Падшая звезда

Where once was light (Где раньше был свет) Now darkness falls (Теперь спустилась тьма) Where once was love, (Где раньше была любовь) Love is no more (Любви больше нет) Don't say goodbye (Не говори — прощай) Don't say I didn't try (Не говори — я не пытался) These tears we cryare falling rain (Слезы, которые мы проливаем, падают дождем) For all the lies you told us (Из-за всей лжи, что вы сказали нам) The hurt, the blame (Боль, вина) And we will weep to be so alone (И мы будем плакать, чтобы быть такими одинокими) We are lost (Мы заблудились) We can never go home (Мы никогда не сможем прийти домой) Gollum's Song (Песня Голлума)

Джейн выскочила из фургона, захлопнула дверь и обошла вокруг, всё ещё продолжая говорить. -…никогда прежде не видела. Эрик, это невероятно. Я не могу поверить, что ты вообще сомневался. Эрик закрыл водительскую дверь и подошел к ней, прищурившись от раннего утреннего света. — Я знаю, что это увлекательно, Джейн, и я рад, что ты заинтересовалась. Я просто чувствую, что со словами «неограниченная власть» следует обращаться с некоторой осторожностью. — Я думаю, это нелепо, что у нас только два часа в день на исследование. Два часа? Мы только успеем начать, как уже нужно останавливаться! — продолжала Джейн, в то время, как они оставили позади фургон, обогнули трех туристов с палатками и направились к лаборатории, хрустя подошвами по гравию. Их длинные тени танцевали на ровной, пыльной земле, а яркое солнце отражалось на стеклах лаборатории. В огромном бледном небе не было ни одного облака. Джейн пробежалась рукой по распущенным волосам — она едва успела расчесаться и почистить зубы до того, как Эрик приехал за ней на рассвете и отвез в бункер, чтобы взглянуть на куб. — Думаю, они не уверены, что за силу он испускает, — решила девушка, широко жестикулируя, как всегда делала в процессе размышления. — Их датчики излучения ничего не фиксируют, и никто из людей, работающих с ним, не испытывает никаких отрицательных эффектов. — Это инопланетная технология, Джейн, — сказал Эрик. — И они стараются быть очень осторожными, так что сделай несколько глубоких вдохов. Я знаю, что терпение — не твоя сильная сторона. — Терпение никогда мне ничего не давало, — сказала Джейн, шагнув на крыльцо, — За исключением упущенных возможностей и вещей, которые я бы хотела… — она замерла на пороге, сжимая ручку двери. — Что? — Эрик остановился рядом с ней. Её брови нахмурились, она отпустила дверь и заглянула за угол здания. Фенрис сидел лицом к восходящему солнцу, спиной прижавшись к стене. Тонкая кровавая дорожка протянулась через правую половину его лица, а глаза смотрели прямо вперёд. Плащ был в пыли, одна нога вытянута, вторая согнута в колене, а руки обнимали тело. — Фенрис? — позвала Джейн тонким