Я просто всегда думал, что у нас есть время

Это судьба – нет, это гораздо больше. Она пришла с той же целью, именно эта крыша… Так бывает – нет, так даже в книгах не пишут. Это и есть жизнь, это и есть то высшее. (с)

Еще один день. Порой кажется, что они проносятся со скоростью света или же наоборот, ползут, словно ленивые черепахи, едва передвигая и без того маленькими лапами. Если ты сегодня ничего не сделал, то считается, что день прошел зря, но Рон Уизли вывел новый рецепт этой формулы. Если ты не увидел прекрасных карих глаз, не прикоснулся к алым губам любимой женщины, если не обнимал ее, чувствуя тепло тела, то день действительно был никудышным. Нет, мужчина не зациклился на Грейнджер, просто он действительно ее любил, да в жизни, и так были хорошие дни, хорошие моменты – общение с друзьями, его дети, закат и восход, тихая гладь озера, любые другие вещи, способные вызывать гармонию в душе этого рыжего, они делали его счастливым, но в тоже время он не мог полностью наслаждаться этим счастьем, если не было возможности разделить его с любимой женщиной. Еще один день. Утро, жена готовит теплый чай, сегодня все газеты трубят про квиддичную игру, Гарри с Джинни обещали сводить детей на матч, Арти не захотел, он не любит квиддич, а вот Хоуп с блестящими глазами рассказывала матери и отцу о том, кто сегодня победит. Он поцеловал в макушку сначала сына, поедающего оладьи, потом щебетливую дочь, не притронувшуюся к завтраку, дотронулся губами до щеки жены, которая ему улыбнулась и поправила волосы, и с немного хмурыми мыслями отправился на работу. Его немного беспокоило то, что Гермиона так долго игнорирует его «призыв», думать о том, что она не хочет его видеть, просто было дико, невозможно и больно. Поэтому мужчина, сегодня был так обходителен с покупателями и направо-налево рекламируя товар, что бы даже на минутку не отвлекаться на ненужные мысли. -О, а это наше новое изобретение, только недавно появилось на прилавках. – Широко улыбался мужчина какой-то старой ведьме, подозрительно напоминавшей выражением лица мать Сириуса. Правда договорить он так и не сумел, потому, что в его кармане женский голос, любимый женский голос с особыми нотками нежности произнес его имя. Он застыл, глядя на ведьму в испуге, но она, кажется, была еще и глуховата, к тому, же мужчина не был уверен, что его делюминатор может слышать кто-то кроме него. – Э…- растерялся рыжий в поисках помощи, увидев помощницу, он подозвал ее рукой. – Думаю, вам со всем поможет разобраться Верити, она замечательный консультант, знаете ли. А я сейчас должен ненадолго отлучиться . – Он улыбнулся женщине и сразу бросился к брату. – Джордж! Я должен уйти раньше, пожалуйста! – прошипел он ему, делая огромные глаза. Брат немного отодвинулся от него. -Слушай, Рон, может, я тоже хочу на квиддич, успокойся, прочтешь завтра в газете результаты и… -Нет, ты не понимаешь. Это другие дела, Джордж! Очень срочно! -Ну…-Брат вздохнул. – Слушай ты, пауконенавистник, можешь идти, но я с тебя сниму зарплату за неделю, понятно? – Рон знал, что брат шутит, почти шутит. В тоже время Рон понимал, что еще легко отделался. -Хоть за месяц. – Улыбнулся мужчина, он готов был сейчас отдать все деньги мира, чтобы эта долгожданная встреча, наконец, состоялась. Отойдя за угол, он открыл делюминатор, из него вырвался шарик света и зашел мужчине прямо в грудь, прям как в старые-добрые времена. Свет стал ярче, и Уизли трансгрессировал в комнату какого-то паба, по обстановке это был «Дырявый котел», но рыжий мог и ошибаться. Хотя какая к черту разница, где он был, если рядом с ним была Она. -Гермиона. – Улыбнулся мужчина ей и сделал шаг навстречу, заключая ее в свои объятия. – Ну, наконец-то, – прошептал он и в тот же миг забыл о том, как долго пришлось ждать встречи, о том, как ему хотелось побыстрей ее увидеть, он всегда забывал обо всем, когда ее целовал, в мире не было ничего прекрасней, она, он и это наслаждение их близостью. Нежные сладкие губы, которые сводили его с ума, они принадлежали именно этой женщине, ни у кого другого больше нельзя было встретить подобных губ. Его ладонь прикоснулась к ее щеке, и он нежно заглянул в ее глаза. – Ох, я так долго ждал, когда услышу твой голос, когда снова могу к тебе прикоснуться, я уже думал, что ты меня не хочешь видеть, так долго мучала меня ожиданием. – Мягко улыбнулся он ей, обнимая и прижимая женщину к себе. Она выглядела потрясающе, Уизли казалось, что она сегодня еще красивее, каждый раз, когда он ее видел, ему казалось, что красивее женщины во всем мире быть не может, ни одна вейла его не могла очаровать пока он думал об этой женщине. Да и зачем ему эти вейлы, если рядом есть Гермиона Грейнджер? Он уже готов был снова прикоснуться к ее губам и потерять и себя, и свое осознание, наслаждаясь только этой женщиной, как вдруг на него сверху что-то упало. Мужчина поднял голову вверх и увидел как на потолке словно сети сплетены узоры из паутины, а значит на его волосах сейчас был… -О, черт – простонал он, высвобождаясь из объятий женщины и отряхивая свои волосы от любого вторжения ненавистных насекомых. – Какого…Они тут убирают или как? –Рон выглядел рассерженным. Паук же спокойно упал на пол, и залез под кровать, так и не успев дождаться ботинка рыжего мужчины. Рон недовольно засопел и посмотрел на Гермиону, ту, казалось бы, рассмешила его битва с «монстрами», да уж, взрослый мужчина, боявшийся пауков и отряхивавший их со своих рыжих волос действительно мог выглядеть смешно. Рональд вдруг сам рассмеялся, пожимая плечами. – Ну что ты хочешь? Есть вещи, которые никогда не поменяются. Например, как этот дурацкий страх перед пауками или…- мужчина стал серьезней, - или мои чувства к тебе. Казалось бы, простое признание его сейчас смутило, смешно взрослый мужчина, а сейчас снова смущается как семнадцатилетний мальчишка Он взмахнул палочкой и в камине загорелся огонь, такая романтичная вещь не помешала бы им сейчас, да и в комнате стало как-то уютней, как-то теплее. Садясь на кровать, рядом с женщиной, он был спокоен ,под большим пологом кровати, на него сверху больше никто не посмеет упасть, а даже если в следующей раз так и будет, рыжий лучше проникнется симпатией к этим дурацким паукам, чем оторвется от губ любимой. -Как ты? – спросил он у женщины улыбаясь. Он себя сейчас чувствовал мужем, мужем который вернулся с работы, такой усталый, а его жена ему улыбается и ему враз стало хорошо, она может предложить ему теплый чай, или пусть даже тот же кофе только уже с молоком, он спросит как вели себя дети, она расскажет как прошел ее день, он поделится своими впечатлениями, она посмеется вместе с ним, или внимательно выслушает, если ему вдруг грустно. А потом он нежно обнимет ее и скажет в который раз спасибо мирозданию за то, что она у него есть. Но это лишь мечта. Мечта, за которую стоит бороться. ***

