А&М "Кулон чувств"

       Вчерашний день не даёт мне покоя. Осознание того, что Маринетт от меня без ума, пришло только вечером, когда об этом написал Нино. И что мне теперь делать? Она ведь захочет мне признаться, а я… Мне придётся разбить ей сердце… Не хочу этого. Не хочу, чтобы она страдала. Не хочу терять нашу дружбу. Тем более, если я её отвергну, Бражник может завладеть её душой. Не хочу с ней сражаться. Уж лучше пускай Мари встречается с Лукой. Тогда и наша дружба сохраниться, и мне не придётся её расстраивать, она не будет акуманизирована.        — А-а-адриан? — послышался за моей спиной знакомый голос.        Маринетт. Она остановила меня на входе в колледж. У неё какой-то смущённый вид, а подвеска приняла амарантовый оттенок. При этом цвет не был постоянным. Словно под действием одолевающих её эмоций, окраска кулона бушевала, как неспокойный океан. Её что-то тревожит, это видно невооружённым глазом. Мне не нравится то, что сейчас будет.        — А-адриан… Я… я хочу тебе кое-что сказать…        — Хорошо. Я тебя внимательно слушаю.        — Дел-л-ло в том, что… Угх, — она явно не может подобрать слова.        Что же такого страшного для неё она хочет сказать?        — Я… я… Эм, ты…        — Да-а-а-а-а?        — Ты… ты мне н-н-н… нра…       — Маринетт, успокойся. Ты что-то сильно волнуешься, — она не сможет из себя такими темпами выдавить и слова. — Не переживай. Вдох-выдох…        — Я люблю тебя, Адриан! — выпалила Мари и тут же схватилась руками за рот.        Нет… Нет! Нет! Нет! Она всё-таки призналась мне. Что же теперь будет? Если совру, то разобью ей сердце намного сильнее, нежели если сейчас скажу всё как есть. Но даже правда заденет её.        — П-п-прости меня. Это было глупо с моей стороны. Забудь об этом…        — Стой, Маринетт. Всё нормально… — её лицо начало сиять. Адриан, ты делаешь всё не так! Она сейчас подумает не то и всё полетит к чертям. — Но, к сожалению, я не могу ответить тебе той же взаимностью… Прости меня, но… я люблю другую…        Глаза Маринетт расширились и наполнились слезами.        Я смог только тихо добавить:         — Я ужасный друг.        Словно в замедленной съёмке я увидел, как кулон стал цвета индиго и треснул пополам, а Мари быстро развернулась и убежала прочь…        Я всё испортил!

