Давайте сосать вместе!

      Наверное, каждого поклонника известных людей волнуют одни и те же вопросы, которые они часто опасаются произнести вслух.       Первый тип — хомо-сапиенс считает, что спрашивать о личном — плохо, они прекрасно помнят знаменитую поговорку: «любопытство не порок, а больше свинство»; а второй — яро пытается узнать обо всем на свете, попутно забывая о коммуникабельности и личном пространство, которые нужно обязательно уважать. Людям второго типа наплевать на правила приличия, для них обязательно нужно разузнать обо всём, чтобы потом об этом записать в своём личном бумажном дневнике. Последний тип — это те, кто набрасываются на знаменитость и задают огромную кучу дурацких вопросов, от которых бросает в холодный пот. В конечном итоге хочется сбежать и больше никогда не возвращаться к карьерному бизнесу. Эти люди всегда заставляют смущаться и инстинктивно отдаляться от всех, ведь любая тайна, рассказанная им, вылезет наружу.       Вы спросите, что может быть ужаснее? Конечно же то, когда эти «животные» в придачу вплетают свою глупую фантазию. От неё становится только хуже. Все границы дозволенного уже преодоление. Остался полный крах. Именно в этой ситуации и нужна поддержка друзей, которые обязательно помогут…       Да, это безусловно интересно узнать: есть ли у твоего кумира любимый человек? Натурал ли он? Но, ответьте, зачем это делать, если вы своим поведением делаете только хуже? Разве вооруженным взглядом вы не замечаете, что отталкиваете его от себя? Понимаю, хочется скрыть одиночество, но всё же будьте более человечение. Другие люди, достойные вас, обязательно к вам потянутся и ваше одиночество канет в лету́.