Скажи мне, что небо растаяло для нас. Скажи мне, что любишь сильней меня сейчас. Пока вдвоем, Скажи мне все. (с)

Она кинулась в его объятия. На одно мгновение ей показалось, что она в таком порыве чувств может сбить его с ног. Она прижималась к его теплой груди и улыбалась. Дни напролет она мечтала об этом моменте. Спала и видела наконец-то новую встречу с Роном. Она плюнула на все предрассудки и даже забыла о безопасности. Ей просто нужно было его увидеть, иначе бы она сошла с ума. Он как наркотик, который постепенно затягивает. Кажется, вот семнадцать лет она жила, каждый день, вспоминая о нем. Она протерпела семнадцать лет, а тут не могла подождать несколько дней. А все это потому. Что девушка знала, что мужчина ее любит и ждет услышать ее голос из делюминатора. Такое ощущение, что Дамблдор действительно знал, что делал, когда оставлял в наследство младшему Уизли эту штуковину. - Я просто не могла найти нужный момент. Родители позвали меня с семьей погостить у них в эти выходные, поэтому я здесь. Виктор ушел с сыном на квиддич, а я поняла, что безумно хочу тебя увидеть, но лучше места, чем это я придумать не смогла. Да и времени толком на размышление и выбор не было, - быстро говорила она, боясь терять лишние минуты на объяснительные разговоры. Главное, что сейчас они рядом, вместе, стоят посреди унылой комнаты «Дырявого котла» - влюбленные и счастливые. Она потом расскажет ему о том, как сын хотел зайти в его магазинчик, а Виктор не дал ему такого шанса, потому что до сих пор ревнует свою жену к Рону. Она расскажет, что больше не может найти общего языка с Виктором и постоянно с ним ссорится. Все это позже не сейчас. Но эти чертовы посторонние факторы отвлекают от самого важного. Когда на голову парня свалился паук, Гермиона сначала испугалась, а потом, поняв, что Рон испугался больше нее самой, засмеялась. Этот мужчина вовсе не создавал вида человека, боящегося мелкую живность. Но внутри вроде бы взрослого человека сидел тот самый рыжий гриффиндорец, совсем юный и озорной. Детский страх преследует его всю жизнь. Как и детская любовь. Любовь на всю жизнь. Ну как она могла, забыть его или не хотеть видеть? Грейнджер даже начала ловить себя на мысли, что из-за того, что она давно не виделась с Роном она все чаще и чаще совершает нервные выпады. Он ее успокоительное. Он помогает ей поддерживать жизнь в себе. В камине затрещал теплый огонь, который наполнил комнату домашним уютом. От него как будто бы все ожило. Дряхлый номерок в старом пабе уже не казался таким холодным, грязным и страшным. Гермиона сидела на кровати с Роном и не знала с чего начать их встречу. Рон что-то говорил, а Гермиона просто слушала и глотала слова. Просто слышать его голос – бальзам на душу. Мужчина спросил ее о делах. Гермиона поняла, что сейчас не время об этом говорить. Он просто подвинулась к нему еще ближе и положила указательный палец на губы мужчины, а потом посмотрела в глаза. - Тихо, подожди, - сказала она и поцеловала его. Она старалась действовать нежно и медленно, получая удовольствие от каждого прикосновения, каждого вдоха и выдоха мужчины. Она целовала его лицо и шею, аккуратно держала Рона за лицо, иногда отрываясь от него, чтобы посмотреть ему в глаза, а потом нежно проводила ладонями по его щекам, на который едва-едва пробивалась щетина. Обо всем эти двое могут поговорить чуть позже. Сейчас ей нужнее он. Женщина поймала себя на мысли, что она чересчур, похотлива, но устоять перед его обаянием она не могла. Она хотела заполучить его сейчас, пока в крови бил адреналин. Страх перед тем, что их застукают, страх перед тем, что она может не успеть домой, а потом толком не придумает оправдание. Но эти страхи уходили от женщины, когда ее губы соприкасались с губами Рона. И вот она уже сидит у него на коленях, продолжая нежно покрывать кожу его лица поцелуями. Остановиться она не может. Она стягивает с него футболку и азарливо смотрит ему в глаза. В ее глазах желание. Желание его. Она налегает на мужчину так, чтобы тот упал на кровать, а сама нарочито падает на него. Потом весело смеется, когда падает с него рядом на кровать. Она вновь поворачивается к нему и обнимает за спину. И вновь нежно прикасается губами к его губам. Она запускает руку в его волосы. Ей ужасно нравится их взъерошивать и разлохмачивать. Они так сладко пахнут корицей и чем-то вроде полировки для метел. Такой родной и любимый запах, который навсегда хочется сохранить в себе. Потом, оторвавшись от него, она шепчет ему на ухо очень тихо: - Сегодня ты только мой. А потом она нежно целует мочку его уха. Все бытовые проблемы как будто вылетели из головы. В этом мире сейчас нет никого, кроме их двоих. Она до конца отдается своим страсти и желанию. Она поддается ему, хотя больше всего на свете не любит проигрывать. Ему она теперь готова уступать. Ему готова проигрывать. Для него она готова на все. ***

Небо волною морскою накрою, буду дышать лишь минутными встречами, мне хорошо только рядом с тобою. Минуты, пожалуйста, сделайтесь вечными...(с)

