Я просто всегда думал, что у нас есть время

«Надо устроить незабываемый вечер», - думает женщина, когда начинает развешивать всевозможные украшения по стенам маленького домика, расположенного на берегу моря. Она сняла его на пару дней только сегодня, собираясь устроить рыжеволосому мужчине сюрприз. Их встречи в грязных пабах надоели. Эти чувства, что пылают между Роном и Гермионой, выше этого. Они достойны намного большего, чем короткая встреча в «Дырявом котле». В этом маггловском районе почти нет магов, а значит риск, что их заметят минимален. Наконец-то можно расслабиться хоть на короткое время. Эти домики англичане сдают туристам. Которые приезжают в Англию летом. Сторож очень удивился, когда к нему подошла миссис Крам и попросила сдать ей домик. Он предостерег ее. Сказав, что ночью здесь бывает холодно. Но если бы тот знал, что перед ним стоит волшебница в чистом виде, то он явно бы понял, что сморозил глупость. Однако он коротко хохотнул и протянул Гермионе ключи от дома. Конечно, она могла и не платить за аренду, а просто воспользоваться тем, что она волшебница. Но этого не позволяло ее воспитание. В предвкушении долгожданной встречи. Гермионе не сиделось на месте. Когда все приготовления были окончены, все свечи и украшения расставлены по своим местам, она села на кровать и, зажмурив глаза, произнесла: - Рон! Она знала, что он не явится в ту же секунду. Некоторое время она сидела с закрытыми глазами и ждала, но потом, поняв, что Рон не сможет явиться даже через минуту. Открыла и осмотрела помещение. Она в душе понимала, что все эти украшения сущая глупость. Все это только безделушки, но они придают сердцу волшебство. Нет, совсем не то, что творим мы волшебными палочками. Оно другое. Невидимое. Оно заставляет сердце радоваться, а в произведении с любовь, заставляет настроение поднимать до самой высочайшей планки. Она вновь оглядела и улыбнулась, но совсем скоро улыбка прошла. Рона до сих пор не было. Гермиона решила, что у Рона какое-то дело, и он вот сейчас появится. Быстро отбросит дело и появится, он же обещал. Но он не появился. Не появился и через десять минут и через пятнадцать. Глаза начало пощипывать от разочарования и боли. «Он не мог не прийти», - крутилось в голове. - Рон! Рональд Уизли! – повторяет она уже более злым тоном. Она злиться. Злиться на рыжеволосого мужчину за то, что он никак не приходит. После получаса ожидания Гермиона перестает контролировать свои эмоции. Теперь она просто сидит и плачет. Мысли о том, что Рональд решил закончить их отношения, а записку написал лишь для того, чтобы встретиться и сказать, что все кончено, не покидают голову волшебницы. Она встает и начинает задувать все свечки, некоторые скидывает на пол. Они уже не горят, но все еще жидкий воск разливается по ковру. Она успокоится и уберет, но не сейчас. Ей хочется побеситься. Сорвав все глупые гирлянды, она засовывает их в мусорный пакет и хочет выкинуть вон. Убрав все то, что она успела приготовить, женщина вновь садиться на кровать и обхватывает голову руками. «Глупая, зачем тебе все это. Он же был твоим прошлым, зачем ты вновь воскресила его в своем сознании и позволила ему так сильно приблизиться к твоей душе? Какая же ты дура Гермиона Грейнджер», - думает девушка и ревет, как вдруг ее не охватывает более безумная мысль. «А вдруг с ним что-то случилось?». Эта мысль как будто бы отрезвляет женщину и заставляет затихнуть все всхлипывания. Гермиона вскакивает с места и накидывает плащ. Мысль о том, что непременно нужно нестись в Лондон, чтобы узнать, что с ним случилось, руководит всей сущностью волшебницы. И вот, когда она открывает дверь, за спиной слышится хлопок. Грейнджер оборачивается и своими проплаканными глазами смотрит в голубые глаза волшебника. «Пришел», - думает она, но так и остается стоять на месте, давай волю новой порции слез. Ведь слезы, это просто вода. ***

Тебе не остановить лавину, Которая мчится по холмам. Ты можешь попытаться остановить смену времён года, девочка, Но, ты ведь понимаешь, тебе это никогда не удастся. (с)