голосом. Её сердце сжалось. Люди не всегда умирают с закрытыми глазами. — Фенрис? — повторила она и поспешила к нему. Эрик следовал за ней по пятам. В следующий миг, однако, девушка облегченно выдохнула, потому что глаза Фенриса блестели, а правая бровь дергалась. Джейн прижала руку к груди. — Вы меня напугали, — выдохнула она. — Все в порядке? — Это у вас частый вопрос, не так ли? — хрипло сказал Фенрис. — Потому что это хороший вопрос, — ответила Джейн. — Похоже у вас всё ещё течет кровь. — Действительно, — ответил он. Джейн с сомнением посмотрела на Эрика. Тот хмуро смотрел на Локи. — Что ж… вы можете встать? — неуверенно спросила девушка. Фенрис нахмурился. — Я думал об этом, — сказал он, — а потом решил, что я против. — Что вы здесь делаете? — задумалась Джейн, оглядываясь. — Я устал лежать там, — сказал он. — И нужно было немного свежего воздуха. — Вам лучше не сидеть здесь, — посоветовал Эрик. — В вашей одежде будет очень жарко, как только солнце поднимется выше. Фенрис не отвечал и не смотрел на них. Джейн взглянула на Эрика, у неё в животе забурчало. — Ну, я… я собираюсь приготовить завтрак внутри, — медленно сказала она. — Я оставлю дверь открытой, чтобы вы могли позвать кого-то из нас, если вам понадобиться помощь. И снова Фенрис промолчал. Джейн долго наблюдала за ним. Поднялся порыв ветра, распахнул её куртку, растрепал волосы и хлестнул плащом Фенриса в пыли. Девушка отступила от него, открыла дверь и зашла внутрь. Здесь было прохладнее, тише. Она сняла куртку и бросила на стул. Туфли застучали по плитке. — Нам надо что-то с ним делать, Джейн, — сказал Эрик тихим голосом, стоя у двери. — Что ты предлагаешь? — пробормотала Джейн, закатывая рукава и направляясь к раковине. — Дарси права, мы не можем везти его в больницу. Ты же помнишь, что случилось с Тором, — голос девушки смягчился, она вытерла руки. Затем она достала бутылку-распылитель с чистящим средством, чтобы протереть стойку перед завтраком. — Он не наш пленник. Он в сознании, может говорить и, мне кажется, он не хочет находиться здесь. Он бы и не находился, если бы не травмы, — Джейн быстро вытерла стол, убрала бутылку обратно, снова вымыла руки и направилась к холодильнику. — И я не собираюсь заставлять его уходить. Она повернулась обратно с лотком яиц, и увидела, что Эрик стоит, опираясь сложенными руками на стойку, и наблюдает за ней. — Что? — Джейн взмахнула свободной рукой. Он поднял брови. — Ты хочешь, чтобы он рассказал тебе больше о Торе. Девушка стиснула зубы и поставила яйца на стол. — Что в этом плохого? — пробормотала она, возвращаясь к холодильнику, почувствовала теплую руку Эрика на плече и остановилась. — Ничего. Я просто хочу, чтобы ты была осторожна. — Спасибо, Эрик, — кивнула девушка и принялась готовить яичницу.