Это невероятно. Жить только любовью, смеяться ею, делать глубокие вдохи, пуская ее в кровь и чувствуя как это сладкое лекарство или наркотик одурманивает твою голову. Сердце бьется еще быстрее, эта женщина имеет какой-то странный контроль над его телом, над его дыханием, над его сердцем, она играет ими как ей вздумается. даже не задумываясь о том, что он может задохнуться от нехватки кислорода или умереть от волнения, но нет, она знает что делает, порой позволяя пить кислород из ее губ и успокаивая сердце мужчины своими нежными прикосновениями. Сойти с ума. Он уже сошел с ума. Это безумие слишком сладкое, чтобы быть в трезвом рассудке в такой момент. Ее улыбка, словно пытка, и он тянется к ее губам, целуя их, страстно кусая, совсем слабо, но показывая свое желание, свои мысли, ох, его мысли весьма порочны, но ее запах, ее тело, ее прикосновения не могут оставить его равнодушным. Разгоряченное дыхание, он впивается губами в ее шею, лаская ее, покрывая поцелуями, его губы медленно опускаются на ее плечи, ему нравится запах ее кожи, запах ее волос, ему нравится ее запах, мужчина просто сходит с ума, теряя контроль. Она нежно покрывала его лицо поцелуями, а он хотел лишь опрокинуть ее на кровать, и наслаждаться ею до потери пульса, до потери сознания, просто целуя, лаская, кусая, зарываясь головой в ее волосы и соединяясь с ее губами, сгорая от желания и любви одновременно. Его зубы впиваются в ее кожу, нет не для того, чтобы причинить боль, а для того, чтобы почувствовать на вкус всю сладость этой кожи, ощутить губами, языком, даже зубами какая она нежная, сладкая, как будто бы специально созданная для того, что бы ее ласкали. Он расстегивает ее кофточку, да прошлый раз не прошел бездарно, и у него это получается гораздо успешней, губы опускаются еще ниже, лаская ее грудь и живот, он готов прямо сейчас прижать ее к кровати и покрывать поцелуями, не давая права ни на какие ответные ласки, потому что он эгоист, он хочет наслаждаться ее телом, целовать ее лицо, шею, плечи, руки, живот, он будто бы исследователь хочет знать, чем пахнет каждый участок ее тела и знать какие они на вкус. Руки скользят по ее спине, лаская плечи, ключицы, порой они опускаются на бедра, но она сидит на его коленях и это мешает ему сорвать с нее эту чертовку юбку. -Я хочу тебя. – Чуть ли не рычит Уизли ей на ухо, видимо женщина согласна с ним, она толкает своего любовника на кровать, и наваливается сверху. Они обнажены, он чувствует, как горит его тело, прикасаясь к ее нежной коже, ему нравится прижиматься к ней, упиваться этой запретной близостью, возбуждаться каждый раз, когда он целует идеальные контуры ее фигуры, когда скользит губами и языком по всем изгибам прекрасного женского тела, она разбудила в нем что-то, что вырывается из самых недр глубин его животного инстинкта и двигает им на встречу их любви и страсти. Она смеется, и мужчина понимает, что ему и это нравится, он бы хотел попробовать на вкус ее смех, хотел бы целовать его, как целует сейчас ее живот, хотел бы ласкать его, как сейчас ласкает ее кожу на мягкой поверхности бедер, он хочет всю ее, и ему мало того, что он сейчас может получить. Он наваливается на нее сверху, что это животный инстинкт или обычная привычка доминировать - он не знает. Он просто знает, что так ему легче, глядеть в ее глаза, ласкать губами ее шею и шептать нежности, которые еще больше их заводят. -Я люблю тебя. – порывисто выдыхает он ей на ухо, сливаясь с ней в одно целое, их тела переплетены и танцуют страстный танец любви и нежности, он шепчет еще какие-то нежности ей на ухо, обдавая его горячим дыханием, кусая мочку уха или даже лаская губами и языком, ему нравится это, потому что в один момент мозг и всё тело разрывается на тысячи кусочков наслаждения, заполняя его кровь эйфорией и счастьем, в голове отдаются его слова, он любит ее, действительно любит и только это уже приносит свое наслаждение, что уже говорить о том фейерверке, который гуляет у него в крови, делая его в один момент слабым, но, черт возьми, таким счастливым. Он скатывается с нее и, притягивая к себе, нежно целует, ему мало сказать ей о своей любви. Он хочет ее передавать через свои губы, через свои глаза, через свои руки. Он готов вечно говорить об этом, пока она не попросит его остановится, и даже тогда он не сможет, потому что чистая нежность и безумная страсть вырываются наружу, овладевая Уизли настолько, что он не может помешать своему телу с жаром поглощать свою вторую половинку. Теперь он знает, как это заниматься любовью с женщиной. Все другие, кто были до нее, со всеми ими он занимался сексом, а с ней он узнал как это заниматься любовью, это не просто почувствовать физическое наслаждение, оно слишком слабое, что бы им так упиваться, это то чувство, когда внутри твоего сердца разливается странная эйфория, она наполняет тебя радостью, как будто бы заполняя всего насквозь, ты чувствуешь счастье, которое поднимает тебя к вершинам и вместе с физическим наслаждением возносит туда, где не бывал еще ни один мужчина. Ему кажется, что вся вселенная сегодня взорвалась, ведь она не могла остаться безучастной к такому выбросу страсти в атмосферу, она возможно сегодня создала новое созвездие на небе, назвав его в честь этих двоих, так искренне любящих друг друга. Мужчина улыбается любимой, он не знает, что сказать ей, он знает точно, что хочет обнимать ее, прижимая к себе, глядя в глаза, и касаясь сладких губ, пусть уже и в тихом исступлении, но все равно непрерывно, как будто бы делая последний вздох, как будто бы засыпая от морфия в венах. Ему нравится ласкать ее одними подушечками пальцев, проводя по нежной коже спины, поднимаясь к ключицам и спинам. Ее волосы растрепаны и падают ему на торс, он играется ими, наматывая на палец и целуя шелковистые пряди. Он улыбается и трется своим носом об ее как будто бы маленький котенок, который не может по-другому рассказать о своей любви, сейчас он чем-то похож на это пушистое создание, потому что все слова исчезли под градом нежных чувств, рвущихся из сердца и прекращающихся в тихое мурчание. -Ты прекрасна. – Вдруг признается он, неотрывно поглощая ее взгляд, в нем столько нежности, столько любви, что сердце рыжего просто взрывается от повторной дозы счастья. Что же она с ним делает? Оно ведь уже такое старое, еще чуть-чуть и может не выдержать. Но лучше умереть в ее объятиях, чем где-либо, лучше уж так. Вечность. Столько он готов здесь лежать, не выпуская ее из объятий, останавливая любой временный ход и моля про себя минуты бежать медленнее, он не может ее выпустить, он задыхается страстью, он дышит ее нежностью, он любит ее, настолько безумно, что время может пойти ему на встречу и остановить этот миг, давая двум влюбленным наслаждаться их чувством в объятиях друг друга еще чуть-чуть, еще настолько насколько хватит их любви. А значит вечно… Действительно вечно. ***