Что делать, если злость, пожирая тебя, изнутри вырывается наружу и заполняет всю твою мозговую деятельность, превращая тебя в какого-то латентного маньяка. Хочется крушить всё на своем пути, хочется сломать пару а может даже все и сразу кости одного квиддичиста, хочется восстановить, наконец, ту чертову справедливость, о которой пообещал однажды маленькому мальчику. Мальчику, который тебе верит и уже, поэтому ты не можешь, просто не смеешь подводить его ожидания. Хотя дело не в Игоре, дело в той женщине, которую ты любишь и не хочешь давать никому в обиду, женщину которую ты будешь защищать, даже если тебя убьют, женщину, которая для тебя дороже всего. Правда нюанс был один и весьма много значил – Гермиона Грейнджер была не его женой, она носила фамилию Крама и уже только, поэтому он мог прикасаться к ней, но, черт возьми, бить ее он не имел права. Просто как человек, просто как мужчина, просто как верный муж. Не имел права, и, тем не менее, позволил себе подобное. Мужчина сделал резкое движение рукой, и сахарница, которая стояла возле чашки горячего ароматного чая полетела на пол. Женщина, моющая посуду вздрогнула и обернулась, этот шум даже напугал мальчика, который сегодня не обладал большим аппетитом и ковырялся в своей овсянке. -Рон, аккуратней же! – Женщина бросилась поднимать осколки и посмотрела на нахмуренные брови мужа, тот явно был зол, что же могло вывести его из себя в раннее утро? – Ты в порядке? – Осторожно спросила она, наблюдая за его лицом. Рон сдержанно кивнул и ответил: -Да, со мной всё нормально. – - Сейчас надо было извиниться перед женой за доставленные ей хлопоты и порчу семейного имущества, но мысли были еще где-то там и не хотелось возвращаться в реальность, даже если злость вырывалась из глубин души круша всё на своем пути. Заметив, что уже и сын как-то странно наблюдает за тем как отец со злостью сжимает газету, порвав ее с края, он вздохнул и объяснил домочадцам. – Проблемы на работе, вечно этот Барни Шменсон из Румынии задерживает товар, а у нас срочный заказ и совсем не хочется подводить постоянных клиентов. Объяснение звучало более-менее убедительно, хотя бы потому что этот Шменсон действительно был еще тем мерзавцем на которого жаловался рыжий мужчина при любой возможности. -Рон, ты же сегодня отвезешь Арти в школу? -А? Что? – Голос жены вывел мужчину из недавно воцарившегося равновесия, он уже читал о новом декрете Министерства Магии, как вдруг Мэган решила его отвлечь. -Ты же обещал его отвезти позавчера, ты забыл? Ох, милый, у меня срочная работа в Гринготтсе, честно, если бы я знала… Рон посмотрел на блондинку, завидя в ее глазах беспомощность он кивнул: -Да, ладно, всё нормально, беги по своим делам, думаю, Джордж не впадет в депрессию, если я немного опоздаю. Женщина поспешно поцеловала мальчика в щеку и, поправив по старой традиции рыжие волосы мужа, закрыла за собой дверь. Рон подождал, когда Арти с мученическим видом допил чай и, улыбнувшись, кивнул ему, приглашая, отправиться в небольшое путешествие. Мальчик вздохнул и, отодвинув стул, соскочил на паркет. Рон захватил рюкзак сына, удивляясь тому сколько же им в этой маггловской школе задают, может быть поэтому рюкзак сына был полон огромных книг, весивших не меньше одного из маленькив чемоданчиков Хоуп. -Как дела в школе? – Рон улыбнулся, глядя на сына и заводя машину, та в последнее время вела себя очень странно, видимо нуждалась или в ремонте или в каком-то специальном магловском уходе о котором бывший мракоборец совсем не знал. – Задают много? -Достаточно. – Скривился мальчик, а потом тихо сказал. – Наш преподаватель истории сделал мне вчера выговор, я ему сказал, что первыми появились драконы, как мне рассказывал дядя Чарли, а он говорил про каких-то динозавров и сказал, что я всё придумал. Почему он мой учитель, если даже не знает про драконов? – Арти кинул свой вечно мудрый взгляд голубых глаз в сторону отца, и Рон вздохнул. Мальчик только недавно пошел в первый класс маггловской школы и видимо ему трудно давались подобные вещи, хоть он с Мэг провели с ним воспитательную беседу по этому поводу, чистокровному волшебнику было трудно привыкать к совсем другому миру, но, увы, позволить домашнего обучения из-за всеобщей занятости эти двое не могли. -Не обращай внимания. – вздохнул Рон. – Маглы о многом не знают. Но в тоже время мы не можем считать, что лучше их. Помнишь тебе дедушка Артур рассказывал про их изобретения? Они тоже преуспевают, видимо только потому, что им не хватает магии, и… - но мужчина не смог заговорить, машина вдруг странно дернулась и заглохла посреди маленькой трассы. Из переднего отделения повалил странный едкий дым. – Приехали. – мрачно сказал мужчина, вылезая вслед за сыном из машины. Это магловское «изобретение века» сломалось и Рональд Уизли