***

— Я не могу точно описать, какого это цвета, — сказала Джейн Дарси, наливая ещё один стакан апельсинового сока. Они втроём с Эриком сидели за небольшим столом, заканчивая свой завтрак. Фенрис всё ещё сидел снаружи — этот факт беспокоил Джейн, но она пыталась игнорировать его. — Похоже на переливающийся голубой, — попытался объяснить Эрик. — Так он светится? — спросила Дарси, впечатленная. — Да, — усмехнулась Джейн, — даже по глазам бьёт. — Он издает какой-нибудь шум? — уточнила Дарси. — Шум? — Эрик нахмурил лоб и сделал глоток кофе. Дарси пожала плечами. — Ну, я не знаю. В кино, такие штуки обычно напевают или ещё что-нибудь. Джейн посмотрела на Эрика, который покачал головой, и тоже покачала. — Нет, не то, что я могла бы услышать. И они ничего не сказали о том, передает ли он какую-либо вибрацию, поэтому я предполагаю… — Джейн вынырнула из своих мыслей и повернула голову, чтобы увидеть тёмное, худое тело Фенриса, опирающегося о дверной косяк, наблюдающего за ними холодным взглядом — казалось, будто он там стоит уже целый час. — Привет, — сказала Дарси, прежде чем Джейн поняла, что она и Эрик тоже заметили гостя. Фенрис кивнул Дарси, и чёрная прядь волос скользнула на его лоб. Он посмотрел на Джейн и вошел внутрь, без звука, всё ещё прижимая одну руку к груди, опустился на диван, на котором провел всю ночь, и затих. Джейн развернулась в кресле, внимательно осмотрела его, потом собралась с мужеством. — Не хотите позавтракать? У нас есть ветчина, яйца и сок. Его брови приподнялись. — Нет. Спасибо. Девушка поджала губы. Она почувствовала, что он добавил «спасибо» не чтобы быть вежливым, а чтобы не быть грубым. Большая разница. И Джейн повернулась к нему спиной. Дарси и Эрик всё ещё следили за ним, так что она кашлянула, привлекая их внимание. — Итак, Дарси, когда ты согласилась на эту стажировку, ты думала, что будешь открывать инопланетные цивилизации и стрелять в гигантских роботов? — она подарила Дарси кривую, дразнящую улыбку, надеясь, что она не выглядит слишком принужденной. Дарси закатила глаза. — Да, конечно, — с сарказмом сказала она, — это именно то, на что я подписалась. — Она выпила сока. — Не то, чтобы мне было неинтересно, я просто не понимаю большинство слов, которыми вы, ребята, обмениваетесь. Было бы неплохо, если бы вы объяснили мне всю эту фигню с кубом простым языком. — Я бы с удовольствием это сделала, — призналась Джейн, — но пока не могу. — Это действительно так сложно? — Дарси приподняла брови. — Нет, просто мы ещё многого не знаем, — ответила Джейн. — Что мы действительно знаем, так это то, что мы вообще ничего не знаем, — сказал Эрик, облокачиваясь на стол. — Мы не знаем кто его сделал, из какого мира или измерения он пришёл, и что может делать. Фьюри даже не сказал, откуда он взял куб. — Это источник питания, — предположила Дарси. Эрик пожал плечами. — Вполне возможно, но нам нужно знать намного больше, прежде чем мы хотя бы коснемся его. — Я планирую прикоснуться к нему, — заявила Джейн, копаясь в яичнице. Эрик усмехнулся. — Я знаю. И я думаю, будет забавно наблюдать, как они попытаются остановить тебя. Джейн ухмыльнулась, радуясь, что Эрик расслабился, но она всё время чувствовала взгляд Фенриса на спине, и знала, что он их слушает.

***

— Нацисты. Почему это всегда нацисты? — воскликнула Дарси, накрывая на стол. Джейн рассмеялась, помешала суп и проверила бутерброды с сыром на гриле. — Что ты имеешь в виду? — Нацисты занимались целой кучей оккультных и странных вещей, и это стало почти клише, — сказала Дарси, раскладывая салфетки. — Посмотри «Индиану Джонса». — Хорошие фильмы, — вставил Эрик, открывая холодильник. — Я думаю Американский проект связан с открытием этого куба, — задумалась Джейн, переворачивая бутерброды лопаткой. — Что-то об усиленных людях? Я хочу знать об этом больше. — И снова, ты должна быть более терпелива, — посоветовал Эрик, оборачиваясь с бутылкой пива и закрывая холодильник. — Да, Нику Фьюри потребовалась почти неделя, чтобы просто сказать, откуда они взяли этот куб, — напомнила ей Дарси. — Я знаю, и это меня убивает, — застонала Джейн. — Возможно, мне придется провести собственные исследования. — Так будет лучше всего, — заметил Эрик, садясь за стол. Джейн поставила четыре красных тарелки на стойку, положила бутерброды на каждую из них и налила суп в четыре миски. Она чувствовала, что Фенрис смотрит на неё — всегда, всегда на неё — но она действовала быстро и эффективно, потому что успела привыкнуть за эти последние несколько дней. Джейн подала миски Дарси и Эрику, которые поблагодарили её, и поставила на стол свою собственную еду. Затем взяла последнюю порцию и отнесла к журнальному столику возле дивана. Мужчина, стоявший за диваном, прислонившись к стене, наблюдал, как она двигалась. Джейн замедлилась, остановилась, взглянув на стол, и увидела тарелку с завтраком Фенриса, наполненную тостами, хлопьями и беконом, нетронутыми и холодными. Она подняла на него глаза. Зелёные глаза встретились с её. — Ты не ешь, — сказала она. Он улыбнулся призрачной улыбкой, его губы были бледными. — Я не прошу тебя кормить меня, — он покачал головой. Джейн сжала зубы, поставила обед, взяла тарелку с завтраком и поставила её в раковину. Она уселась за стол, подняла ложку и начала есть, продолжив дискуссию об истоках Второй Мировой войны и происхождении синего куба, чувствуя присутствие Фенриса, постоянное, молчаливое и холодное, как тень.