***

       Перед глазами стояла белая пелена, слёзы застилали обзор. Признаться Адриану в любви было огромной ошибкой. Я ведь знала, что он не ответит взаимностью, но всё равно сделала это. Молодец, Маринетт, ты всё испортила!        — Эй, не плачь, Мари, — вылетев из моей сумочки, стала успокаивать меня Тикки. — Ничего страшного не… Ах…        Посмотрев на квами, я увидела на её лице ужас.        — Тикки, ты чего? — еле озвучила этот вопрос, так как в горле застрял ком.        — Твой кулон…        — А что с… ним, — сняв со своей шеи подвеску, подаренную на мой день рождения Тикки, я потеряла дар речи.        Кулон треснул. И как это произошло? Я точно достойна титула Леди Баг, ведь сама себе удачи принести не могу? Только боль и страдания. Я такая «молодец». Испортила не только отношения с Адрианом, но и самый лучший подарок — кватагаму.        — К… Как это произошло?        — Я сама не знаю. Такое не происходило ещё ни с одной Леди Баг!        — Я худший герой из всех за всё то время, когда они существовали! — из глаз снова полились слёзы.        — Не говори так, Маринетт. Если такое произошло только с тобой, то это не означает, что ты хуже других, — попыталась утешить меня Тикки и чуть погодя добавила:        — Пойдём к Хранителю. Он нам всё и объяснит.        Утренняя ситуация выбила меня из колеи. Было трудно после такого находиться в одном классе с Адрианом, да и в принципе в школе. Отпросившись у мадам Бюстье, я направилась к Хранителю, сопровождаемая своей верной спутницей и давящими на меня мыслями.        С последнего моего появления здесь ничего не изменилось. Помещение было средних размеров. В центре комнаты находился атрибут мебели, похожий на что-то среднее между обычным матрасом и полноценной кроватью. С левой стороны стоял небольшой шкаф, подле него находилась высокая ваза с цветами, Антуриум вроде. Говоря обычным языком, красный король. Так же здесь имелся выход на балкон, где тоже были растения, но более мелкие. Прямо на меня смотрел ещё один комод, на котором стоял граммофон с уже знакомым мне орнаментом. В первый раз этот узор привлёк меня своим необычным исполнением. Мне, как будущему дизайнеру (надеюсь на это), было очень интересно и немного полезно лицезреть это произведение искусства. Я заглядывалась тогда на книжные полки, такое огромное количество литературы: начиная от классики и заканчивая современной, куча учебных пособий и справочники по медитации.        Мастер Фу не ожидал моего появления. Его взгляд сначала изображал удивление, а затем… ужас. Чую, к добру это не приведёт.        — Быстрее заходи внутрь, — обратился ко мне мастер, поглядывая из стороны в сторону, чтобы убедиться, что нас никто не видит и не слышит, — и рассказывай — как это произошло.        Мастер Фу слушал внимательно мой рассказ, который я прерывала на пару секунд, чтобы отпить немного ромашкового отвара, приготовленного им. Пока говорила, на глазах снова наворачивались слёзы. Но я смогла удержать их, не хватало ещё и тут расплакаться. Тикки всё так же меня утешала, и я ей очень благодарна за эту поддержку.        Когда закончила своё повествование, Хранитель ещё пару минут сидел молча и обдумывал данную ситуацию. Он сам был в шоке от услышанного и увиденного, о чём говорило его выражение лица во время рассказа. Похоже всё очень плохо.        — Очень интересный случай. Подожди секундочку, я посмотрю в книге о камнях чудес… Думаю, там может быть информация, касаемая кватагамы.        Ван Фу долго себя ждать не заставил. Положив перед нами планшет, он судорожно листал фотографии, пока не нашёл нужную страницу.       «Кватагама — особый магический амулет, символизирующий дружбу квами с владельцем Камня Чудес. Кулон по форме напоминает карточную масть «Пики». При этом имеет нечёткую границу по центру: одна половина красного цвета, вторая — чёрного. На этих частях имеются пятна, противоположного оттенка данной половины. Кватагама дарится на день рождения каждому владельцу Камня Чудес.       Носителям этого амулета следует быть осторожными. Эмоциональное равновесие — важная основа Кватагамы. Любое нарушение баланса может привести к неминуемым последствиям.       Если кулон расколется на две части, его владелец будет подвержен тому же. Кватагама — мощный амулет, который тесно связан с носителем. Разделение на две части амулета приведёт к тому, что его хозяин тоже разделется на двое. Сам он не заметит этого. Никто сначала не заметит. Но если такое произойдёт, то одна половина будет противоположностью другой. Кватагама — амулет «Инь-Янь» среди носителей камней чудес…»        — А там написано как его починить? — только бы можно было! Только бы можно было!        — Да, но я не знаю сработает ли на трещине. Тут говорится только про уже расколотый амулет… Но мы можем попробовать.        Мастер Фу произнёс заклинание на непонятном мне языке, но это не помогло. Кулон так и остался с трещиной.        — Может оно ещё не подействовало?        — Будем на это рассчитывать, — немного погодя Хранитель добавил:        — Пока что иди домой, а ты, Тикки, проследи за ней и, если что-то пойдёт не так, сразу ко мне.        — Я поняла вас, Мастер, — ответила моя квами, после чего мы пошли домой.