совсем не знал как без магии его починить, а как с магией тем более, с техникой он никогда не дружил, в отличии от его отца. -Я опоздаю в школу. – Тихо сказал мальчик, с какой-то грустью смотря на машину, которая им уже не могла пригодиться. -Эм… - мужчина растерянно оглядывался вокруг, ища какую-то помощь в решении данной проблемы, как друг из его кармана брюк послышался до боли знакомых голос, который назвал его имя. Рыжий побледнел и сжал пальцы, сейчас был самый не подходящий момент для этого, но ему надо было, и увидеть женщину и в тоже время он же не мог бросить своего сына посреди трассы. Хаотичность мыслей не давала сосредоточиться. – Не волнуйся Арти, я вызову такси, они тут часто ездят, остановим что-то. -А у тебя есть магловские деньги? – спокойно поинтересовался мальчик, развеивая последние надежды мужчины. Рон с какой-то миной на лице покачал головой и посмотрел вокруг, только поле, поломанная машина, и ветер. Можно конечно было бы использовать… -Трансгрессируем? – обрадовался Рон, не желая упускать из головы внезапно возникшую идею. Мальчик расширил глаза и быстро замахал головой: -Нет-нет-нет, папа я ненавижу трансгрессию, меня тошнит после нее. – Он, и это была правда, у Арти была какая-то глупая непереносимость на этот счет, что ни говори. -Ладно, – тихо сказал Рон, -пошли пешком, тут минут 30, верно? – На самом деле там было гораздо больше, но мужчина себя утешал этим фактом, и когда они наконец дошли до школы мальчика, срок их хождения превысил минут пятьдесят. Объяснив ситуацию учительнице, Рон удалился к изгороди и убедившись, что за ним никто не наблюдает, наконец, достал свое «средство передвижения» и открыв крышку, запустил в себя совсем слабый лучик света, казалось бы еще пару минут и его уже бы никто не ждал. Сегодня видимо был день неудавшейся романтики. Рыжий оказался в милом помещении, которое недавно было украшено, сейчас же напоминало вид взломанной квартиры, создавалось впечатление, что кто-то специально сорвал со стен украшения небрежно бросив в ближайший мусорник и разлил воск по дорогому ковру, хотя мужчине было всё равно, плевать, ведь в этом помещении сейчас была та, которая была ему нужна больше чем что-либо вокруг. -Милая…- прошептал мужчина, и быстро преодолев комнату, заключил ее в объятия, прижимая ее к себе и вдыхая такой желанный и дурманящий голову аромат волос. – Как же я скучал…- наконец выдохнул он, с момента их встречи прошло совсем мало времени, и всё же мужчина успел соскучиться, безумно соскучится. По ее лицу текли слезы, а он вытирал их рукой и шептал. – Прости меня, прости, я очень виноват, я должен был отвезти сына в школу, и машина сломалась, а тут ты…Я же не мог его бросить посреди дороги? Не мог, ты же знаешь. Я всё утряс и тут, ох, милая не плачь, прости меня, я должен был знак какой-то подать, но черт тогда вообще из головы всё вылетело, эта дурацкая машина и эта школа еще, я просто… - Вдруг голос мужчины утих, его взгляд уже был обращен не на карие глаза любимой, а исследовали кожу вокруг него, та была синеватой и виднелась ссадина, при чем создавалось впечатление, что кто-то старательно пытался всё это скрыть, но забыл, что слезы смывают любую косметику и сейчас Гермиона предстала перед ним совсем не в том виде, в котором бы хотела. – Что это?! – резко спросил мужчина, переходя на более уверенный тон, проводя рукой по ссадине, едва касаясь воспаленной кожи. – Гермиона, черт возьми, что это такое? Она не сможет уйти от ответа, не сможет придумать что-либо, ведь ее собственные слезы смыли ее маскировку, и следы преступления были видны на поверхности ее лица. Сколько же раз она скрывала подобное? Нет, не только на лице, еще может где-то в глубине в себя, переживала день за днем эту боль, мучила сердце осколками разбитой жизни и сейчас сама себя сдала в руки этому рыжему мужчине. Но в отличие от всех, кто был рядом с Грейнджер, он любил ее, любил по-настоящему, так как никто никогда не любил, так как и в книгах никогда не писали, так как любят лишь однажды и сколько бы лет не прошло, продолжают любить, потому что в отличие от тех поделок, которые существуют в жизни каждого, у них с Гермионой была настоящая любовь. ***

Вдоль по коже тянется его рука, Незаметно, тихо и едва дыша, Открываешь тяжелые веки, Оставляя свой взгляд. (с)

