Мужик сказал - мужик сделал

В переполненной однушке душно и накурено. Голову разрывают тяжелые биты клубняка. В нос ударяет ядовитый запах алкоголя, перемешанного с рвотой. Никого вокруг это не смущало. Не смущало их и то, что на диванчике, поодаль от окна занавешенного плотной тканью, мою девушку ебут какие-то два пьяных недоноска. Она пьяна? Да оглянись же ты! Тут опьянеть можно от одного запаха! Вот они меняют позы и мне открывается ее сучье личико. Раскрасневшаяся и запыхавшаяся она откидывает голову назад и по ее острому подбородку дальше по шее течет чужое семя. Зрачки расширены больше нормы, грудь вздымается часто и красные замученные соски освещаются разноцветными лучами дискобола. Ей нравится: это понятно по ее стонам, развязным движениям, пошлой улыбке на пухлых кровяных губках. Ее тело извивается, подставляясь ласкам мужских рук. Волосы прилипли к потному лбу. Трудится в поте лица, не то что дома со мной. Сука. Я не понимаю, что ей не хватало. Почему? Зачем тянула? Зачем делала больно? Оберегал, дарил подарки. Да они были недорогими, но от всей души, и она прекрасно знала какая обстановка в моей семье. Почему я стою и ничего не делаю? Сам не знаю. Ее стоны пробуждают во мне желание сломать этим мудакам колени внутрь, а ее саму.. Блять, Антон, ты не опустишься до избиения женщин, какими блядями они не были. — Антоха! И ты тут! А че такой кислый? На выпей и погнали со мной к главному блюду вечера! Телочка накидалась, да еще и нюхнула чего-то, а теперь отдается всем подряд. Я тебя даже в очереди пропущу вперед меня, как соседу по парковке, а! — мужчина, которого я даже не помню, в растрепанной черной рубашке в пятнах заливается смехом и проливает на пол почти пол бутылки водки, но я этого не замечаю. В нос бьет кислый запах рвоты. Бля, это от его джинс. Мерзость, но больше этого мерзко наблюдать за рабочим ротиком своей девушки, бывшей, в действии. Ее уже оприходовал третий за минут пятнадцать моего прибывания тут. Охренеть, а мне значит так ее тошнит. Нет, это не ревность. Это пиздец какое разочарование. И в себе, и в ней. Сам все запустил. Послать давно бы мог. Но жить же как тогда, ведь упал в ее глазах. Блять, подумай головой, а не тем, чем обычно. Сегодня она окончательно упала уже в моих глазах. — Очереди значит. И долго она так? Часто тут такое творится? — Ну каждый месяц закатывают, а про эту пизду не знаю. А ты что, знаешь ее? Пиздец она отчаянная конечно. — Больше чем ты думаешь. Она моя.. была моей девушкой до сегодня. До сейчас. — - Ебаный в рот. То есть я не это имел в виду, в смысле ситуация какая. Ну ладно, я тогда ее больше не буду это, ты понимаешь.. Бухарик стал оправдываться, заплетающимся языком, пуская в мою сторону новые порции запаха алко и блевотины. Хочется уйти, убежать, убраться подальше от этой вони, грязи, дерьма, пошлости. Помыть руки с мылом раз сто, смыть всю ложь, всю гниль обещаний. Но так просто ей это кончится. Прочищу мозги напоследок.