***

Мягкий вечерний свет лился сквозь окна, наполняя теплым свечением всю комнату. Джейн, Дарси и Эрик подтянули глубокие, более удобные стулья в лабораторную зону, к столу, и сели пить кофе. У Джейн болела голова. Они обсуждали куб всё время, уже девятый день подряд, и это раскалывало её череп. Кроме того, сегодня она особенно скучала по Тору. Причина была глупой — как-то раз Эрик заметил, что «четверг» это «день Тора», и поэтому каждый раз, когда он наступал, Джейн становилась необъяснимо подавленной и не могла избавиться от этого. В груди становилось тяжело, её разум возвращался к дням, наполненным яркими голубыми глазами, вспышками улыбки, звенящим смехом и вечерами возле огня, когда они наблюдали за простором звёзд. Научные проекты, подобные текущему, помогали отвлекаться, но сейчас она устала, её мысли развеялись, и больше не хотелось говорить об этом дурацком кубе. Эрик сделал длинный глоток кофе и откинулся на спинку стула. Джейн натянула плед на плечи, спрятала ноги под себя и положила голову на подушку. Она долго вздыхала и рассматривала своего старого друга. — Расскажи нам про Асгард, — попросила девушка. Дарси, которая дремала в собственном кресле, приподнялась и поправила очки. Эрик усмехнулся. — Я не совсем авторитет в этом вопросе, — его взгляд скользнул мимо них. Джейн оглянулась. Фенрис сидел на краю дивана, уперев локти в колени, медленно рисуя круги на правой ладони указательным пальцем левой руки. Чашка кофе, которую она поставила на стол перед ним, исходила паром, и Джейн знала, что он не притронется к ней. Она также знала, по его наклону головы, что он слышал каждое слово, которое они говорили. Тяжесть в её сердце росла. Фенрис пообещал ей рассказать больше о том, что она хотела бы знать, если они оставят его в покое на несколько дней. Эти дни уже прошли, а он едва ли произнес дюжину слов, не говоря уже о чем-то информативном — касающемся его народа, мира и Тора. Он всё ещё носил доспехи и плащ и оставался покрытым пылью. Единственное что он сделал — очистил кровь с лица. И стал выглядеть бледнее. Эрик прочистил горло. Джейн повернулась к нему. Он глубоко вздохнул и задумался. — Слово «Асгард» означает «ограждение». Это один из девяти миров и центральный город норвежских богов, — голос Эрика понизился, а глаза зажглись. — Он окружен частично отстроенными стенами и правит там Один, одноглазый Всеотец и его прекрасная жена Фригг. Еще там есть Вальхалла. — Кто такая Вальхалла? — спросила Дарси. — Это не человек, это — место, — пояснил Эрик. — Половина воинов, которые погибают в бою, отправляются туда во главе с крылатыми монстрами Валькириями, а другая половина отправляется в Фольквангр, где правит богиня Фрея. — Мне нравится это имя, — пробормотала Джейн, запоминая. — В Вальхалле мертвые присоединяются ко всем легионам, которые погибли сражаясь. Они известны как Эйнхерии. — Как выглядит Вальхалла? — спросила Джейн. — Ну, это величественный огромный зал, потолок покрыт золотыми щитами, — сказал Эрик, — А перед залом стоит золотое дерево называемое Гласир. Все виды фантастических существ живут вокруг Вальхаллы. — Значит она стоит отдельно от Асгарда? — отметила Дарси. Эрик кивнул. — Это должно быть совершенно