Она стоит и продолжает реветь. Это такая защитная реакция. Знаете, когда начинаешь плакать, прямо сразу остановиться не можешь, потому что надо выплакаться до конца. А если ты этого не сделаешь, то тебе будет не по себе, будет плохо. Она плачет, стоя в объятиях мужчины. Она как будто бы еще не верит в то, что он пришел. Гермиона боится, что он просто плод ее воображения. А друг он сейчас растает и все? Но нет. Грейнджер просто чуть не сошла с ума от страха, что он не придет. Больше никогда не придет. Но он здесь. Он будет рядом с ней, потому что любит ее в той же степени, что и она его. Его теплые прикосновения на щеках заставляют понять, что все, что происходит сейчас – реальность. Что все, что она сейчас чувствует – настоящее. Его слова греют душу. Как же она только могла подумать о том, что он может не прийти? Разве такое вообще возможно? Забыв о том, что у Рона действительно есть дети, есть работа и просто так сорваться с места он не может, она тешила себя надеждами о том, что он явится по первому зову. «Эгоистка. Какая же я эгоистка», - думает она, прижимаясь к мужчине. - Рон, прости. Я не подумала о том, что у тебя могут быть дела, - сказала она тихим голосом. – Я эгоистка. Я думала только о себе. Прости меня, пожалуйста. Я просто тут… а тебя все нету…а я хотела…но сюрприз не вышел, - сбивчиво пытается произнести она, смотря в пол. Она тяжело дышит и всхлипывает от слез. Но волна спокойствия все-таки проникает в нее и постепенно она успокаивается. Быть может, так на нее действуют объятия мужчины и его нежный голос. Даже нет, не может быть, а именно он так на нее действует. Только Рон. Но нежный голос Рона превращается в серьезный так же быстро, как быстро произошло его появление в это съемном домике. Он смотрит на ее лицо и, кажется злиться. «Что такое?» - думает она. Синяк уже давно должен был пройти, ведь Грейнджер использовала ту самую мазь, которую продают в магазинчике Уизли. Помнится, на шестом курсе она ей здорово помогла, и синяк исчез через несколько часов после своего появления. Тогда никакие заклинания на него не подействовали, а мазь чудодейственным образом смогла убрать синее пятно с глаза юной волшебницы. Девушка заерзала на месте. Признаться Рону в том, что ее ударил Виктор, было равносильно их дуэли. А этого Грейнджер явно не хотела, потому что тогда весь их план с прикрытиями и тайными встречами полетит в тартарары. Семьи тут же развалятся, узнав об изменах своих половинок. А дети? Что же будет с ними. Думать о себе тут нельзя. Нужно подумать о ни в чем неповинных детках этих двух семей. Тут же голову Гермионы пронзает ужасная мысль. Какая же она глупая! Как она могла додуматься об этом только сейчас! Ведь мазь Уизли помогает только от синяков, полученных магическим путем! А как раз заклинания помогают от обычных. «Боже, мой! Как же я могла об этом забыть?» - думает она. Забывчивость это так не похоже на нее. «Я так и заклинание левитации могу перепутать с непростительными» - в ужасе думает она, но деваться уже некуда. Рон заметил синяк и теперь ей придется врать любимому человеку, потому что сказать правду она не посмеет. - Где? – спрашивает она, решая поначалу делать вид, что абсолютно не понимает о чем идет речь. Но тактика выбрана неверная. Долго притворяться, что она не замечает этого синего пятна, который она тщательно скрывала и надеялась, что мазь поможет его убрать, а как оказалось не помогла. Теперь еще и косметика смылась из0за этих чертовых слез, а значит он на виду, и ни малейшего шанса на отступления у нее нет. - А это… Я просто ударилась, - сказала она, быстро начиная придумывать про себя историю, как это она так умудрилась. – Я просто случайно не заметила, что дверь приоткрыта и ударилась об дверной косяк. Я просто была сильно увлечена книгой и не заметила. Я вот с утра намазала чудодейственной мазью, из вашего магазинчика, но я только сейчас поняла, что она помогает только от синяков, полученных магическим путем. А от таких помогают заклинания, а я похоже все перепутала, - сказала она, пытаясь придать голосу повседневный тон, что бы Рональд не заметил что она врет. Хотя она не была до конца уверена, что у нее это вышло. Ведь Рон знал ее с самого детства и явно мог отличить, когда она врет, а когда говорит правду. Но все равно больше никаких идей у нее не было, поэтому оставалось только надеяться на то, что Рон поверит в эту наспех придуманную сказочку. Легонько улыбнувшись любимому, она говорит: - Рон, не волнуйся. Уже не болит, - она тихонько прикасается своими губами до его щеки