***

      Все мемберы из известной группы BTS только что вернулись в общежитие. Они такие уставшие и вымотанные, что жалко на них смотреть. Но, несмотря на это, ребята довольно улыбались и обсуждали очередной вместе проведённый день. Чимин с Тэхёном делились тем, как одна фанатка рассказала, что ей нравится Юнмины и Вигуки; Сокджин и Намджун поведали о том, что другая девушка поделилась, что ей нравится Намджины, а Хосок с Чонгуком думали о своем, стараясь не вспоминать о том, как третья особа назвала Чона-старшего шлюхой всея бантан. Хоупи вроде старался улыбнуться этой девушке, но сердце предательски защемило, к горлу подступил комок обиды и в глазах застыли капельки слёз, которые он тщательно от всех скрывал. Кажется, у него получилось бы продержаться до последнего, но слова Чимина о подстилках с Тверской задели за живое, и, он ничего не сказав, сбежал в свою комнату, забывая о том, что сегодня почти ничего не ел.       Все, кроме Чонгука, недоуменно проследили за пробежкой Хосока и вопросительно посмотрели на младшего. Тот недовольно фыркнул и попросил Пака следить за словами. Чимин растерялся, поправил свои волосы, тихо попросил прощение. На что Чон кивнул и пошёл следом за Хосоком.       Зайдя в нужную комнату, он увидел: как старший свернулся калачиком на своей кровати, уткнулся носиком в белоснежную наволочку и едва слышно всхлипывал, от обиды, которую давно никому не показывал.       Внутри Хоупи много чего накопилось, и сейчас слёзы — единственное, что может проявиться в данный момент. Ему действительно не хочется ни кричать, ни крушить всё вокруг. Необходимо просто поплакать, и тогда наверняка станет лучше.       Услышав, как дверь скрипнула, Хосок поднял глаза на вошедшего, быстро стёр со щёк ручейки и постарался изо всех сил улыбнуться. У него это получилось. Он аккуратно повернулся всем туловищем к Чонгуку и нежным взглядом посмотрел на своего макнэшу: — Гукки, ты что-то хотел? — поднимаясь с кровати и подходя к нему, спросил Хоупи. — Ну, — немного замялся Чонгук, а после заключил любимого хёна в объятиях. — Если тебя назвали плохим словом, то ты только мой и больше ничей. Понял меня? Я никому тебя не отдам. Даже если меня выгонят из группы, я никогда не оставлю тебя одного.       Чонгук с любовью посмотрел в глаза напротив, поцеловал красный носик хёна и прошептал запретные для них три волшебных слова.       Хосок смутился, опустил глаза и тяжело выдохнул через нос, ощущая как тело слабеет и хочется спать. Заметив состояние старшего, младший аккуратно доводит его до кровати, помогает лечь и накрывает пушистым одеялом. — Поспи немного, мой хороший, а потом мы с тобой поговорим, — заботливо шепнул макнэ и нехотя пошёл к выходу. — Все будет хорошо, просто верь мне, — добавил он и скрылся за дверью, прикрыв её за собой.       После ухода Чонгука, Хосок прикрыл глаза и еле слышно прошептал слова благодарности, а затем прислушался к совету и хотел уже уснуть, как в его комнату ещё кто-то зашёл. Этот человек быстро подошёл к кровати, присел на корточки и одними губами шепнул: — Хён, ты у нас действительно чудо, ведь только ты умеешь плакать наедине с собой и всегда смеяться рядом с нами.       По голосу Хосок понял, что это был Тэхен. Ви нежно убрал с глаз старшего упавшую челку, поцеловал в щеку и тяжело выдохнул, ведь знал: каково это прятать свое состояние за специальной маской, которую можно снять лишь в своей комнате.       От прикосновения влажных губ к коже, Хосок приподнял ресницы и, не моргая, посмотрел в глаза напротив. Он в ответ улыбнулся Тэхену, а тот немного отшатнулся и быстро подскочил на ноги. Юноша просто не ожидал, что его хён не спит. Чонгук всем запретил приходить в комнату, ведь, по его словам, их Хоупи решил вздремнуть. — Прости, — испугано проговорил Тэ и быстро задышал, ощущая какую-то непонятную неловкость. Их щёчки одновременно покрылись румянцем. Младший выбежал из комнаты, а старший продолжил лежать в кровати, нежно улыбаясь.       Хосок снова уткнулся носиком в подушку, прикрыл глаза и продолжил думать о своём, не замечая как на пороге появился новый не званый гость.       Чимин аккуратно подошёл к лежащему, сел на краешек кровати и со всей любовью погладил тыльную сторону руки Хосока. Не ожидав такого, Хоупи вздрогнул и хотел снова открыть глаза, но Пак попросил этого не делать. Он неспешно приблизился к виску хёна, поцеловал его и тихо ещё раз извинился, ведь проказник Чонгук рассказал Чимину о том, что он ранил Хосока своими словами и попросил всех в этом доме больше не использовать синонимы к слову «шлюха». Все немного были озадачены, но дали обещание, что в их словесном запасе этого слова больше нет. Макнэ облегченно выдохнул и поблагодарил каждого из них.        После ухода Чимина, следующим в комнату Хосока пришли Намджун и Сокджин. Они увидели, что Хоупи уже спит, поэтому тихо проговорили свои пожелания и пошли дальше заниматься своими делами.       В заключение к Хосоку пришел Юнги. Он, несмотря на просьбу Чонгука не беспокоить сладкий сон, подошёл к кровати, сел в ее изголовье и аккуратно погладил мягкие волосы своего любимого донсэна. Мин облизал пересохшие губы и тихо вздохнул, понимая, что сейчас нужно открыть все свои внутренние чувства, которые он не позволял никому услышать. Даже Хосок, с которым они вечно делились своими переживаниями, об этом не знал. Парень глубоко вздохнул и принялся рассказывать обо всем, что его тревожит в последнее время: — Ты великолепный, потому что смог влюбить в себя стольких людей одновременно. Я, кажется, тоже начинаю любить тебя больше, чем кто-либо. Порой мне кажется, что я могу убить человека ради тебя. Я начинаю бояться себя, ведь знаю, что необдуманными поступками могу ранить людей. Знаю, что это плохо, но почему-то ради тебя, я готов на все. Что же ты со мной делаешь, Чон Хосок?        Юнги вздрогнул от прикосновения к своей руке. Это Хосок во сне инстинктивно потянулся к нему и аккуратно сжал его холодные пальцы. Мин попытался их убрать, но ничего не получилось, ведь хватка донсэна оказалась довольно сильной.       «Отпусти, пожалуйста…» — хотел прошептать Мин, но не смог выговорить ни слова. Он залюбовался красотой Хосока, что не смог даже нормально вдохнуть. А тот лишь приоткрыл заспанные глаза, немного приподнялся и тихо ойкнул, когда увидел, что его и хена пальцы переплетены. — Прости, — подскочил младший и споткнулся об одеяло, которое соскользнуло с кровати. Он приготовился к падению, но крепкие руки Юнги успели подхватить парня и аккуратно обнять за талию, позволяя уткнуться носом в шею. — Прости, — послышалось еще раз, а затем легонький удар по попке. Хосок распахнул глаза, поднял их на Юнги и непонимающе посмотрел на хена. Тот нежно улыбнулся, погладил место удара и упёрся своим лбом в лоб младшего и тихо напел песенку: — Мы за все хорошее против всей хуйни, — засмеялся он.       Хосок тоже улыбнулся, ведь понял, что Мин захотел его развеселить и, кажется, у него получилось.

***

      Спустя некоторое время Хосок привел себя в порядок, а ребята закончили приготовление маленького подарка. Чонгук повязкой завязал своему любимому глаза, завёл его в гостиную, подвёл к диванчику и аккуратно усадил. Хосок немного волновался, но, услышав сбивчивое дыхание младшего, успокоился. — Нас интересует дурацкий вопрос, и мы, граждани, попытаемся на него ответить. Если же Вас, дорогой друг, ничего не интересует, Вы можете проходить мимо, но, если же Вам всё же интересно, мне кажется, что лучше господин Чон с нами останется, ведь в нашей жизни многое может произойти, — с язвинкой проговорил Тэхен, замечая как макнэ усаживает улыбчивого Хосока на диван. Он аккуратно вставил в рот соску и тихо заплямкал.       Все парни рассмеялись с шутки Тэ-Тэ и тоже повторили его последние действия, аккуратно вставляя себе в рот пустышки. А Хоупи, когда ему убрали с глаз темную повязку, недоуменно осмотрелся вокруг: — Ребят, вы чего? Что с вашими лицами?! — как-то боязливо прошептал он, а затем засмеялся своим заразительным смехом и уткнулся носиком в шею макнэ, начиная тихо подхрюкивать. — Вы сейчас такие милые. Мне так и хочется вас затискать. — Нам тоже хочется тебя затискать, — хихикнул Чонгук и засунул в ротик Хоупи сладкую конфетку, в виде розовой детской пустышки. — Давайте будем вместе сосать! — засмеялся еще сильнее младший, чуть ли не подавившись лакомством. — Да! — хором ответили ребята, а затем, не сговариваясь, шепнули: — Мы тебя любим наше солнышко…