s c h o o l _ d a y s

      Тусклые желтые фонари освещают вечерние улочки. Теплый весенний ветер гуляет, развевая ветви деревьев. И в какой-то обычной питерской квартире Паша ломает голову над задачей по геометрии. — Я не могу! Это слишком сложно. — жалуется он в который раз, что начинает уже конкретно раздражать Юру, объяснившего данную теорему уже сотню раз. Ну, ничего, будет сто первый. — Это проще простого, Паш. — подсаживается рядом собеседник, расписывая формулы на листах бумаги в клетку. Еще он что-то говорит, но мысли аккордеониста намного громче, они заглушают всю речь друга. — умножаешь на синус этого угла и… — запястье Музыченко непроизвольно оказывается рядом, и Павел смотрит на него, не отводя взгляда. Спустя секунду он накрывает чужую ладонь своей. Тепло. Однако реакция собеседника заставляет вздрогнуть, это самое тепло исчезает и вы смущенно смотрите друг другу в глаза. Но ты и опомниться не успеваешь, как снова чувствуешь руку Юры в своей.       На улице уже идет дождь, когда двое гуляют. Мокрые растрепанные волосы мешаются Паше и в темноте он чуть ли не врезается в фонарный столб, что вовремя замечает Юр, успевая оттянуть того за футболку. Личадеев буквально падает в его объятия, смущенно улыбаясь. Зачесывая челку назад, он идет дальше, осматривается, будто впервые находится здесь. И правда, когда ты проходишь через какой-то сложный период своей жизни, привычные вещи выглядят совершенно иначе.       Спустя час парни уже сидят у Юрия дома, решая домашнюю работу Паши, который, ну, совсем не понимает, что нужно делать, постоянно отвлекаясь на приятеля. Не дождавшись ответа на звонок, юноша остается здесь на ночь без разрешения родителей. Пока те спят, забыв о своем сыне, двое лежат в кровати и тихо разговаривают, не отрывая взгляда друг с друга, а затем, спустя пару часов, в обнимку засыпают. Будильник. Музыченко просыпается, умиляясь с того, как Павел сладко зевает, потягиваясь, и сонно открывает глаза, пытаясь распознать непривычную обстановку, а потом, увидев своего человека, улыбается. Когда же дело доходит до подготовки к школе, Личадеев понимает, что школьной формы у него с собой нет, а домой идти времени уже нет, так как опаздывать спустя столько пропусков нельзя. Юра отдает юноше свою рубашку, а тот заправляет ее в свои черные джинсы, пытаясь скрыть разницу в размере. — Не хочешь потусить у Кикира сегодня? — спрашивает Юрий, пока они идут в школу, получая положительный ответ.       Весь день Паша хочет встретиться с парнем, но каждый учитель старается его задержать, дабы спросить о причинах прогулов, хоть ответа и не получают. Наконец, на шестой перемене он успевает выбежать из класса и подходит к расписанию. Литература. Личадеев идет по школьному коридору, как вдруг, чувствует резкий толчок в спину и влетает в стену. — Охуеть! Это же шляпник! Давно не виделись. Скучал? — послышался знакомый голос где-то сверху. Черт, снова он. Высокая фигура стояла над восьмиклассником, который так и не поднимая взгляда, вскочил и оттолкнул старшеклассника. — Хватит. Никто по тебе не скучал. — юноша быстрым шагом приближался к нужному кабинету. Прийти к нему. Туда, где чувствуется безопасность. Но цель так и остается далекой. Павел падает на пол, когда его хватают за ворот рубашки и больно бьют по ногам. Пинок. Еще один. И еще, пока не слышится другой голос, тот самый… — Соколов, пошел нахуй. Как же ты меня. — Музыченко поворачивает того за плечо и бьет по лицу. — Заебал. — продолжает тот и, кидая озлобленный взгляд на этого идиота, приходящего в себя, уводит за локоть, поправляющего длинную расправленную рубашку, Пашу, на что слышны усмешки сзади, мол: «че, вещи за батей донашиваешь?»       