и закрывает глаза. Так давно об этом мечтала. Но мужчина как будто бы даже не замечает. - Ну что такое? Рон, правда, уже все в порядке, не переживай, - повторяет она. Ей совсем не хочется, что бы всю их встречу, они проговорили об ее синяке. Хотя, безусловно, если Рональд начнет копать вглубь этой истории он может наткнуться на интересную для него информацию. Но Гермиона будет держаться. Ее любимый не должен знать, что у нее проблемы с Виктором. Ему вообще лучше не знать о нем, тем более, когда они рядом. - Поцелуй меня, - просит она и поднимает на него глаза. Возможно, сейчас она похожа на заплаканного ребенка, такая же растроганная и беззащитная. Она так долго его ждала. Нет не сегодня. Те девятнадцать лет. Она смогла бы выждать еще. Готова ждать всегда. Только его. ***

Давай поиграем в море: Ты чайкой будешь, я - камнем, А волны - это все горе, Что вылилось в прошлом недавнем.(с)

Такая хрупкая, такая нежная, такая ранимая, она сейчас стояла перед ним, не сдерживая града слез, а он всё сжимал свою любимую женщину в объятиях шепча на ухо нежные слова и пытаясь успокоить, хотя с каждым ее всхлипом внутри мужчины тоже что-то надрывалось, как будто бы они были одним целым, и он просто не мог не чувствовать всего того спектра эмоций, который терзал ее ото дня в день и изливался в его сердце не менее чувствительным градом. Она пытается отвлечь его внимание, говорит о каких-то косяках двери, говорит о своей невнимательности, но он прекрасно знает, что Гермиона Грейнджер, которую он знал еще когда-то в школьные времена, и которую он ощущает рядом с собой сейчас не могла получить травму таким глупым способом. Порой наши достоинства нас и выдают, а случай с миссис Крам был тому наглядным примером. -Гермиона, господи…- Его пальцы, слегка касаясь, проходят вокруг раны, он как будто бы восстанавливает события, произошедшие с женщиной. Вот Крам стоит возле нее, наверное, он кричит, да кричит на нее, его лицо искажено яростью и злостью, его рука замахивается и оставляет на ее лице сильный удар, видимо она даже пошатывается на месте и дрожит от боли и оскорбления, а он будто бы выпустив пар приходит в себя или еще хуже - хочет продолжить свой спектакль новым градом ударов, даже не зная что где-то там за ним наблюдает его собственный сын. Слова, написанные детской рукой стают перед глазами и тело мужчины сотрясает невидимая дрожь, он зол и бессилен одновременно, он не хочет терпеть ее ложь про то, что ничего не было, но и не может рассказать ей о том, кто рассказал ему про этот преступный след. Он сейчас готов убить этого ублюдка, этого урода, который поднял на нее руку, картинки в голове не улучшают ситуацию. Они удручают, они заставляют Рональда сжимать кулаки, желание высказать истинную правду разрывает изнутри, а слова рвутся наружу, готовые стать концом или началом чего-то нового. Это чертовски сложно, но он просто не хочет забыть об этом. Так бы и было, только ее невинная просьба, ее взгляд, ее голос выдают и его желание, которому он не может сопротивляться какие бы адские муки злости не пожирали бы его изнутри. Он пытается, но смотря в ее глаза, понимает,что сдаваться в такие моменты гораздо приятней. Его губы сливаются с ее, это как будто бы долгожданный вдох для младенца, которого донедавна опоясывала пуповина из смешанных чувств отчаяния и боли. Это как будто бы новая жизнь, которая должна быть другой, должна быть лучше той, которую они сотворили сейчас. Но это очень короткая жизнь, и с придыханием отрываясь от ее губ, он чувствует, как кружиться его голова, а любимая унимает всю эту бушующую в нем злость своей какой-то слегка детской нежностью, но ему нельзя сейчас сдаваться, как бы ни хотелось продолжить целовать ее. Пусть он и хочет не отрываться от ее губ, пусть и хочет гладить ее спину, выписывая своими пальцами там странные узоры, и целовать ее шею, обдавая ее горячим дыханием, он ведь действительно этого хочет, но сначала…сначала их ждет что-то другое. -Нет… не сейчас… – он слегка отстраняется от нее, боясь поддаться этому сладкому соблазну, чувствуя как кружиться голова от ее духов и запаха волос, она может его очаровать, она может его повергнуть одним только прикосновением, но сейчас он не может показать свою слабость, он не может забыть о том, что где-то там есть кто-то, кто может причинять ей боль, он не собирается оставлять ее одну. -Гермиона, это не нормально…Ты конечно всегда получала отличные