Сойти с ума, умереть всего на пару часов, Но умереть от счастья, а не от пули в висок. Взлететь и вновь разбиться, в реальность возводиться И потерять твое биение сердца. (с)

К черту летят все глупые мысли. К черту все. Сейчас важно только одно. Он давал женщине надежду. Такой неловкий и смешной. Такой по настоящему свой. Рональд Уизли и только он. И как будто бы не было расставания. И как будто бы все так и должно быть. Она запросто тает в его объятиях и ждет его по вечерам с работы, готовя ужин и занимаясь делами, который он взяла с работы на дом. Ей нравится работать в домашнем уюте. Она была бы счастлива с ним, даже если бы работала в том самом отделе министерства, место в котором ей так пророчил Скримджер. Семнадцатилетней девчонке даже слушать не хотелось, что она когда-нибудь займет место сотрудника Отдела Обеспечения Магического Правопорядка. А сейчас она была бы только счастлива этому бесполезному занятию, потому что ее бы радовала мысль о том, что скоро домой. Вот-вот стрелки передвинутся на нижнюю цифру, и Гермиона с улыбкой закинет летучий порох в камин и исчезнет в пламени, назвав имя родного дома. Но, как мы уже выяснили, судьба жестока. Этот мужчина, который лежит сейчас с ней, достоин большего, чем просто редкий встречи в чертовых пабах. Достоин большего, чем просто ловить счастье в те минуты, которые Гермиона для него выкроить. А ей стыдно. Стыдно за то, что не может постоянно быть рядом со своим мужчиной и делать его счастливым. Она обязательно должна возвращаться туда, где из семнадцатилетней счастливой девчонке она превращается в миссис Крам – замужнюю женщину с ребенком. - Я люблю тебя, - тихо говорит она, шепча ему на ухо, а потом нежно целует в мочку. Она эгоистка. Ей начинает казаться, что она использует Рона для того, чтобы сделать приятное себе. Он для нее почти наркотик. Такие редкие минуты с ним, такое счастье, что в него просто не верится. Он заставляет ее смеяться, когда начинает тереться об нее носом. Женщина громко хохочет на миг забывая обо всем. Сегодня у них мало времени. Намного меньше, чем тогда. В тот первый раз. К сожалению, никому неизвестно, сколько длится среднестатистический матч по квиддичу. А это значит, что Виктор с Игорем могут вернуться в любой момент, а не застав женщину дома Виктор снова начнет читать свои нравоучения, засыпая жену подозрениями. Она конечно же будет врать ему смотря в глаза. Врать ему легко. Врать Рону – невозможно. - Знаешь, а Игорь снова поссорился с Виктором, - непонятно зачем вдруг сказала Гермиона. Она знала, что Рону неприятно слушать о том, что у нее где-то там есть семья. Они старались не говорить об этом, но это сорвалось с губ случайно. Неловкое молчание, а потом Грейнджер добавила: - Мы вчера гуляли по Косому переулку, а потом он убежал, когда Виктор сказал ему, что мы не пойдем в твой магазинчик. Похоже, он к тебе действительно неровно дышит. Когда Игорь вернулся обратно, то он меня просто поразил. Он сказал что бегал в магазинчик «Все для квиддича». Но ведь он не любит эту игру, а выглядел так, что ему на самом деле там очень понравилось. Они с отцом так часто ссорятся, что порой я боюсь за малыша. Виктор слишком жесткий. Игорь совсем не такой. Глупо получается. Лежит Гермиона Грейнджер в объятиях мужчины, от которого без ума и рассказывает ему о своей семье. О своем сыне. О своей жизни. Она не знает, что хочет этим сказать, но подозревает только одно. Она слишком любит своего ребенка и ради него только не разрывает брак Виктором. Потом осознав, что, скорее всего, наговорила лишнего, отворачивается и тихо говорит: - Прости. Ее сердце быстро стучит. Она не знает, что потянуло ее за язык говорить о своем сыне при нем. Но слово не воробей, как говорится. Что бы отвлечься от темы, которая так некстати пришла на ум Гермионы, девушка вдруг сказала: - Прости, что так долго не смогла с тобой увидеться. Я очень хотела, но никак не могла найти удобного времени. Всегда мечтали ничтожные обстоятельства, которые мешают быть мне с моим мужчиной. Она улыбается, смотря в голубые глаза, и снова нежно касается своими губами его губ. А стрелки как будто нарочно бегут быстрее, чем нужно. Они неумолимо накручивают обороты, по циферблату приближая час расставания. Девушка старается не смотреть на них, старается оттянуть тот миг, когда реальная жизнь вернется, а сказка с рыжим принцем останется только воспоминанием. Ей так нравится чувствовать его рядом с собой. Слышать каждое биение его сердца и знать, что он ждал ее. Ждал услышать ее голос. Мечтал об этом. Она ведь тоже мечтала. ***

Но, побежден иль победитель, Равно паду я пред тобой: Ты - Мститель мой, ты - мой Спаситель, Твой мир - навек моя обитель, Твой голос - небо надо мной! (с)