***

— Ну, Муся, ты что?! Мне же больно! Отпусти!! Я тащил эту мразь за локоть, а она кое-как ковыляла за мной на своих шпильках, усиленно сдерживаясь, чтобы не двинуть ей по мозгам. — Как могла ты блять? Где твой рассудок, дура? — Ну прости меняя, этого не повторится больше.. — Ты ведешь себя как последняя шкура!!! Да ты и есть она! Обслуживала там всех там!! — Ну че ты наговаривш, ты ж свечк не держал.. и не ори на меня! Я твоя девушка или кто?! — на ее взвизг оглянулась половина улицы. В Раутвилле пасмурно, как и всегда. Лицо мокрое то ли от дождя, то ли от пота. Как же она заебала, как же сука заебала! — Ты никто и звать тебя шлюха! А даже если так, то что? То что а!? —я срываюсь на крик и уже не могу остановиться. Слишком много боли и лжи пришлось терпеть, — Ты предала меня.. последнее время наши отношения испытание моих нервов на прочность. Все. Приехали! Живи как хочешь, но без меня! — Ой, молодые ссорятся, да только тешатся. Ты же хотел на мне жениться, и что эта маленькая ссора что-то изменит? Меня злило как она относится к этому. Как молока купила. Еще больше меня бесило от того, что это говорила она полураздетая и со спермой на волосах. Все! Нахуй! — Думай мозгом, сука, это не просто ссора, я ухожу!! Ебись с кем угодно, пей и изменяй кому-то другому! Мне надоело, прощай! Я не удержался и отшвырнул ее от себя за локоть. Гадина, лишь нервы мне испортила. Как после этого стараться и строить отношения, если партнер может все так резко сломать и ты безволен перед этим. Чувство беспомощности преследует меня всю жизнь. И я могу сказать точно - это самое худшее из всех чувств на свете, после страха, но для меня они тождественны. Как все осточертело. И даже дома, где, по сути, должно быть укрытие, тихая гавань, все еще хуже. Живу я с отчимом, мать умерла год назад. Квартира после похорон оказалась записана на него. "Не ладим" слишком мягко сказано. У нас обоюдная ненависть - полная идиллия. Моё лицо часто бывает в синяках, оставленных отчимом. На день рождения подарком мне стал шрам на лице. Вот такая идиллия. Ладно бы только меня бил, мне 20 и я могу сбежать, уйти, просто напросто постоять за себя в драке, так он на сестру мою руки уже поднимает. А она маленькая совсем, ей 8 ,нужно об учебе думать, а она думает придет ли сегодня папа опять бухим. Папа. Он не заслуживает этого. Тиран и алкаш. Эти две мысли разрывали мой мозг. Любимая девушка оказалась простой стервой, вырвала мне сердце, втоптав его ногой в землю. И сестра. Она совсем мала. А я единственной родной человек для нее. И что, сейчас буду киснуть и реветь? Нет. Я соберу всю силу в кулак, забуду эту шлюху и начну жить заново. Обеспечу сестренке жизнь. Я стану настоящей опорой для нее. А что терять? Уеду отсюда с ней. Да хоть сегодня. Хуже уже не будет,чем в этом городе павших надежд. На часах уже четыре часа дня. Сестру надо забрать из школы и.. и рвануть. Куда? Без понятия. Я только знаю, что нужно валить отсюда. Как можно дальше. Можно было и остаться в Раутвилле, просто переехать на окраину. Но я хотел лучшего для сестры. А Раутвилль не тот город, чтоб строить счастье. Аномальная зона - город Раутвилль. Ненормального полон народу - город Раутвилль. Все эти мрачные взгляды говорят: "Попал сюда зря ты! Убирайся вон!" - Да я и сам бы рад был! — Радость моя! Как день прошел? — я поднял хрупкое тельце Наташи и посадил ее на одно плечо. Она боится щекотки. Я то знаю. Ее темные как смоль волосы блестят на солнце, а в карих глазах, абсолютно таких же как у мамы, сверкают озорные огоньки. Наташа радуется всему и не понимает что такое печаль и грусть. Она даже до конца не осознала куда делась мама, поэтому каждый вечер желает доброй ночи ее фотографии и ждет, когда она вернется. Как эта картина разрывает сердце. За что ей такое? Почему дети страдают больше всего? Они чистые, а жизнь поступает с ними так грязно. Ветер вздымает ее тоненькое школьное платье для школы. Ткань уже порядком истончилась, в аварийном состоянии были и туфельки на хрупкой ножке, держащиеся на облупленном кожаном ремешке, и портфель еще с времен моей учебы. Он был совсем не девчачьим и совсем не как у одноклассниц, но он хотя бы был. Я