оценки, в отличии от меня, но я ведь тоже не идиот, пусть и завалил прорицание, но тут и ведуном не надо быть, что бы установить, что удары об косяки двери носят более квадратную форму. А этот расплывчатый, как будто бы напоминает… – Его голос выдает его взволнованность, а тем не менее мужчина старается быть твердым, старается показать ей, что знает лучше об этом, он бывший аврор, он уже насмотрелся не на одну такую ситуацию, он привык, что люди ему лгут. Но он не хочет, что бы этим кто-то сейчас была именно та единственная, образ которой он всегда носил и будет носить в своем сердце, чтобы, ни случилось. -Кто это сделал? – Его голос тих, а взгляд неотрывен. Она просто не сможет сейчас отвести свои глаза, не сможет соврать, даже если она выберет путь долгих отрицаний, этот рыжий не сдаться, он уже не тот мелкий трус, который однажды отпустил любимую женщину, он теперь совсем другой. – Скажи мне правду. – Он сжимает ее пальцы в своих и подносит ее руку к своим губам нежно целуя, он как будто бы молиться ей, он умоляет ее быть честной, он хочет дарить ей свою нежность, он хочет любить ее, даже в такие острые минуты, даже если где-то там ее ждет совсем другой мужчина. Пусть они фактически не вместе, пусть на их кольцах написаны клятвы, которые они приносили не друг другу, пусть у них дети совсем от чужих им людей, он знает точно, так как он любит ее никто другой просто любить не может. Вам такое и не снилось. Ему тоже порой кажется, что это всё сон, порой кошмар, а порой просто духовный подъем. А тем не менее чувства не убить, их можно приспать, можно запить большим количеством алкоголя, но эти чувства бессмертны, а значит они сильнее этих двоих, между которым с каждым словом ложи разрывается огромная бездна. И никто ведь не остановится. Это тоже сила любви. ***

Предпочитаю невозможность Предугадать Твоих движений осторожно Ждать, ждать, ждать Предпочитаю неизвестность Взглядов и слов И если выбирать, то честность Не выше, чем любовь (с)

А с ним все всегда, как в первый раз. Чувства и эмоции рядом с этим человеком не повторяются. Каждый его новый поцелуй обжигает с неведомой силой, согревая и успокаивая. Девушка закрывает глаза и поддается ему. Она готова проигрывать ему всегда, не смотря на то, что сама Грейнджер по натуре довольно сильная. Голова кружится, а тонкие пальцы уже заплелись в рыжих волосах мужчины. Глупые после слезные всхлипы мешают, что иногда вызывает у нее смех. Она так смешно всхлипывает и улыбается. Сейчас она похожа на ту самую наивную школьницу Гермиону, правда, все такую же стальную изнутри. Просто в слезах, ведь имеют же девушки право плакать? Все прекращается так же быстро, как и появление самого волшебника, который секунду назад так нежно целовал Гермиону. И снова допрос. Такое чувство, что она явилась сюда не на свидание к любимому человеку, рискуя своей репутацией, и не дай Бог здоровьем (о чем, кстати говоря, Рону вообще знать не следует). Она поднимает голову так, чтобы встретиться глазами с Роном. Девушка смотрит на него обижено, смешивая это чувство со злостью. «Сказать тебе правду? А уверен ли ты в том, что узнав правду, сможешь удержаться на месте. Сможешь остаться здесь со мной и не нанести вред нашим семьям и детям. Я не смогу», - повторяет она про себя. - Я же кажется, сказала, в чем проблема, - повторяет она более раздраженно. Она понимает, что, кажется Уизли догадывается о истинной причине появления этого незамысловатого синего пятна на щеке волшебницы. Но даже он не может быть наверняка уверен в этом, потому что тогда на платформе рядом его не было, а значит, видеть наверняка он не мог. А Виктор не пойман, не вор. – И как вообще мои оценки в школе могут повлиять на то, что я случайно врезалась в дверь? Разве мне это когда-то мешало? Тем более в школе ты был не таким любознательным, – говорит она обижено и косится в пол. – Каждому человеку суждено допускать глупости. Или ты пришел сюда для того, чтобы расспрашивать меня о всяких мелочах. Если бы было что-то серьезное, что я наверняка бы уж тебе рассказала, - добавляет она, сужая глаза. Сейчас ее злят не сами вопросы мужчины, а тот факт, что она может быть разгаданной. Как бы сейчас она не пыталась отвертеться, он ей все равно не поверит. Потому что, наверняка, волшебник припас свою версию произошедшего. Гермиона высвобождается из его объятий. Ей неприятно все, что сейчас происходит. Исключения, может быть, составляют