и пытаются развернуться, но глотают пыль и видят как фигуры мальчиков исчезают за горизонтом. — Вот придурки, — жадно хватая воздух говорит Чонгук и тормозит уже возле ступенек родного дома. — Нам, повезло, что они были никакие, — так же сквозь отдышку цедит Тэ. В ответ Гук хищно разворачивается, сверкая глазами и ждёт когда Тэ поднимется к нему на крыльцо. Тэхён медленно поднимается, ибо видит кровожадную лыбу Чонгука и пытается понять, что этот волк уже успел задумать. Тяжёлая рука оказывается на хрупком плече Тэ, а вторая лезет в карман за ключом. Двери открываются и Тэхён грубым рывком оказывается в доме. Чонгук отталкивает Тэ в сторону кухни, закрывает дверь и ещё более жадно смотрит на поджавшего хвост Кима. — Чонгук, что ты задумал? Не отвечая на вопрос, Гук с разбегу набрасывается на Тэхёна, впивается яростно в губы и целует почти до боли сжимая хрупкое тело одной лапой, а другой притягивает голову, не давая возможности сопротивляться. Тэхён мычит в гуковы губы и неуверенно шагает спиной вперёд, по направлению твёрдых шагов Чонгука. Гук вдавливает Тэ в край кухонного стола и неожиданно резко отстраняется, а после произносит грубым, возбуждённым голосом: «Никак не могу забыть, как ты застал меня врасплох на этом столе. Теперь моя очередь поскрипеть им!»       Тэ сдавливает лёгкий страх и он внимательно наблюдает за Чонгуком, который идёт к ящикам, достает вино, открывает и сверкая клыками подходит к стоящему на одном месте Киму. Ким не успевает, и пикнуть, как оказывается на столе, сверху наваливается Чонгук и укладивает Тэхёна на стол, как в кровать. — Я хочу выпить его с тебя, — жарко шепчет Чонгук в губы Тэхёну и отдаётся назад, забирается на Тэ в той же позе, которую использовал последний, чтобы разбудить Чонгука и смотрит в расширенные глаза, а потом добавляет, — ты же не против? — Ты грёбаный извращенец! — басит Тэхён и стягивает с себя любимую белую футболку, отбрасывая её подальше, чтобы этот монстр не добрался до неё, потом смотрит с вызовом в чёрные искрящиеся от похоти глаза Гука и добавляет, — Давай, только убирать всё будешь сам!       И Гук не церемонясь, берёт и выливает половину бутылки на бледный торс Тэ, жидкость брызгами выстреливает в разные стороны, попадает на Чонгука, на стол, на пол, а после плавно стекает с тела Тэхёна, заполняет собой поверхность стола, мочит джинсы Кима и колени Чонгука. Гук глазами оценивает эту картину, ставит ей 1000 из 10 и облизывается предвкушая предстоящее действие. Медленно приближается к груди Тэхёна, в последний раз смотрит в глаза и тут же припадает губами к липкой коже, начинает водить языком, в прямом смысле слизывает и обсасывает торс Кима. Тэхён тихо стонет и тянется рукой к шее Чонгука, тот понимает намёк не дурак, слизывает по-больше и тянется за поцелуем к Тэ, делится с ним тёрпким напитком, обволакивает языком, страстно, но медленно тягучим движением, аккуратно прикусывает губу, возвращаясь к сладкому занятию. Поднимается языком от груди к шее, там меньше липких капель, но вкус кожи Тэ ни чуть не хуже красного вина, он сладкий и манящий, оторваться невозможно.       Чонгук чувствует как натягивается ткань в штанах и член уже просится наружу, но ещё рано, Чонгук хочет слизать все до последней капли, а после приступить к сладкому. И он обходит языком все липкие участки, засасывает, прикусывает, слизывает и целует, ощущая вкус Тэхёна вперемешку с вязким вином. Ким сахарно стонет, хрипит и просит поцелуи. Чонгук слизывает, делится с Кимом, после снова слизывает и так покамест цвет кожи Тэ не становится персиковым.  — Хён, ты до невозможности вкусный, я хочу тебя! — Бери, бери всего целиком и полностью, — страстно вещает Тэхён. Светловолосый поднимается на задницу, притягивает к себе Чонгука, который по-прежнему сидит поверх его ног и резко стаскивает с мелкого ненужную футболку. — С днём рождения! Думаю, я хороший подарок, — бархатно проговаривает Тэхён, глядя в блестящие омуты Чонгука и гладит его шелковистые пряди, медленно и нежно, проникая пальцами глубже. — Самый лучший, — ласково поддакивает Чонгук и тянет Тэ к себе сливаясь с ним в тёрпком, кисло-сладком поцелуе.