накинул на плечики сестренки пальтишко, сделанное из моей старой куртки и мы побрели домой по осеннему парку. Ее невесомые ручки обхватили мою шею, а холодный лобик прикоснулся к моему, еще разгоряченному после ссоры. Я чувствую как бьется ее сердце и мое, успокаиваясь, начинает биться в том же темпе. В такие моменты вспоминаешь, что в этой жизни еще есть цель, ради которой готов разодрать кулаки в кровь. — Тош, в школе сказали, что нужны родители, чтоб написать какие-то бумаги. Папа же пойдет? Или опять ты? — от слова "папа" меня передернуло. Папой ему никогда не быть. — Нет, он не пойдет и я тоже, — я пытаюсь говорить спокойно и не торопиться, но голос предательски срывается и дрожит от волнения. — Но почему? — Нат нахмурила свои темные бровки и посмотрела мне прямо в глаза. Да, блять, ты слабак, скажи, а то хуже будет. — Наташ, мы уезжаем. Мы уезжаем из Раутвилля. От отчима. От всего. Ты хочешь? — я выдохнул и с надеждой посмотрел на обеспокоенное личико сестры. Она что-то долго соображала и я решил переспросить. — Хэй, мышонок, так что? Она молча отвернулась от меня и глядела куда-то в пустоту за моей спиной — А как же он? Мы оставим его? — А ты будешь жалеть его? — Я не знаю, наверное.. — Он то нас точно жалеть не будет, поэтому мы уезжаем. Через десять минут мы добрались до дома и собирали вещи первой необходимости, все остальное докупим на месте. На каком месте? У меня появилась идея, обдумывание которой прервал пьяный ор из коридора. Отчим вернулся с попойки. — Есть в этом доме что пожрать то.. Слухай сюда, малая, живо иди сваргань похавать. А длинный за бутылкой сгоняй, — животное плюхается на диван, почесывает пузо и наконец изволил заметить рюкзаки и спортивную сумку. — Это еще что? Куда намылились, спиногрызы? — Подальше от тебя, — руки так и чешутся, но я отворачиваюсь к шкафу и продолжаю складывать вещи. — Да куда вы денетесь, вам идти то некуда. Я и эта квартира ваша возможность выжить в этом мире, в этом городе. Не подохнуть на морозе как собакам. — Лучше уж по улице бродить, чем с тобой тут торчать! Ты никогда не любил мать и уж тем более нас! Что тебе от нее нужно было? Деньги, да? Она умерла из-за тебя, а ты даже слезу не пустил на похоронах! Еще с первой встречи я не хотел тебя здесь видеть, а теперь судьба сложилась так, что мы живем вместе! Пошел ты! Лучше бы ты подох, а не она! Лучше бы ты гнил под слоем земли, ублюдок! Я уже не мог сдержать всех эмоций и просто орал на него, а Нат уже трясла меня за рукав, пытаясь привлечь внимание. Она испугалась. Но больше испугался я в следующий момент. — Ты, малек, ты ничего не знаешь о нас с матерью и не можешь знать! Писюн еще не вырос на отца голос повышать! Да ты хоть знаешь что ты такое вообще? Неудавшийся ребенок, выкидыш, чудом спасшийся, да мать тебя нагуляла хер знает откуда, и сестру твою тоже. Уродцы оба, что та - что этот, — он замахивается, чтобы дать мне по щеке, но ударить не успевает, я отвечаю ударом прямо в солнечное сплетение и он падает на пол, задыхаясь. Боже, какое облегчение я почувствовал в этот момент! Как давно мечтал об этом! Лишь сейчас я уверен в себе как никогда. Это как второе дыхание. И это мне очень и очень нравится. Я развернулся назад радостный и счастливый, но напоролся взглядом на заплаканную сестру. Она шмыгала красным носом и держала руками голову, а из открытого рта доносились лишь обрывки каких-то слов. — Эй, ты чего? — я кинулся к ней и прижал дрожащее тельце к себе. Дурак, дурак! Совсем о ней не подумал эгоистичная тварь! Зачем при ней то! — Тоша.. — она захлебывается слезами. Чтобы как-то успокоить я стал шептать ей на ухо то, что шептала мама, когда та ударялась об что-то или падала. — Малышка, все хорошо, я с тобой, я тебя никогда не брошу, прости, прости, я люблю тебя, я не брошу тебя.. Вот олух, какой же я олух! —Так, давай, я возьму вещи и мы быстро уходим, хорошо? Я быстрым шагом направился вон из этой квартиры. Нужна машина. Причем бесплатная. Денег не хватает на маршрутку из города, только до окраины. Черт. Тут где-то во дворе машина отчима стояла, старая развалюха, но все же на ходу. Пойдет. Нужно выехать из Раутвилля скорее, пока за нами не увязались. Этот