День рождения

Лежа на холодном матрасе, я вкушаю терпкий и резкий запах табака. Кидаю взгляд на свое окружение, рассматриваю каждую деталь интерьера. Деревянные стены, с которых краска сыпется хлопьями, старые и пыльные подушки, разбросанные по полу, тусклая лампа, что еле освещает пол в комнате, огромная пустая рама, на который не хватает гобелена с Шангри-Ла, тематические украшения и чугунные кастрюли на столе, грязный ковер на деревянном полу, потолок с пятнами и небольшая печь. Чайник бурлит наверное уже минут 10 как, но кого из нас двоих это волнует? На разваливающемся стуле сидит Реджи и на единственной ценной вещи готовит смесь. Под серебряной ложкой горит свеча, а в самой ложке греется героин. Перемешав смесь иглой, он втягивает содержимое в шприц. — Я первый. Не хочу, чтоб ты колол меня под тряской. — Я отозвался в момент, когда он начал затягивать жгут на своей руке. Но тот лишь фыркнул в мою сторону и отвернулся. — Да ладно тебя, Дональд. Как часто я тебя подводил? — Он спросил это уже вводя в себя смесь и томно вздохнул. После он громко ахнул и зажмурился от острых ощущений, — Хорошо пошла. Закончив со шприцом, он кинул его в печь и направился за новой дозой для меня. Я отвел взгляд от него. В конце концов, это слишком частое явление, чтоб уделять этому внимание. — Окей, — Я решил не терять времени и подготовиться к процедуре. Сняв куртку, закатил рукава тонкой кофты, завязал жгут и поперся к рюкзаку. Достав вату и спирт, я подошел к Реджи и уселся в предвкушении отрыва. Он же усмехнулся, завидев мои попытки дезинфекции. Но справившись с моей привычкой, он все же приступил за дело. Все как обычно: растворение порошка в жидкости, нагревание его в серебряной ложке, переливание смеси в шприц. Жгут, что заставляет руку неметь и руки мастера, что прощупывают вену. Я и сам справляюсь с этим делом, но Реджи настоял предоставить это ему. Я не дурак отказываться, так что сейчас он прощупывает мою вену и готовит кожу к стерилизации. Внезапно для меня он остановился. Я даже не понял чего он медлит. Спустя полминуты он отпустил вату. Я почувствовал дискомфорт, но не стал вмешиваться. Он наклонил голову над моей рукой и облизнул вену. Его шершавый от травки язык прошелся по выступающей вене и заставил всё моё тело вздрогнуть. Меня ничего особо не смущало, даже наоборот. Вот только до того момента, пока он не потянул к руке шприц. — Не смей. Ты вообще свои зубы чистил сегодня? — Я дернул рукой, не давая ему колоть меня без чистки. — С каких пор ты брезгуешь? — Во первых, с первых дней нашего знакомства. А во вторых, я не брезгую. Просто не хочу умирать раньше времени. — Ну, тогда, может, и колоться бросишь? — Он сказал мне это в лицо с бесящей улыбкой. Навязчивое лицо, которое пыталось меня смутить. Но это только нервировало. — Отдай мне это. Я сам все сделаю. — Отобрав у него шприц, я схватил вату. Был готов уже начать, как он остановил меня. Его ладонь пала на мое плечо, а глаза взглянули на меня пронзительным взглядом. Зеленые блики отражают мое лицо, словно в зеркале, и я невольно замер. Его широкие от героина зрачки… Я бы отреагировал на них иначе, вот только я так редко вижу их в нормальном состоянии, что даже не помню, когда мы были полностью сухими. Он покачал меня, заставляя обратить на него внимание. — Ты мне доверяешь? — Его вопрос смутил меня и заставил отвернуться. Под его пристальным взглядом я чувствовал себя так, словно я под прессом. Но это естественно. Мы знакомы так давно. Сколько лет прошло с первого дня? Лет восемь? Девять? Десять? Глупый второкурсник, который связался с не той компанией. Это, наверное, единственное правильное выражение по меркам тех дней, конечно. Всё началось с переселения в общагу. Я