Отшельник

Выходные дни следует отнести к списку удовольствий. На ряду с приемом пищи и занятием любовью. Ведь это такой кайф проснуться с осознанием того, что никуда не нужно спешить и можно распоряжаться своим временем как душе угодно. Слоняться в одних трусах по квартире с банкой пива, а можно и в чем мать родила. Только не приближаться близко к панорамным окнам с тяжелыми портьерами, все же Тор не был готов устраивать представление для жителей одной из улиц Нижнего Ист-Сайда. Можно целый день смотреть боевики, однажды Одинсон одолел фильмографию Чака Норриса. Не то, чтобы он был поклонником перестрелок и выбиваний челюстей пятками в прыжке со спины гималайского медведя, Тор мог и всплакнуть над драматичным моментом в мелодраме. Вариантов много, но Тор выбрал самый оптимальный для себя - валяться в кровати до момента, пока не заурчит в животе. Мужчина лениво перевернулся на другой бок и прищуренно заскользил глазами по стенам цвета слоновой кости. Арендованная, на третьем этаже тринадцатиэтажного дома, квартира. Возможно, для его родителей, отца в частности, это было слишком скромное жильё. Тор считал иначе. Спальня, гостиная с кухней. Санузел, конечно, не такой большой как хотелось бы. Особенно учитывая любовь Одинсона к открытым пространствам. Но он испытывал гордость и дорожил тем, что предпочел всего добиваться сам, без участия родителей. Без вмешательства отца... Тор глубоко вздохнул и откинулся на спину. Так он и пролежал с пол часа в позе звезды. Солнечный день ласкал полуобнаженное тело теплом и все было просто великолепно. Он решил не дожидаться голодных возгласов желудка. Откинув в сторону белоснежное одеяло, Тор поднялся, наконец, с кровати. Здоровенная кровать, целая площадь, а не обычное место для сна. Все почему? Потому что кое-кто любит раскинуть руки в стороны и, да, открытые пространства. Еще пол года назад он проводил на ней ночи не один. Теперь же привык к одиночеству. Почти. Шаркая босыми ступнями, Одинсон добрел до зеркала в ванной. Через узкое, прямоугольное окно проникал яркий свет нового дня. Мужчина оперся ладонями об умывальник и принялся задумчиво рассматривать собственное отражение. Уверенный взгляд, открытое лицо. Даже взлохмаченные пшеничные волосы не умаляли того факта, что Одинсон, в общем-то, привлекательный мужчина. Наверное, скучноватый и обычный, если просыпается один. Он состроил себе гримасу и принялся за ежедневный ритуал собственной гигиены. Методично поорудовал зубной щеткой, принял горячий душ. Горячий на грани кипятка, такой, что по телу пошли розоватые пятна. У каждого свои предпочтения. Обмотав вокруг бедер полотенце, Тор ступил на мокрую от воды плитку и чуть не упал. - Нужно купить коврик, - проворчал Одинсон, критично глянул на душ и добавил. - А еще шторку для душа. И перестать разговаривать с собой. Уничтожив пару бутербродов с ветчиной, Тор понял, что даже самого худосочного червячка не заморил. В холодильнике гулял ветер. Раздосадованно хлопнула дверца, окатив разгоряченное после душа тело прохладой. К своему недовольству Одинсон толком не умел готовить. Максимум - поджарить яичницу или тосты. Но тостами занимается тостерница, а хлеб уже нарезан готовыми ломтиками. Мужчина впился зубами в упругое яблоко и с хрустом пережевал. Кислое. Ничего страшного. Тор пожал мускулистыми плечами. Честно говоря, занятия йогой - ерунда полная. Если бы не наведывался регулярно в спортзал - вся его хваленая выдержка лопнула бы, как мыльный пузырь. Ну и самодисциплина, конечно. Он умеет держать себя в руках. Всегда. И тут перед глазами возникла ухмылка тонких губ, слегка обветренных, искусанных. Наглые глаза, зеленющие. Как широкие, эллиптические листья фикуса. Одинсон налил стакан воды и вылил в подсохший грунт растения. Прикинул на глаз и набрал еще один стакан воды. Потом еще. В конце концов закончил с этим занятием. Тор стоял у окна, наблюдая за неспешным ходом жителей Нижнего Ист-Сайда. Летние, яркие одежды сновали туда-сюда, напоминая стайки райских птичек. Вытянутая фигура в темном промелькнула, заставив воскресить в памяти недовольного и угрюмого Локи. Откуда взялось такое отношение к людям? И настроение. Интересно, какой он с друзьями? Если таковые имеются. Телефонный звонок заставил вздрогнуть. Оставив пустой стакан возле серого кашпо с фикусом, Тор подошел и поднял трубку. Она утонула в широкой ладони Одинсона. — Алло. Да. Привет, мама! — он опустил глаза, поковырял большим пальцем ноги ламинат. Фригга говорила мягко, с теплом. — Здравствуй, дорогой! Как ты? — Нормально. Все как обычно. А как вы с отцом? Одинсон следил за стрелкой на циферблате настенных часов — тонкая, черная полоса плыла по белому фону, стирала время. Вместо прямого ответа на вопрос Фригга произнесла: — Не злись на отца. Он всего лишь желает лучшего для тебя. Пусть и выражается это не так как ты, возможно, ожидаешь. — Поэтому он не упускает возможность рассказать мне о никчемности моей работы? О том, что я, видите ли, делаю не то, чего хочет он? — Тор..., — Фригга осторожно притормозила сына. — Мама, — Одинсон опустился на мышиного цвета мягкий диван. — Я тоже делаю то, что мне нравится. Пусть делаю не так, как отец ожидает. Он услышал короткий вздох на другом конце трубки — Фригга понимала, что каждый прав по-своему. Упертые они одинаково. Урезонить что сына, что мужа проблематично, поэтому она иногда выступала в роли дипломата. Как сейчас. Старалась сгладить острые углы. — Ты заедешь к нам на ужин? — с надеждой спросила она. — Пусть не на эти выходные. Им нужно время, чтобы остыть, она знала это. Тор видел свое расплывчатое отражение в экране выключенного телевизора напротив. После общения с отцом ему тоже иногда казалось, что он теряет четкие очертания, настолько убедителен бывал Один. — Да. Я приеду. В следующую субботу, — тихо ответил Тор. — Хорошо, — он слышал облегчение в ее голосе, а потом она зачем-то добавила: — Спасибо. — Пока, мама. — Целую, дорогой. Тор устало запрокинул назад голову. Как так вышло, что он только проснулся, выходные начались, должен чувствовать эмоциональный подъем, а вместо этого на плечи будто тяжесть опустилась? Знал он как! Только ничего не мог поделать. Тор зажмурился, потер переносицу. Пустяки. Пройдет. Настенные часы показывали почти десять. Пожалуй, нужно съездить за продуктами, потом забрать два костюма из химчистки. Фильмы откладывались на потом.