Говорят, когда ты счастлив, время бежит быстрее. Будь ты обычный человек, будь ты волшебник, с этим правилом жизни ничего нельзя поделать. Нельзя остановить ход стрелок часов и устроить себе вечный миг счастья, нельзя кануть в безызвестность, наслаждаясь минутными чувствами, нельзя вечно держать в объятиях ту женщину, которая не принадлежит тебе. Волшебные палочки, ковры-самолеты, маховики времени не в силах ничего изменить, волшебство в такие моменты отказывается действовать, смеясь над идеями превосходства магической расы, оно делает нас маглами, такими себе простаками, заставляя понимать как ничтожен мир показного всемогущества, в котором каждый из нас живет и лишний раз, тыкая носом в горькую правду того, что в мире чувств волшебной палочкой ничего не изменишь. Она говорит ему о своей любви и в этот момент ему хочется прижать ее к себе еще теснее и повторять, словно какую-то мантру, словно последнюю молитву о том, что его чувства ответны, о том, что его страсть переплетенная путами нежности разрывает его сердце каждый раз, когда он понимает, что, несмотря на их сильное чувство любви, они не вместе. Идиоты. Пусть и взрослые, умудренные опытом люди, но они такие глупые. Правда женщина и сама всё знает, поэтому он промолчит, утопив эту горечь в эйфории их искреннего счастья, оно только их, хоть этого никто другой отобрать у рыжего не может. Женщина хохочет в его объятиях, а мужчина, будто бы позабыв о том, что он уже взрослый человек, ведет себя как мальчишка, осыпая озорными поцелуями ее лицо. -Ты сладкая. – Ухмыляется голубоглазый бизнесмен, отрывая губы от ее подбородка, немного задевая его зубами, но так что бы, ни осталось следов, вряд ли такие страстные отметины на лице женщины, полученные впоследствии игр в постели с другим мужчиной понравятся Краму. Хотя плевать что понравится, а что не понравится этому чертовому болгарину, но кто знает, что этот ревнивый безумец может сделать со своей женой, а Рона даже рядом не будет, что бы защитить ее. Сердце мужчины странно сжимается, когда он думает об этом. А женщина, будто бы прочитав мысли рыжего начала говорить о своей семье. Возле носа мужчины появились странные морщины, выражавшие то ли злость, то ли отвращение вызванные упоминанием имени соперника. Но когда Гермиона заговорила о сыне, лицо Уизли разгладилось. Он с неким беспокойством посмотрел на нее, всего лишь пару минут откровений со стороны Уизли и она будет знать, что тот познакомился с Игорем и даже предложил ему некое обучение на дому таким вещам, которые явно не следует еще знать одиннадцатилетнему мальчишке. Да и вообще что может улучшить эта правда? Безопасней было промолчать, пусть даже тайные отношения с семейством Крамов странным образом начали входить в привычку бывшего аврора. -Твой муж – идиот! – вдруг выпалил мужчина, раздражаясь таким поведением отца по отношению к сыну, хотя в ту же секунду прикусил язык, Уизли был не лучше, нет, может немного всё же лучше, но не настолько, что бы читать нравоучения ненавистному квиддичисту. – Прости. – Совсем тихо извинился мужчина. – У тебя замечательный сын, ему просто надо, чтобы в него кто-то поверил и… – Рональд замялся на пару секунд боясь, что сейчас будет раскрыт гениальным сыщиком имя которой Гермиона Грейнджер, поэтому более непринужденно добавил,- и это проблема всех мальчишек такого возраста, вот мой Арти тоже не имеет никакого интереса к квиддичу, но зато ему нравятся драконы, у каждого свои таланты, верно? К тому же Игорю повезло, у него есть замечательная мать, которая всегда его поддержит, так что я верю в то, что всё у него будет отлично. – Рон чмокнул женщину в нос и улыбнулся, ведь он сейчас как никто другой понимал ее. В этот момент Уизли вдруг нестерпимо захотелось, чтобы Игорь был его сыном, что бы они лежали сейчас в постели с Гермионой и обсуждали проблемы их одиннадцатилетнего мальчугана, зная, что у них есть одна большая семья, которой они всецело себя могут посвятить, не разрываясь на части в холодных отелях мрачных пабов. Она говорит еще что-то, но он прижимает ее к себе, впиваясь в алые губы, возможно, его запал слишком резок, потому что мужчина наваливается на ее и они катятся по кровати, падая на пол. Впрочем, плевать на падение, всего лишь минутная боль в спине, главное ведь, что с женщиной всё в порядке, страсть застилает разум и мужчина продолжает целовать женщину, чувствуя, как она снова катятся по ковру, оставляя отпечатки узора на спине каждого. Наконец сумев оторваться друг от друга, они начинают смеяться, да это и на самом деле смешно, валятся на грязном полу, прижимаясь друг к другу¸ и наблюдая за растрепанным и помятым видом друг друга, чувствуя себя на семнадцать лет моложе, они могут смеятся так радостно, так заливисто, так искренне. Часы на стене вдруг громко пробили, возвещая о том, что каждому из них пора было вернуться в мир реальности. Смех застрял в горле женщины, а Рональд вдруг испуганно притянул женщину к себе, боясь, что она сейчас встанет и уйдет, оставив после себя лишь еще одно воспоминание. Он снова целует ее, чувствуя странную дрожь в руках, ласкающих ее спину, он не хочет, чтобы этот поцелуй прекращался, пусть она сделает вид, что ничего не слышала, он ведь ей подыграет, он уже это делает. Отрываясь от ее губ, он резко выдыхает: – Я хочу всегда быть рядом с тобой. Но в тот же миг, когда его взгляд встречается с ее глазами, вся его внутренняя решительность угасает будто бы костер, залитый слишком большим количеством воды. В этих глазах отображается вся ее материнская любовь, отданная ее сыну, женщина готова быть с ненавистным мужчиной рядом только затем, что бы защитить ребенка от влияния тирана, ее взгляд напоминает ему и о том, что он сам имеет багаж за спиной, они оба не свободны, оба носят обручальные кольца с выгравированными на них именами чужих им людей. Это обстоятельства, которым они подчиняются. Это жизнь, которая ломает каждого из них. Всего один вздох и он подхватывает ее на руки, вставая, и оборачивая в простыню, будто бы боясь прикасаться к ее нагому телу, он действительно боится, ведь стоит ему вдохнуть запах медовой кожи, и ему будет плевать на всё, он не будет себя сдерживать. Уизли осторожно опускает совсем не тяжелую ношу на кровать и прикасается своими губами к ее лбу -Я всё понимаю… - сквозь зубы выдавливает он из себя. Хотя его тело, его сердце, его руки совсем не понимают, в знак протеста они обхватывают девушку, прижимая к себе, вдыхая аромат ее волос, мужчина пытается успокоить стучащее сердце и унять все свои желания. Сейчас он отпустит ее, отпустит, но она вернется, вернется через день, два, неделю, чертов месяц, но она вернется…Им суждено быть вместе, пусть даже весь мир будет не согласен, пусть посылает им день за днем испытания, они всё это смогут пройти, его сердце точно знает, оно ведь любит только ее. ***

Две Венеции, два горизонта, Два дыхание тихо в унисон, В небе на двоих, восходит солнце, До свидания, гордый Альбион. (с)