даже не особо знал его тогда. Но все изменилось, когда нас отчислили после употребление марихуаны на церемонии награждения. С тех пор мы многое вместе повидали. Америку, плен, принудительную работу, глупых людей, которых мы обводили вокруг пальцев, тюрьму, многие страны и даже погоню от женитьбы на корове. Чтобы ни происходило, где бы мы не были, мы всегда вместе и с накруткой. Я знал его полностью и целиком. После всего, что произошло я просто не имею право ему не доверять. Так что отдал всё, что было в руке. — То-то же, — Он продолжил свое дело с довольной рожей. Всё-таки обработав руку перед процедурой, он вводит содержимое шприца внутрь. Я уже не чувствовал иглу. Слишком привык к ней. Всё, что можно было назвать для меня важным — это почувствовать щекотку в руке и ощутить блаженную негу. Заряд по всему телу и приятная пульсация в мозг. Я ощутил, как тело стало легче на футов двадцать. А прикосновения Реджи отзывались приятной волной по всему телу. — Ох. Хорошая штука, — Я улыбнулся во весь рот, когда ощутил полный приход. Мир стал более ярким. Точнее, контрастным. В помещении внезапно стало жарко, а деревянный пол стал мягче. — Для тебя делал. С днем рождения, Дональд. — Реджи поздравил меня, похлопав по плечу. Я и забыл, что у меня сегодня день рождения. Неужели уже восемнадцатое апреля? Я немного задумался и ушел в себя, — Ну вот, снова тебя пол года догонять, — Его голос был немного тяжелее чем обычно, брови приподнятыми, а глаза полны предвкушения. — Я Йоги, дебил. Но вообще — спасибо, братан. Я-то думал, чего ты так пасёшься над всем этим. — Отблагодарив его за старания, я почувствовал голод. Такое бывает от наркоты, так что он, наверное, учел это. Долго ждать не пришлось, и пока я маялся со снятием жгута, Реджи поставил тарелку с деревянной крышкой. Он открыл ее со стуком, как в ресторанах. Только вот от дерева такого звука не дождаться. Под крышкой оказался небольшой пирог из блинов. С сиропом, как я люблю. Но когда крышка полностью свалилась с гастрономического чуда, я увидел два леденца в виде цифр «28». Я приятно удивился, а на душе стало теплее и уютнее. Словно мы и не в бегах вовсе, — Ух ты. Неожиданно. С каких пор ты печешь блины? — Сражаться за дичь никому не охота. Да и тут многие веганы. А варить рис, да и в праздник… Не по-людски это. — Он достал две вилки и вручил одну мне. Я же в свою очередь не медлил и попробовал старания Реджи. Чувства обострились и я ясно ощущал каждый кусок. Довольно мягкие и нежные блины, со сладковатым вкусом. Инвертный сироп, что добавляет контраста. Давно мы не ели сладкое. От травки и острого уже желудок язвой сводило, а тут такое наслаждение. Я промычал от удовольствия, давая Реджи успокоиться и не переживать насчёт моего дня рождения. — Я польщен. — А я рад, — Он облегченно выдохнул и тоже приступил к еде. Мы долго смотрели друг на друга, шутили и пили крепкий чай.  — Собирайся. Нужно Нур навестить, если не хотим сдохнуть на арене, — Напомнив о предстоящем событии я встал и пошел к вещам. Но приход был слишком очевиден. Равновесие я терял снова и снова. Тело словно плыло в невесомости и не могло удержаться на точке опоры, — Ух. Чего ты туда добавил? — Да так. Думаю, лучше остаться здесь. Или хочешь полететь вниз по склону? — Он придержал меня от очередного падения. Так что, найдя опору друг в друге, мы еле-еле взобрались на второй этаж. Лежа на небольшой постели и смотря в потолок, мы обсуждали всякую дичь. От настойки на основе навоза носорогов для туристов Пэйгана до нового повстанца. — Ничего, что мы в его доме? — спросил он с опаской. Неудивительно. По словам, он сын самой Тарун-матары и бывшего босса повстанцев, — Не пришел бы он по нашу душу. — Да хер с