прекрасное место, как… — Небеса. Джейн повернула голову. Эрик замолчал. Девушка смотрела на Фенриса, который говорил, но не двигался. Его руки остановились, кончики пальцев левой руки легонько упирались в ладонь правой. — Потому что, несмотря на мифы Мидгарда, Вальхалла неприкосновенна даже для Всеотца и не может быть присоединена к Асгарду, — сказал он и замолчал. Джейн подумала, что больше ничего не скажет. А потом он вздохнул и продолжил. Его голос был низким и неторопливым, каждое слово было сформировано до совершенства. Каждая фраза текла и останавливалась, и поднималась, как тихая мелодия. — Но мы часто верим, что можем видеть Вальхаллу, когда солнце заглядывает сквозь высокие ворота и стоит, наблюдая, за большими печатями, заливая светом высокий тронный зал, окрашивая в золото, — сказал он. — И там, во главе, стоит престол царей Асгарда — длиннобородых отцов могучих хельмов и тяжелых молотов, правящих долгие дни твердой рукой. Трон высечен из куска живого золота искусными кузнецами и не двигается с места с тех времен, когда гиганты стояли у корней миров, — он поднял голову всего на дюйм и посмотрел вперёд, ничего не видя. — Под ним находится палата прославленного оружия, где хранится посох Всеотца — Гунгнир, когда он погружается в Сон Одина. Там же находится молот Мьёльнир, посланник грома, а в дальнем углу, в гробу из камня, спит сломанный меч, имени которого никто не помнит. Над великим залом, простираясь выше любой горы, стоят могучие башни Асгарда, как флейты из серебра и золота, ловя дневной и звёздный свет, наблюдая за мерцанием моста Асбру, протянувшегося до самых небес. Ниже, у подножия башен проливаются десятки тысяч фонтанов целебной воды, прозрачнее неба и чище снега. Они кормят сады, где изгибаются деревья, которые старше самого царства. Они просыпаются от восхода солнца и наблюдают за пришествием дня, как он проносится вспышками молний через ожидающее небо, — Фенрис переплел пальцы, его взгляд застыл, как будто он смотрел куда-то далеко. — И когда солнце садится, а сумерки тянут свой плащ над небом, ночь никогда не опускается по-настоящему, — он говорил мягким, проникновенным голосом, — ибо тихий свет остаётся на западе, касаясь края серебряной воды. Иногда, если стоять в одиночестве, вы можете услышать, как морские птицы поют ваше имя, чувствовать шум прибоя на ветру, и всё, что вы можете сделать — расправить парус и встретить свет, там, где он начинается, — он остановился, его взгляд мерцал, а брови на минуту нахмурились. — Но, затем, в комнате над вами оживает лампа, — прошептал он, — Запах жареного мяса достигает вашего носа, а налет лютни касается ваших ушей. Кто-нибудь называет ваше имя, зовёт вас внутрь, к теплу и свету, — слова Фенриса стали настолько тихими, что они едва могли его слышать, — и ты забудешь сияние на воде, и вспомнишь людей, которых ты любишь, и что ты дома. На мгновение все замолчали. Затем Джейн сделала глубокий вздох, она даже не заметила, что задержала дыхание. Её сердце трепетало, и она не могла оторвать глаз от рассказчика. — Вау, — пробормотала Дарси. Никто не двигался, ожидая, что он продолжит. Но мужчина не смотрел на них и до конца вечера больше ничего не произнес.