поцелуи. Она поворачивается к нему спиной и отходит к окну. Ей совсем не хочется, что бы Уизли прекращал свои прикосновения и подарки нежности, но и бессмысленный расспрос ее выводит из себя. За окном утро, не самое раннее утро, когда на траве еще роса. Нет. Это утро, когда большая часть всего, что живет и обитает на земле - проснулось. Грейнджер смотрит за оконную раму на улицу. Сентябрьское солнце греет так, как будто на дворе май месяц. Небывалая погода для сентябрьской Англии, если учесть тот факт, что там дожди идут почти половину года. Волшебная погода. День создан для них, поэтому все разборки ни к чему. Она оборачивается с невинной улыбкой и вновь подходит к нему. - Прости. Я правда не хотела начинать здесь разбирательств. Я думала, что тот день мы проведем вместе, разговаривая о чем-то более приятном, - говорит она и нежно целует его в губы, привставая на цыпочки и едва дотрагиваясь до его щек своими пальцами. Она снова улыбается так, как будто бы ничего не произошло. Рона не зачем втягивать в проблемы своей семьи. Незачем все ему это знать. Пускай видит то, что она у нему чувствует, а ее отношение с Виктором – только ее дело. - Как ты смотришь на то, чтобы пройтись по маггловской набережной? – спрашивает она его, а сама уже тянет парня к выходу. Такую погоду просто нельзя упускать. Набережная реки спокойна в это время суток. Магглы тут бывают только летом, приезжая отдыхать сюда в отпуск. Многие предпочитают заграницу, но это только те, кто никогда не был в этом чудесном месте. Хотя, вполне вероятно, Гермионе это место кажется волшебным, потому что с ней рядом идет волшебник. И сильным его делает не только волшебная палочка, купленная когда-то у мистера Олливандера в Косом переулке, нет. Сильным его делает любовь к ней. А она ловит каждую его улыбку и смеется как девчонка. Как будто бы семнадцати лет как и не бывало. Все те же дети, только с более серьезными проблемами идут по набережной. Волосы Гермионы треплет ветер, но это ни капли ее не смущает. Ей не холодно потому, что рядом он. Все их проблемы, которые присутствуют в реальной жизни сейчас далеко, потому что в их жизнях есть сказка, сказочные встречи. Они как дети верят в нее и радуются словам и прикосновениям. С той же наивностью. ***

Я сегодня смеюсь над собой Мне так хочется счастья и ласки, Мне так хочется глупенькой сказки, Детской сказки наивной, смешной.(с)

Не удивительно, что женщина не хотела ни в чем признаваться. А чего он ожидал? Неужели думал, что эта гордая гриффиндорка, жена известного квиддичиста и мать юного гения так просто расколется под пристальным взглядом голубых глаз бывшего мракоборца? О, нет, эта девушка смело противостояла пыткам психопатки Лейстрандж, так что рыжий для нее был слабой заменой и не представлял такой уже угрозы. И всё же, он хотел знать правду. Даже не так, он ведь знал ее, он просто хотел услышать эти слова из уст Гермионы, нет, не для того, что бы помчаться выяснять отношения с Крамом, хотя это был не такой уже и плохой выбор, а скорее потому, что просто хотел, что бы она ему доверяла, доверяла больше чем кому-либо, доверяла так, что бы он узнавал о таких происшествиях не с писем ее сына, а сразу от той, которую он так страстно целовал при встрече. И все равно ответ был – нет. Ей легче было сейчас устроить истерику, закатить сцену и поссорится с Уизли как будто бы они в школе, это было для нее легче, чем просто сказать правду. Мог ли Рональд ее винить? Мог бы он сейчас рассказать, что знает? Несомненно, мог, но к чему это бы привело? К обрыву в отношениях и глухой обиде, к новой истерике и битью посуды, к новой разлуке с длительностью в вечность? Нет, он не мог этого допустить. После еще одного нежного поцелуя, он сдается, понимает, что бесполезно менять ругань на такие моменты нежности, пусть он и слабак сейчас, но он счастлив, а значит, этот разговор можно просто перенести на другое время, нет не на сейчас а на чуть позже, когда будет подходящий момент – она ему всё расскажет, но пока всё слишком-слишком неоднозначно. -Ладно. – Вздыхает мужчина и нежно целует ее в нос.– Прости за настойчивость, что поделать профессиональная привычка от предыдущей профессии, даже не знаю как избавиться.