***

       После утренней ситуации я не видел Маринетт в школе. Она куда-то ушла, отпросившись у мадам Бюстье, скорее всего домой. Я ужасный человек. Обидел лучшего друга, подверг её опасности — Мари могла быть акуманизирована. Хорошо, что этого не произошло. Если бы она стала акумой, вчера я и Леди уже спасали бы её и Париж. Страшно представить кем бы из злодеев она стала. Не хочу с ней сражаться. Надеюсь, она придёт сегодня. Надо будет попытаться поговорить с ней, всё как следует выяснить. И сделать это так, чтобы ещё сильнее её не расстроить.        Маринетт влетела в класс через двадцать минут после начала урока. Как обычно. Хоть это в ней не поменялось после вчерашнего. А вот её взгляд стал другим. Полным грусти, тоски и отчаяния. Моя приветственная улыбка, похоже, всё сделала ещё хуже.        — Подруга, ты где вчера была? — тут же налетела с распросами Алья.        — Мне плохо стало, я пошла домой, сказав об этом мадам Бюстье.        — Но тебя не было дома! Я заходила к тебе после уроков, чтобы домашку передать.        Маринетт не было дома? Она не вернулась туда после нашей утренней беседы? Где она была?        — Я пошла ко врачу потом. Дома пробыла совсем чуть-чуть. Мне стало хуже и я решила, что надо сразу идти к доктору.        Хм-м-м-м… Она как-то неуверенно об этом говорит. Неужели врёт? Или это из-за нахлынувших воспоминаний?        — Бро, а ты не хочешь мне ничего рассказать?        Я удивлённо посмотрел на Нино, после чего ответил вопросом на вопрос:        — Ты о чём?        — Чувак, не прикидывайся дурачком. Я видел вчера утром тебя и Маринетт на лестнице у входа в школу. Вы там друг другу в любви признавались? М-м-м? — последнюю фразу Нино сказал с ехидной улыбкой.        Ох, друг, ты прав только на половину.        — Не мы, а только она, — ответил я с печалью в голосе и перевёл взгляд с друга.        На перемене мы пошли к лестнице, ведущей на второй этаж школы, чтобы поговорить на мальчишечьи темы. Это было уединенное место, хоть нас и было видно.        — Та-а-а-ак, — протянул Нино, у которого по лицу в этот момент стала расползаться широкая улыбка, — я хочу знать всё! И в подробностях! Алья узнает — помрёт от зависти! Я ведь первее неё узнаю о ваших отношениях. Юху!        — Нино, успокойся. Нет никаких отношений. Ни любовных, ни дружеских… Теперь нет.        — Это ещё почему?        Я рассказал ему эту историю в подробностях, как он и просил. Его лицо менялось с каждым новым произнесённым словом. Улыбка медленно растворилась с его лица.        — Ну ты и дурак, Адриан! — немного вспылив, сказал Нино, когда я закончил рассказывать. — Ты отказал Маринетт, потому что сохнешь по Леди Баг?        — Мне не нужно, чтобы ты критиковал мой выбор.        — Ты понимаешь, что ты не любишь Леди Баг? Это всего навсего влюблённость! Помнишь, нам объясняли на дополнительных занятиях «Час здоровья» чем отличаются любовь и влюблённость?        — Помню…        — И?        — Это ничего не меняет. Маринетт мне нравится, но как друг.        — Ты не исправимый тупица, Бро. Ты обманываешь сам себя!        — Ничего не обманываю.        — Ага, конечно. А та вспышка ревности, после атаки акумы?        — Это ничего не значит. И вообще, не было такого.        — Ну-ну. Не было. Хех.        С этими словами Нино развернулся и направился в класс. Я пошёл следом, обдумывая то, что он сказал. Неужели в глубине души мне нравится не Леди Баг, а Маринетт? Аргх, это всё так сложно!        — А вы слышали? Маринетт Дюпен-Чен призналась Адриану в любви и была отвергнута. Ахахахахаха, — злобный смех Хлои выбил меня из раздумий. — Все же знают, что Адрианчик любит меня и только меня!        Зайдя в класс, я увидел как Сабрина сидит на месте Мари и рисует фломастером что-то на её парте, а Хлоя стоит рядом и, как обычно, руководит процессом:        — Надо это задокументировать. Так сказать, на века. Ха!        — Хлоя, прекрати! — крикнула Алья.        — Оставь Мари в покое, мерзкая пиявка.        Радует, что класс защищает Маринетт от Хлои, когда та переступает черту.        — Адрианчик, скажи, что это смешно — Маринетт любит тебя. Ха-Ха-Ха, — все тут же посмотрели на меня.        В глазах Маринетт читалась ненависть и боль. Её треснувший кулон снова бурлил кучей красок, моментально переливаясь с одного оттенка на другой, а его сияние не было постоянным — он мигал, будто посылал сигнал «SOS».        — Хлоя, замолчи. Это не твоё дело. Не лезь в чужую личную жизнь! — продолжали говорить одноклассники нашей Этуали*.        — Ну же, Адрианчик. Не молчи, милый.        — Хлоя, успокойся. Оставь Маринетт в покое.        — Нет, Алья. Я сейчас всё выскажу этой зазнавшейся снобе! — наконец подала голос Мари, подходя к своей парте, на которой Сабрина уже закончила писать:       

«Такая замухрышка, как ты, неуклюжа даже в любви».

       Для Маринетт это стало последней каплей в её чаше терпения, она не выдержала и вылила на Хлою всё наболевшее. Она чуть ли не кричала на весь Париж. Таких слов от нашей милой и доброй Мари я ни разу не слышал. Все были повергнуты в шок. А закончив свою тираду, она развернулась и выбежала из класса.        Когда Маринетт пробегала мимо меня, я заметил, что её кулон окончательно раскололся на две половинки.