город так просто не отпускает. Мы будем в изгнании, предатели, выродки, в родном же городе будем врагами. Я хотел вообще в деревеньку перебраться, но сестре нужно образование. Поэтому мы переедем на окраину Питера, район Дыбенко, а там посмотрим. Старый Жигули стоял на заднем дворе нашей пятиэтажки. — Детка, ты как, успокоилась? — Да.. — она немного обиженно ответила мне. Но сейчас не до того. Сука! С машины сняты колеса. Замечательно! Так. Что делать!? Ближайший к окраине города квартал - это квартал садов. До туда доедем на маршрутке, а там.. Есть один человек, друг, переехал давно уже из Раутвилля как раз в это район Питера. Он поможет, должен, должен, иначе нам кранты. — Але, Фади? Ты срочно нужен. Мы иногда созванивались, но не так чтоб знать все точно друг о друге. Знаю, что он устроился работягой на стройке домов. Деньги получает нормальные, на жизнь хватает и он уже успел забыть свое прошлое, но меня не забыл. Благодаря его примеру я и решил, надо сказать спонтанно, переехать именно в Питер. Удастся устроиться как он, а большего и не надо. — Что? Тоха, что случилось? С Ташей что-то? — Нет, ты очень нужен, прямо сейчас. Приезжай к садам на окраине Раутвилля, там мы встретимся. Только выезжай прямо сейчас, ты слышишь!? — голос срывается, а руки трясутся, угрожая просто выронить трубку. — Да слышу, слышу, но чт... — Все объяснения потом, приезжай скорее! — Уже лечу, бля, не кипятись! Этот час на маршрутке кажется длился вечность. Таша уснула и удобно устроилась на моем плече, обнимая рукав изношенной ветровки. И вот мы стоим у ржавого забора, перейдя который окажешься в лучшем мире, чем наш родной город. Машины нет. Я начинаю нервничать. Проверяю каждую минуту телефон, вдруг Фади будет звонить, а я не услышу. Нат держу на руках, пока та пускает слюни в плечо. Где же Фади? Лишь бы все получилось. За спиной слышится рев мотора. Старенькая девятка Фади мчит на всех парусах, того и гляди развалится. Зато едет и то хорошо. Это, это единственная возможность начать новую жизнь подальше от этого города, от этого гиблого места. Дальше все было как в тумане. Мы вроде сели в его машину, я положил сестру на заднее сиденье, а сам, сказав Фади:"Вези нас в Питер", заснул на переднем сиденье от усталости и этого безумного дня. Фади, как хороший друг, не стал пытать вопросами, а просто поехал и дал нам выспаться. Я проснулся в машине. Поспать удалось около часика. Мы ехали по серому городу, улочки которого подсвечивались желтыми фонарями. Все было такое уютное, но рассмотреть получше я не смог, мы уже подъехали к дому Фади. Это даже не его дом. Это простая облезлая общага. — Так это и есть твой дом? — Да, временно. Потом накоплю и снимать буду. Мы зашли в его комнату. Она мала. Очень. Там еле хватало места для дивана-кровати, стола и шкафчика. — Хм, уютно. — Да я знаю, что маловата, это лучше улицы. Ты конечно прости, рассказ подождет до завтра? Я устал за рулем, вы-то поспали. — Да конечно, я понимаю. Мы уложили Наташу и в тишине выкурили по сигарете. Эта тишина помогла привести нервы в норму. Насколько возможна эта норма. — Давай я на пол, ты на кровати. — Нет, мы тебе и так как снег на голову, лучше я на полу. Мы молча лежали, никто не спал, кроме сестры, мы просто боялись начать разговор. Все так странно. Давний друг стал каким-то чужим и холодным в общении. Не без моей вины, по нему видно, что нам он не очень то рад. Ну уж прости, Фад, пожертвуем твоей свободой на несколько дней для нашей дальнейшей лучшей жизни. — А как ты живешь? — решился ради приличия спросить я. — Да так, могло быть и лучше. С работы погнали, друзья бросили.. — А на личном фронте как? — Грустно. Это понимаешь зависит друг от друга, к сожалению Мы просто молчали. Фади уснул, а я не мог и глазу сомкнуть. Как же неуклюже все получилось, но все же мы уже далеко от отчима самодура, вечно пасмурного города и прежней полной печали жизни. Неужели получилось. Мои раздумья прервал тихий звук. Это смс на телефон Фади. Я быстрее хотел выключить, чтоб не будить, но рука дрогнула и я случайно прочитал смс. "Фад, нам нужны еще. Лучше молодые, а то старики не подходят. Гарри" А вот здесь я начал волноваться...