ним. Хочешь в клетку к тиграм? — Давай без этого. — Пока лучше не выпендриваться перед ней. Не хочу, чтоб было как в Бангкоке. — Будь что будет, — после его ответа, мы лежали и ловили вертолеты руками. Единственный момент, когда мы можем почувствовать свое величие над этим миром — это фантазия. Так что мы активно ей пользовались. Наркотики — лишь главный спонсор. Наш смех заполняет тихий дом и придает ему уют. Я лежу на плече Реджи, прижимаясь к его груди. Его рука держит меня, не давая свалиться с кровати. Я всматривался на синие отметины от игл и размышлял о нашей ярой зависимости. Глаза двигались по синим следам и добрались все выше и выше, до самой шеи, где изящно красовался бордовый шарф. — Может, пропустим завтра? — спросил я, намекая на окончание скользкой карьеры. — Нееее, чувак. Если завтра к этой носатой гаргулье не явимся, то уйдем служить подопытными Де Плера. — он повернул совсем не в ту сторону и пока до меня дошло, что он слишком неразборчив для мыслей, он уже начал падать в воспоминания о знакомстве с больным отцом. — Я не про это. Может, завязать с наколкой? — С чего это вдруг? — Не хочу доходить до предела. Слишком все это серьёзно становится. — Тебе всего двадцать восемь, а рассуждаешь… — Он хотел было пожаловаться за прерванную идиллию, но я не дал ему договорить. — Да, вот именно, нам «всего», — подчеркнул я очевидный факт. Он протяжно вздохнул, задумавшись над моими словами. Я же сильнее прижался к родному телу и был уже готов заснуть. — Как нам товар проверять? Нур нас убьет, если мы не уложимся. — его правда. Нам не на кого положиться. Меня по-прежнему клонит в сон, но его слова отпечатались в моей голове. Я не хотел заморачиваться этим. Когда эффект притупился, я начал осязать запах. Янтарный запах все еще веял по дому, а благовония в углу лишь добавляла нотки ванили и розмарина. Странное сочетание, но приятное. Под такой приятной атмосферой стало лишь уютнее и я решил оставить все проблемы на потом. В конце-концов еще не вечер, а планы на него еще оставались. Нужно выспаться и подготовиться. В конце-концов, у меня же сегодня день рождения. — Мы что-нибудь придумаем. Но только после… — я поцеловал его в шею и закинул на него ногу. Его тело излучало тепло и я, недолго думая, прикрыл глаза. Проснулся я от холода, уже один и с головной болью. Форточка была открыта, а за окном звездная ночь. Я счёл нужным спуститься, чтобы взять лекарство от отходняка, но остановился около зеркала, что висело у лестницы. В отражении я увидел свой кривой от перелома нос и огромные темные круги под глазами. Типичное состояние наркомана. Но вот только смысл ли бить тревогу? Не придав этому значения, я спустился и увидел на столе готовый карри. Опять изжога замучает. Как ни странно, аппетита у меня нет. Реджи я не встретил, это значит, что он вышел на улицу. Неохота сидеть в одиночестве в такой день. Я не дурак, и, конечно же, направился к выходу. Прямо за дверью меня встретил Реджи. Он держал в руке чайник и удивился моему внезапному появлению. — Ты чего форточку не закрыл? Апрель — не май, — жалобно встретил его я. Всё-таки впустив в дом, я уселся на матрасы и вопросительно глядел на него. — Да к черту, забыл. Боишься простуды? — Хочешь обмениваться соплями? — Ясно. А ты чего это не поел? Обычно тебя на хавчик тянет. — Не тянет. Лучше дай затянуться. Голова гудит. — Я направил руку в сторону коробки с накрутками. Тот сразу же вскочил по моей прихоти. Мне даже приятно от такого внимания. Боюсь, что не смогу повторить тоже самое для него. Но это меня мало чем волнует. Пока тот искал зажигалку, я дотянулся до старенького радио. После нажатия кнопки заиграла по-волшебному приятная музыка. Поп 70-х, хорошая штука. Качая головой