Забрав инструменты из своих домов, двое поехали на такси к Кикиру, который мило встретил их вкусным и ароматным кофе, с интересом наблюдая за тем, как его знакомые постоянно переглядываются. Чуть позже парни попробовали сыграть то самое «Наружу изнутри» Саше, впервые играя эту песню вместе, балалаечник хвалит ее и, когда узнает, что песню ребята написали вместе, как-то по своему довольно хмыкает. Юра показывает свои авторские песни, объясняя их по нотам, после чего, хоть и пройдя немало мучений и непоняток, у них все-таки получается сыграть что-то на всех инструментах сразу. Каждого посещает одна и та же мысль — можно создать группу. Анисимов подвозит приятелей до их домов, смеясь с того, как те смущенно отодвигаются друг от друга, стоит ему на секунду повернуться, даже если внимание направлено лишь на боковое зеркало, затем же, спустя пару секунд, они снова приближаются и перешептываются так тихо, что водитель пытается не засмеяться вслух с их скрытности. Высадив парочку, он довольно хихикает и едет на очередную тусовку.       Юрий решает проводить Личадеева до дома, помогая тому донести аккордеон по лестнице до самого холла, знает, что помощь в данном случае бесполезна, но просто хочет сделать что-то милое. Да, было мило, пока на скрип входной двери и оживленный диалог не пришли родители, явно недовольные тем, что не видели сына последние сутки, они как-то слишком строго смотрят на Музыченко, отправляя Пашу в свою комнату, откладывая какой-то серьезный разговор, но подросток не закрывает дверь и наблюдает за происходящим. — А Вы, молодой человек, подождите. Как только вы появились, Паша странно ведет себя и нарушает правила. То он в какой-то дыре на вечеринке, то и вовсе неизвестно где шляется всю ночь. Я не позволю кому-то оказывать на нашего сына плохое влияние. — начинает говорить мама, тем временем Юра пытается вставить хоть слово, надеясь все объяснить, но его не слушают, перебивают, поэтому парень злится и буквально шипит, пытаясь ответить. — Ваш сын уже не ребенок и вы не можете держать его взаперти. — А это уже нам решать, чтобы я больше не видел вас вместе, не хочу, чтобы мой сын стал кем-то вроде тебя. — продолжил отец, тон, с которым он говорил, был каким-то угрожающим. Юноше оставалось только оглянуть обоих с неприязнью, грустно посмотреть на Пашу, выглядывающего из-за двери, и уйти. Но он не успокоится, просто не позволит себе.       Сначала Личадеев просто игнорировал угрозы родителей, виделся с Юрием после школы, приходя домой вечером. Но недовольство родителей ждать себя не заставило, они стали проверять расписание подростка, ругать его за малейшее опоздание. Видеться с Музыченко можно было только в учебный день или театралке, которую они время от времени пропускали, чтобы погулять, чего, конечно, было недостаточно. Ограничения уже раздражали, приходить к Юре не было времени, так что Павел часто был расстроен, на что скрипач осматривался, проверяя, нет ли кого-нибудь рядом, и обнимал парня, целовал в щеку и успокаивал: «все хорошо, нам просто нужно подождать». И так было каждый день в течение месяца. Но когда-нибудь все кончается, что и произошло в один из таких моментов, когда где-то в гардеробе восьмиклассник прижимается к любимому, жалуясь на то, как он устал, как хочет снова сыграть «Наружу изнутри» с ним вместе, тот в ответ целует покрасневшие щеки, оставляя холодок кольцом в губе и резко отстраняется, слыша голос Соколова: — Так шляпник и его защитник еще и геи. Интересно… — он с усмешкой опускает и блокирует телефон. — Посмотрим, как этот ролик понравится остальным.