Он слушает ее. Даже такие неприятные казалось бы для него вещи. Он слушает. Он дает советы и просто, просто готов придти на помощь. Он всегда готов помочь. Как же он отличается от Виктора. Куда же она смотрела, когда говорила «Да» болгарину. Куда? На этот вопрос никто не ответит, а пока об этом можно не думать. Еще несколько минуточек можно не думать о будущем. О настоящем. Еще несколько минут можно быть с ним, наслаждаться им. Это как утром звонит будильник, а ты просыпаешься на пять минут раньше и понимаешь, что через пять минут надо вставать, эти пять минут пролетают мгновенно, а ты каждой клеточкой тела пытаешься «довыспаться» до конца, спрятать каждую клеточку тела в одеяло, в тепло. Поудобнее разложиться на подушке и мучительно ждать звонка, что бы вылезти из тепла в холодный душ и начать новый день, который так напоминает вчерашний. Каждый день сер и одинаков. Но только не сегодня. Сегодняшний день, как завалившийся цветной кусок пластилина в наборе, где присутствую только черный липкие кусочки. Как цветной мелок в комплекте белых. Он ни на что не похож. Их встречи слишком редкие. Как солнце в Англии. Чаще всего погода в Британии облачная. Повышенная влажность, дожди. Как раз под стать душевному настроению Грейнджер. Падая с кровати она не чувствует боли, потому что в душе ожидает звоночка. Того звоночка из будильника. Ожидает и боится, что он прозвенит раньше и что прозвенит вообще. Может пора выкинуть это чертово маггловское изобретение из своей души и наконец, стать счастливой? Душевная боль всегда заглушает физическую. Лучше бы ее пытали Круцио, чем временем и обстоятельствами. Она смеется вместе с ним, целует его и дурачится. Но часы… Глупые часы. Девушка поднимается на ноги. Она молчит, потому что он все действительно сам понимает. Он все прекрасно знает. Но ей слишком сложно вот так каждый раз. Теперь снова ждать удобного момента. Снова жить мечтами. - Рон, - говорит она голосом, как будто сейчас заплачет. Странная перемена настроение всего за минуту. – Я тоже очень хочу быть с тобой вместе. Всегда, - на последнем слове она отрывает глаза от пола и впивается ими в голубые глаза владельца магазинчика «Всевозможные волшебные вредилки». – Но ты сам знаешь, что это почти невозможно. чем чаще я думаю об этом, тем более ужасней мне представляется наше дальнейшее существование. Она молчит далее. Гермиона сохраняет паузу, но знает, что просто обязана сказать ему то, что должна. Не то, что хочет, а то, что должна. Подняв с пола сброшенные наспех вещи, она неуклюже их одевает и молчит. Потом присаживается на кровать и опустив глаза в пол тихо говорит: - Рон… Я не знаю что делать. Я не могу жить без тебя, и чем я больше провожу с тобой времени, тем больше это чувство пожирает меня изнутри. Я люблю тебя, но… Но нам наверное лучше больше встречаться. Это неправильно. Теперь она никогда не поднимет на него глаза, потому что не сможет в них смотреть. Он сразу поймет, что она все врет. Что ей безумно нужные эти встречи, как воздух. Это одно из главных смыслов ее жизни. Сейчас она добровольно пытается отказаться от этого, делая ничтожные попытки остановить себя. Она хочет быть сильной, хочет доказать себе вновь и вновь что может обходиться без всего, может пережить все сама. Слезы капают на юбку. Она старается не всхлипывать, чтобы Рон не понял, что женщина плачет. Но он же не глупый. Расползающиеся темные пятна на юбке становятся все больше, а щеки краснеют. Что ей сделать сейчас, встать и уйти? Она не может это сделать вот так запросто. Она хочет еще раз почувствовать его мягкие губы на своих и обнять его за шею, но после всего сказанного не смеет. Сегодня ей предстоит вернуться домой и отчитываться перед мужем, где и с кем она была. Сколько еще выдуманных подруг она сможет придумать и объяснить все свои отсутствия на несколько дней? Сможет ли она постоянно врать болгарину, сможет ли она терзать себя и Виктора, убивать в себе чувства и мучить Рона? Может быть, она действительно его не достойна? Может ему лучше жить с той, что любит его, и каждый день готовит вкусный обед, воспитывает двух его славных детишек и до конца отдается ему. Она хочет услышать его ответ, но боится. Как жить дальше? ***

Я как и ты верю в нас, верю в наше завтра Верю в вечную любовь, и только это правда А то, что вокруг шум посторонний Мне как то не важно, с тобою я спокоен. (с)