под ритм, задается плавный темп. — Ты там сдох? — Ух, хорошо пошла, — Когда я взглянул на Реджи, он уже выкурил половину и я посмотрел на него с недомоганием. — Вот жмот. Неси сюда парочку. Сегодня можно побольше. — Давай бросать, Реджи. Умрем же молодыми. Неси побольше, Реджи. — Не паясничай. Лучше садись. — Я похлопал по матрасу, намекая, что места хватит двоим, — Грустно одному. — Да иду я, иду. — недолго погодя — и Реджи был рядом. Накрутка в руке — и голова отошла. Идиллия. Мы всегда обсуждаем всякую дичь. В основном, порядок слов для афер или былые моменты жизни. Бывает, всплывают даже вздоры. Но быстро расходятся. На этот раз мы обсуждали словосочетания на индийском языке. Корявый, побитый, с акцентом. Нам аж самим противно слушать. Так что решили продолжить на английском. Но при переводе начали немного путаться. Вот и остановились на приставках. Тема странно зашла, но держалась бодрячком. Внезапно, я услышал скрип со стороны двери, но не уверен был. Ведь под травкой иногда многое кажется. Но повернув голову, я увидел у порога саму живую легенду. Аджай стоял и смотрел на нас растерянными глазами, а руки дергались, не зная что делать. Я толкнул Реджи, намекая повернуть голову. — Вот черт, — сказал Реджи, когда увидел на пороге странника и сразу вскочил по плану. Принял позу для медитации и начал молиться. Так же как и я. Но заметив, что что-то не так, он переключил радио на дисковую запись. — Шивая, Шивая, Шивая. Ом нам Шивая, Шивая, Шивая, Шивая, — начал я, — здравствуй, брат. Ты попал в обитель света, куда нет пути внешнему миру. Расслабься, — для полной правдоподобности, я вскочил к нему и начал заливать дичь, — Брат наш! Ом нам Шивая, Шивая… Он пришел издалека, ему… Ему нужны ответы, — после ко мне присоединился и Реджи, — у нас есть ответы. — Я понимал, что происходит все слишком глупо. Но мы же после героина и травки. — И очень недорогие, — Добавил Реджи. — Ага, за всё надо платить. — Да. — Мне видится… — НАМ видится! , — Нам видится… Ты хочешь знать, кто мы… Да! Я Йоги. А это мой духовный компаньон Реджи, — Я хотел втереть ему легенду. Как и всем. Странно конечно. Нур всегда предупреждала о гостях. Когда я хотел продолжить, Реджи отпихнул меня. Взглянув на его лицо, я уловил панику. — А ты, странник, ты… Ты сын легенды, — Он произнес это и приблизился к нему, дабы убедиться. — Че? — удивился я. А когда осознал что к чему, просто дал ему договорить. Странник же все еще стоял в ступоре не понимая, друзья мы или нет. — Я вижу опасность и мать, с сердцем чернее ночи! Аджай Гейл! — После этих слов, он еще больше запаниковал. Но, как и полагается, виду не подавал. Я же стоял как вштыренный и не понимал, что говорить. Реджи это не понравилось и он встряхнул меня, — Приветствуем в нашем ашраме. Что привело тебя сюда? — Мы начали его тянуть к центру комнаты. Но он и с места не двинулся. — Это дом моих родителей. Не пойти ли вам? — Грозным голосом сказал он. По всему тону было ясно, что он понимал что мы не угроза. — Мм-м, что? — Спросил Реджи. Он был последним кто виделся с Нур. И он как-то упоминал, что у Нур к нему свои дела. Мы думали, он пришел сюда с понятием о нас. Но после его слов, я потерял дар речи. — А че он нас выгоняет? — Спросил я у Реджи. — Не знаю. Спроси, — ответил он, пихая на меня задачу. — Ты спроси, — перепихнул на него я. — Эй, я тут, — отозвался с порога Аджай. — А, он тут. Молодец. Знает где он, — шансов держать свой приоритет на плаву не было и я быстро сдался. Сейчас я понимал, что нужно быстрее уладить конфликт. Раз у Нур он еще не был, значит мы с Реджи должны были его указать. Мы начали действовать по плану Б. — Входи же. Не робей. — Ну да, типа… Чувствуй себя как дома. — Э… Мы все