***

Джейн с раздражением стянула с себя плед. Она бросила недовольный взгляд на светящиеся зелёные цифры на своих часах. Уже три часа ночи, а уснуть не удаётся. Весь вечер в её голове проплывали изображения Асгарда — флейтообразных башен, танцующей воды, садов и света на море. Сначала в её голове пронеслась мысль о светящихся золотом коридорах, но потом она задумалась о сломанном мече, лежащем в тени, имя которого никто не может вспомнить. Почему он сломан? Почему его хранят так долго, если никто не знает, что это такое? А что насчет копья Всеотца? И что такое Сон Одина? В каких местах в Асгарде чаще всего бывает Тор? Какие коридоры были его любимыми, в какие комнаты он заходит? Что заставляло его задумываться, смотреть в небо и слушать звук водопада под ним? Каким был ужин между Тором и его семьей, и друзьями? В какие игры они играли, какие истории рассказывали? Она могла это представить, но воображение в данный момент вело себя неадекватно, и это так ее расстраивало, что она не могла успокоиться. Девушка села, откинула волосы с лица и встала с дивана. В трейлере было темно, светились только её часы и подсветка на кухонном шкафчике. Она потянулась к противоположной стене, схватила халат с крючка, набросила его, затем надела туфли. Вздохнув, Джейн толкнула дверь трейлера и замерла на мгновение, когда прохладный воздух встретил её. Осторожно, она спустилась по скрипучей лестнице и направилась к лаборатории, ее халат колыхался, а ботинки скользили по грязи. Девушка посмотрела вверх. Не было никакой луны. Звёзды висели в небе, как миллиарды бриллиантов на чёрном бархатном одеяле, достаточно ярком, чтобы осветить её путь. Она обхватила себя руками и продолжила шагать. Джейн надеялась, что горячая чашка кофе без кофеина и эта короткая прогулка помогут ей успокоиться. Она добралась до двери и замерла. Её рука остановилась на полпути к ручке. Створка двери была приоткрыта и подперта книгой. Джейн открыла её и заглянула внутрь. Тусклый свет с кухни освещал обычное место Фенриса на диване, оно было пустым. Её сердце забилось быстрее, а горло сдавила невидимая рука. Она не могла вдохнуть, чтобы назвать его имя и не хотела разбудить Эрика и Дарси. Джейн попыталась напрячь глаза и разглядеть его темную фигуру. Он уже ушел? Считал ли он тот монолог об Асгарде исполнением своего обещания сказать ей больше? Но если он ушел, то куда? Что он будет делать? Как он мог… Она остановилась, её тело замерло. Фенрис стоял примерно в пятидесяти метрах от здания, сложив руки на груди. Его бледное лицо было обращено к небу, и звёздный свет отражался в его глазах. Она услышала, как он дышит — немного тяжелее, чем обычно — но он не обратил на неё внимания. Джейн задалась вопросом, знает ли он, что она здесь. Девушка наблюдала за Фенрисом долгое время, пока его взгляд искал звезды, а ветер тихонько касался края его плаща. Один раз его левая рука дернулась к груди, а дыхание сбилось, но он не опустил глаз и не двинулся с места. Через несколько минут Джейн пошла обратно к своему трейлеру, быстро оглянувшись, чтобы убедиться, что книга всё ещё подпирает дверь лаборатории, чтобы он смог вернуться.

***

Он сказал всё это, чтобы успокоить её. Это была истина, которую Локи продолжал повторять себе, когда смотрел на звёзды, уделяя время каждой отдельной точке света. Он чувствовал, что Джейн стала беспокойной в последние дни, чувствовал это каждый раз, когда она пыталась заставить его поесть. Ему нравилось расстраивать её, смотреть, как её карие глаза загораются раздражением, испытывать пределы её терпения. И неважно, что он знал, что не сможет проглотить ни кусочка, не задохнувшись. Он говорил это всё не чтобы доказать, что он из Асгарда, но надо признать, невежество Эрика в отношении субъекта изучения измучили его. Локи хотел сделать своё объяснение поэтическим, чтобы показать, как должно говорить и думать об этом месте. Воспоминания о водопадах не сидели в его груди как нож, память о солнце в тронном зале не тянули за сухожилия где-то под ребрами, и размышления о свете на западном небе не влекли его вверх, в то время как неумолимая сила не держала его привязанным к земле, как камень. Он сказал это, чтобы успокоить её. Вот и всё.