Каждый раз, выпуская любимого человека из объятий, мы чувствуем как несовершенен этот мир. «Всегда вместе, всегда рядом, навечно» - это те идеалы о которых в детстве мечтает каждая девушка, будь она волшебница или обычная маггла, честно вам признаюсь, что это в некоторой степени и идеалы парней, тех кому не надо доказывать как они круты, тех, которые видят семейное счастье родителей и понимают, что хотят того же. Жаль, мы в душе не можем быть вечно детьми, наверняка тогда мы бы не отпускали тех, кого любим, мы бы боролись за них со своей же гордыней, со своими обидами и ревностью, с другими монстрами сидящими, что в нас, что в них, с обстоятельствами, которые будто бы испытывают веру, и если бы мы просто могли бы отбросить всю эту чушь и идти за своими чувствами, разве мы бы не победили? Кто знает, и только звезды вторят нам, что мы выросли и потеряли веру в чудеса, а сердце не потеряло, увы, нет, оно до сих пор любит, любит всё сильнее, встречаясь, каждый раз с любимым взглядом карих глаз и напоминая рыжему человеку о его ошибках прошлого. Да, сейчас она говорит о том, что тоже хочет быть рядом, и он это знает, слышит, будто шелест листьев в каждом ее поцелуе, слышит будто бы звон колокольчиков в каждом ее порыве смеха, видит, будто ясный свет в ее глазах, и все эти чудеса природы, все вместе с ней говорят честно – она хочет быть рядом с Роном Уизли, но.…Но. Одно «но» может испортить тысячи «вместе», тысячи «навсегда» и портит, портит будто бы ему ничего и никого не жаль, да и что ему? Оно «но» и имеет силу, а они просто любят друг друга и уже от этого слабы. -Существование? - Рон сжимает зубы и сердито оглядывается, на поднявшуюся с кровати девушку. Ему не нравится слово, которое она подобрала, нет никакого существования, когда он с ней, оно было раньше, всегда было с ним, но не сейчас. – Существование – это то, когда мы не вместе, каждый раз я прихожу домой и, ложусь в холодную постель, в которой нет тебя, я думаю, что существую, не живу, а существую, каждый раз, когда я понимаю, что ты не моя жена – я будто бы только и практикую существование, понимаешь?! Но когда я вижу свою Гермиону, каждый раз, когда ты нежно прикасаешься ко мне, знаешь, что со мной бывает? Я живу. Будто бы снова за всё эти года долгой разлуки, я снова живу и не смей говорить о том, что это не так. Видимо его резкость задели девушку, а может быть она просто обиделась на то, что он не понимает ее, нет, не хочет понять, не хочет верить, что это всё глупая ошибка. Взгляд в сторону, она лишь одевается и молчит, мужчина не спешит, он готов ждать ее ответа, готов услышать его, тем более чему-чему, а эти семнадцать лет научили его ждать. Не смотрит на него, совсем не смотрит на него, как будто бы он ей безразличен, хотя нет, пусть она так играет перед Крамом, своими подружками, родителями, но он знает что звучит в ее голосе, он знает, когда голос Гермионы Грейнджер не искренний, он знает, она просто старается убежать, что бы не сделать никому больно. Поздно. Сердце мучительно сжимается, когда он видит на ее юбке темные пятна, он знает, что она плачет, но она не хочет выдавать себя, ни звуком, ни всхлипом, ни взглядом. Она сильная. Она его маленькая сильная девочка. Раскаявшись в своем грубом тоне, мужчина садится рядом и берет девушку за руку нежно целуя ее ладошку, ему нравиться чувствовать ее нежную кожу, нравится дотрагиваться к ней как будто бы к самому хрупкому фарфоровму изделию в мире, которое разбив никогда не склеишь. Он хочет защитить ее, защитить от себя же самой, от тех решений, которые разобьют сердце ему, ей и тем звездам, которые в них верят. -Знаешь, - мужчина, наконец отрывается от ее хрупкой руки, сжимая ту в своей большой ладони, – ты мне сейчас напоминаешь ту одиннадцатилетнюю девочку, приехавшую в Хогвартс. Та Гермиона Грейнджер всегда делала всё правильно, она любила правила, она знала, что надо всегда ходить на все занятия, надо делать домашние задания, надо выкладываться по полной изучая что-либо, и это именно она сейчас знает, что надо хранить верность мужу, надо избегать встреч в мрачных пабах со старыми призраками прошлого, надо быть примерной дочкой, примерной женой, примерной матерью. Она это всё знает, только вечно забывает, что не это делает ее счастливой. Милая…- мужчина произнес это с такой нежностью, что ему показалось как где-то внутри его внутренности задрожали от этой непредсказуемой искренности, хранящейся в человеке, который может лишь скорбеть и ненавидеть свою жизнь. – Милая моя, Гермиона, вспомни наше детство, ведь тогда та правильная отличница была вынуждена нарушать правила, она нарушала их каждый год помногу раз, и что получилось? Он нашла друзей, предотвратила многие несчастья, спасла несколько жизней и захватила в плен сердце одного рыжего старосты. И знаешь что? Гермиона, нарушавшая правила была счастлива, я видел это в ее глазах, в ее улыбке, в ее сердце. – Рука мужчины потянулась к лицу женщины, нежно вытирая кончиками пальцев темные слезы, он повернул ее лицо к себе и улыбнулся, словно глядя на маленького ребенка. – Ты сейчас такая чумазая.- Она напоминала ему его дочь, которая тоже всегда вылезала из всяких неприятностей с чумазой мордашкой, сверкая своей улыбкой. Гермиона всегда будет ему напоминать о тех, кого он любит, потому что рядом с ней он не может забыть о своих чувствах. Одно мгновение и мужчина опрокинул девушку на кровать, его лицо нависало над ее лицом, их взгляды были направлены друг на другу, а его руки лишь гладили ее лицо, вытирая остатки слез, и убирая каштановые волосы с лица. – Знаешь, - наконец произнес мужчина каким-то глубоким голосом, – я ведь не смогу без тебя. Плевать на все правила, плевать на то что это кому-то нравится, а кому-то нет, наши встречи заставляют меня радоваться жизни, они делают меня лучше, без них я не я, без тебя я не я. Ты самое лучшее, что случилось со мной за последнее время. – Он странно улыбается и целует ее губы с такой нежностью, на которую способен только любящий человек. – Никому тебя не отдам, и даже если за наши поступки нас потом отправят гореть в аду, какая разница? Действительно какая, мы же вместе будем. – Он целует ее в нос и поднимается, помогая ей встать, берет за руку и ведет в ванную, включая кран, он мокрыми руками, вытирает все оставшиеся следы туши. Он ведь может взять и полотенце, но грубая ткань не смеет прикасаться к этой нежной коже лица женщины и только его руки, будто бы порхая, могут смыть всю это грязь, как с ее лица, так и с ее сердца. Наконец убедившись, что на ее лице нет больше следов туши и лишь слегка красные припухшие глаза могут выдать то, что она недавно плакала, мужчина вдруг притягивает ее к себе, как будто бы руководствуясь минутным порывом, и мокрыми, холодными из-за воды руками, прикасаясь к ее рукам, порывисто шепчет: - Думаешь, мне не разбивает сердце, то, что мы вынуждены прятаться в таких местах, скрывать наши отношения, обманывать наши семьи? Разбивает, но, черт возьми, если это та цена, которую надо заплатить за то, чтобы быть рядом с тобой, хотя бы иногда, я готов ее платить. Да, я может быть наивный постаревший дурак только я знаю одно, то, что между нами – самое лучшее, что было в моей жизни, пусть я не учился на отлично как ты, но я всё же не такой идиот, что бы отпустить эти чувства, что бы потерять тебя. Я люблю тебя Гермиона Грейнджер и мне плевать на все правила этого мира, пусть я буду самым злостным их нарушителем, но я хочу быть рядом с тобой. В мире, где царит любовь, нет никаких правил, есть два человека, которые любят друг друга и это значит гораздо больше, чем какие-то кодексы чести, нормы морали и предписания поведения. Любовь всегда значит намного больше, просто не каждый готов это принять, и в один день, сидя у разбитого корыта жизни, мы понимаем, что потеряли. Но если бы был малейший, самый маленький шанс, это всё вернуть, разве вы бы не последовали бы ему? Разве не попытались что-то исправить? Сколько бы нам не было лет, мы все равно остаемся юными мечтателями, верующими в любовь и счастье, и даже если жизнь нас постоянно пытается переубедить в этом, мы готовы искать старые грабли, наступать на них, испытывать боль, но только не сдавясь, мы можем обрести наконец счастье и любовь, и знать, что всё не было напрасно. ***