уберем. Вот прям буквально сейчас. — Но сперва… Может, может выкурим трубку мира? Ну, пока мы перетираем. Ты же не откажешься, а? — Сделал ход я, протягивая трубку Аджаю. Он разглядел ее и напрягся. А после покачал головой. — Думаю, мне и так неплохо. Так что вы тут делаете, а? — Спросил он, явно и понятия не имея о нас. Я растерялся и не знал что ответить. Реджи на это немного разозлился и оттолкнул меня, дабы я не путался под его ногами. — Аджай, мы представляем интересы одного влиятельного деятеля, — начал он, но поняв, о чём пойдет речь, я решил не робеть и не выводить его из себя. — Да, она хотела бы устроить встречу. Типа, полный фуршет. — Ты на первое, — намекнул ему Реджи. Ехидная улыбка и распахнутые руки были жестом дружелюбия. Аджай постоял, с подозрением оглядывая нас. Когда я осознал, что он не настроен на мирные переговоры, пожал плечами. — Пряник не пошел, — пока Аджай отвлекся на меня, Реджи быстро схватил шприц со стола, — значит, пойдет кнут. — Прямо после этих слов, когда Аджай поворачивал головой, Реджи воткнул иглу в плечо легенды. Это был стимулятор. Доза была большой, но не смертельной. Гейл сразу начал терять рассудок. — Какого? Что вы мне вкололи?.. — Видимо, никогда не употреблял до этого. Ну, впрочем, нам это только на руку. И уже спустя 10 секунд, тело Аджая грохнулось на пол. Через час приехали люди Нур и забрали Аджая. Мы же сидели дальше, объяснились Нур в происшествии и уже начали собирать вещи для переезда. Куча хлама и различных трубок. Кальян, мет, опиум, героин, марихуана. Для всего есть свои трубки. Вот только собирать их было затруднительно. Хотя, довольно привычно. Это, наверное, наш двадцатый совместный переезд, если не больше. — Не самое лучшее завершение дня, — сказал я, обращая на себя внимание Реджи, который копался в пакетах со смесью, — как думаешь, Нур даст нам местечко? — Ты ее слышал, у нее нет на нас времени. Так что по-старому… — В палатке! — Да, в палатке! — Он печально вздохнул, подошел ближе и схватил меня за нос. Сжал он не сильно, но от неожиданности у меня живот свело, — Кривоклюв ты, Йоги. — насмехался он, дергая меня за нос. — Пошел ты, — Я начал дергаться и пытался вырваться. Но он лишь сильнее сжал пальцы, — Редж, я серьезно, отвали. Отвали, я сказал. — Выбравшись из крепкой хватки я щурил нос, пытаясь успокоить раздраженную кожу. — Прости, не удержался. — Ты охренел? И вообще, сам ты Кривоклюв. — Да ладно. Я же не сильно, — начал он меня успокаивать и гладить по плечу. Его рука поднималась все выше и выше, после чего уже нежно гладила по шее и притягивала к себе. Я не стал сопротивляться и прижался сильнее к другу, — всё же лучше чем тюрьма. — Да с тобой я готов хоть снова в тюрьму. — Дон! — Я Йоги, парень. — Йоги! — Чего? — Спросил я. Его рука начала скользить вниз и проползла под футболку. Я дернулся, но он снова меня прижал. — Травка вниз дала, — намекнул он на стояк между своих ног, который я, к слову, тоже уже начал ощущать. — О черт, Реджи. Я пока не в настроении. Нам нужно собираться, — отводил я его от себя, уворачиваясь от друга. Я дал понять свою позицию, но от его прикосновений и упирающего в таза стояка я и сам начал заводится. — Успеем, — заверил он. По щеке и шее прошлись маленькие и короткие поцелуи. Глаза начали закатываться вверх от приятных прелюдий. Тело пульсировало и я решил поддатся. Все таки, у меня праздник. Глубокий поцелуй, грубый матрас, жар тел, блуждающие по телу руки, заданный ритм, прилив эмоций и томные вздохи. Все так обыденно, но столь приятно. Глаза закрылись и мысли угасли в теплой неге. Идеальная жизнь для нас двоих. А ведь все началось с комнаты в общаге и перешло к палатке в богом забытой стране. Что ж, этого нам достаточно.