И только в твою сторону кивает компас, Я медленно дрейфую сквозь открытый космос, Выбирая твой плен среди других планет, Ведь сопротивляться самому себе, смысла нет. (с)

Как больно слышать каждое его слово. Еще больнее сопротивляться самой себе и своим чувствам. Она же сильная! Тогда почему она плавится как свечка в объятиях этого мужчины? Почему ради него готова нарушать эти чертовы правила дальше. Сопротивление бесполезно, руки вверх… Она сдается без боя, потому что не хочет биться. Она каждый день проводит в борьбе с самой собой. Она устала от этой постоянно битвы. Прятаться бесполезно, он видит ее слезы, а она уже их не прячет. Гермиона уверена в том, что каждая ее слеза причиняет ему боль. Вместо того чтобы наслаждаться друг другом эти считанные минуты она разводит истерику. Да она сама себя за это ненавидит, но правильная заучка Гермиона Грейнджер так и лезет наружу. - Это так весело, правила нарушать, - говорит она, улыбаясь сквозь слезы. Она смеется, а слезу потихоньку останавливаются. - Прости за все то, что я тебе наговорила. Ты меня прекрасно понимаешь, я знаю. Я не смогу больше жить без тебя, потому что ты вызываешь у меня привыкание. Я существовала эти девятнадцать лет. Я живу сейчас двойной жизнью только ради тебя. Но порой я чувствую себя эгоисткой, и эти мысли заставляют меня страдать. Мне сложно, - говорит она серьезно. Вырываться из его объятий она не хочет. Возможно, от слез, а может быть от того, что к этим двоим, близится новая разлука, по телу пробегает холод. А Рон как будто греет ее своими чувствами, своими словами, своим присутствием. Ну как тут можно что-то сказать против его слов, сделать что-то не так. Ей безумно жаль, что из этого несколько часового рая надо уходить. Рон так бережно вытирает слезы с его глаз, а она перехватывает его руки, что бы чувствовать ее прикосновения. Чтобы запомнить их такими, какие они есть. Только его. Ее глаза еще блестят, потому что слезы не до конца высохли. Нужно непременно перестать плакать, иначе красные круги под глазами не скоро пройдут. Гермиона винит себя в том, что заставила Рона нервничать, за то, что показала свою слабость. Весь ее арсенал аргументов летит к чертям, когда Рон смотрит ей в глаза, когда он нежно гладит ее по щекам, когда нежно касается губами ее губ. Как можно сопротивляться самой себе? это чертовски сложно и она не будет. Порой Гермиона думает, что лучше бы ее пытали круцио, чем жить вот так. Разрываясь на ребенка и любовь. Разрывая себя без остатка. Иногда ей так хочется все прекратить, но ни одного подходящего решения она не видит. Ей даже не с кем поделиться своими переживаниями. Рону тоже тяжело. Некому рассказать кроме него. Да и вообще кроме этого мужчины у нее никого нет. Сын и чужой, но такой родной Рональд Уизли. - Я буду с тобой всегда, Рон. Прости за всю чушь, что я наговорила. Ты знаешь, мне действительно пора уходить, я не хочу лишних вопросов, но я боюсь, что они будут. Я каждый раз себя чувствую глупой школьницей, когда меня отчитывают, - говорит она и уже собирает свои вещи. Минута расставания так тяжела, что хочется разорваться и разлететься на много маленьких кусочков. Склеить себя, потом вряд ли удастся, но есть одно – стимул того, что это не последняя их встреча. А может быть потом судьба даст второй шанс, этим двоим и тогда они смогут по-настоящему стать счастливыми, забыв о прошлом. - Тебе, наверное, придется трансгрессировать отсюда. Я пришла сюда одна, и если ты не против, то выйду тоже одна. Я уже скучаю и жду нашей встречи снова. Я люблю тебя, Рональд. Она быстро подходит к нему, встает на цыпочки и нежно целует в уголок губ. Долгие проводы лишние слезы, потому посмотрев ему в глаза, она разворачивает и идет по направлению к двери. Не оборачиваясь, Гермиона толкает ее и скрывается в шумном коридоре «Дырявого котла». Выйдя в главный зал, она подходит к бармену и благодарит за достойный прием. Ей кажется, что он все понимает, потому что смотрит с каким-то недоверием. Как будто бы у Грейнджер на лбу написано, что сегодня она провела один из самых важных дней в ее жизни. Загадочно улыбаясь она выходит из паба. А за дверью «Дырявого котла» кипит реальная жизнь, которую так ненавидит женщина. «Ушел ли Рон, или сейчас смотрит на меня в окно, провожая взглядом?» - думает она, но не решается поднять глаза на окна паба. Это лишнее искушение вернуть, а сейчас себе этого позволить нельзя. Она быстро шагает к темной безлюдной улочке, которая находятся рядом с известным магическим пабом, скрывается за стенкой и трансгрессирует в дом родителей, повернувшись на каблуках. А дома никого еще нет. «Значит, вовремя успела и лишних вопросов, скорее всего не будет», - думает она, скидывая туфли с ног. Она только успела пройти в ванную комнату, чтобы посмотреть сошла ли краснота с глаз, как послышался звук открывающейся двери. - Гермиона, дорогая, мы пришли, - слышится грубый голос Виктора. Девушка тут же выходит и с радостью заключает в объятия Игоря, который пока не выказывает никаких эмоций. Видимо он терпел всю игру и терпит теперь, чтобы не обижать отца. Ему явно не понравился квиддич и все свои мысли он занимал чем-то иным. - Дорогой, ну как ты? – спрашивая она ребенка, присаживаясь на корточки. Ей всегда нравится общаться с Игорем на равных. Ей кажется, что если уровни глаз людей находят примерно одинаково, то они чувствуют себя именно равными. - Нормально, - тихо отвечает он, а когда поднимет глаза на мать, то говорит, - Можно я пойду, отдохну? - Конечно, малыш. Беги. Когда будет готов ужин, я позову, - говорит Гермиона, и ребенок убегает наверх. Гермиона Грейнджер не знает, что Игорь уже второй день ломает голову над задачей, которую поставил ему владелец магазинчика «Всевозможные волшебные вредилки».