- Он слабо улыбается, внимательно смотря на нее и постепенно успокаиваясь. Видимо ее поцелуи не только добавляют в его кровь таких «счастливых» эндорфинов, они действуют еще как валерьянка, для него они стопроцентно – то, что доктор прописал. -Идем, у меня сегодня законный выходной, так что я могу насладиться тобой и этим днем. – Рон улыбается и подчиняется женщине, которая его вытягивает на улицу. Вариант быть узнанными кем-то на улицах слишком мал, кажется они далеко от Лондона, да и набережная исключительно место развлечений для магглов, вряд ли кому-то из волшебников захочется тут провести время, если ты владеешь трансгрессией и можешь себе позволить секундный и бесплатный перелет на Канары, например. А на набережной полно людей и плевать, что сегодня выходной, вокруг дети с пожилыми нянями, подростки, которые гуляют друг с другом за ручку, компании, которые смеются над очередной шуткой их вожака и эти двое, которым точно не место тут, но им всё равно хорошо, потому, что нет времени подумать о том соответствуют ли они этому миру, они соответствуют своим чувствам, а это самое важное. Еще одна его шутка и она смеется, порой ему кажется, что уже только в ее смехе заключен весь мир, ведь можно ни о чем не думать, хватает блеска глаз и звонкого смеха, хватает этой глупой влюбленности, от которой не спрятаться и не скрыться. -Мистер, поучаствуйте в нашем соревновании, Вы можете выиграть для вашей жены инкрустированный настоящими камнями браслет. – Энергичный голос доносится откуда-то сзади и рыжий оборачивается в сторону шума. Его зовет какой-то веснушчатый блондин, который улыбается во все тридцать два зуба и зазывает народ потратить деньги на какое-то неопределенно развлечение. Этот браслет видимо куплен в ближайшем магазинчике и сделан из пластика и камней, которые можно найти на любом пляже, но почему-то его улыбка и жизнерадостность не оставляют Рона равнодушным и он несмотря на это принимает вызов. -Какие условия? – спрашивает рыжий, делая вид, что будто бы еще не решился принимать ему участие или нет. -О, сэр, тут всё просто. – Уверяет его блондин. – Вам просто нужно попасть три раза мячом в эти корзины, но мяч нужно кидать не по прямой траектории, а так чтобы он стукнулся об стенку и рикошетом попал в искривлено установленные корзины. Задание не такое легко, если честно, но я уже говорил, что у нас сегодня соревнование? Так вот, первые три попытки Вам даются бесплатно, а за остальное придется доплачивать. - Всё так просто? - рыжий ухмыляется, он знает больше, чем этот блондин, он знает, что он не зря в школе был лучшим вратарем и прекрасно знает как и когда и по какой траектории должен лететь мяч что бы попасть в какое-то из колец, да и что ни говори, а Рональд Уизли – волшебник и если он чего-то хочет, у него всегда это получится, хотя бы в мире магглов. И, о предсказуемое чудо – все три попытки истрачены и ни одной впустую. Сзади стоят обескураженные зрители, у которых ничего не получалось до этого и блондин-зазывала слегка рассеяно глядит на победителя, клепая глазами и не понимая как же так у этого рыжего всё ладно получилось всего лишь за три попытки. Чудеса, да и только. -Ничего себе, мистер, а вы не просты. – Парень улыбается и протягивает ему браслет. – Не расскажите в чем ваш секрет? -Да запросто! – так же открыто улыбается Рон. – Я просто волшебник. Парень смеется, ему нравится шутка Рона, правда он совсем не шутил, но кому какое дело, верно? -Не хотите говорить, ну и ладно. Удачного Вам дня, сэр. Кстати, у вас очень красивая жена. -А то! – улыбается Рон. – Я готов ей это каждый день говорить. – Он берет женщину за руку и отходит с ней от прилавка, останавливаясь недалеко от перил спуска, он берет руку женщины и натягивает на нее браслет. Да, пусть от куплен в каком-то дешевом магазинчике и даже на рынке магглов не представляет из себя какой-то ощутимой ценности. Но сегодня, сейчас Рон Уизли его выиграл, выиграл для любимой женщины. А значит, он стоит намного больше, чем любое другое ювелирное изделие. Сейчас он идет рядом с ней, держа ее за руку и улыбаясь, немного напыщенно и всё так же искренне. Кому какое дело, что они не настоящая супружеская пара, если они действительно любят друг друга? Кому какое дело, что он обычный предприниматель с неудавшейся личной жизнью, если он действительно любит идущую рядом с ним женщину? Кому какое дело, что им надо скрываться от других себе подобных волшебников и быть честными лишь среди подобных магглов? Сегодня он победитель и у него есть всё – время, любимая женщина и радость успеха, к чему плохие мысли. Вперед за счастьем. ***

Я опасаюсь, будет хуже, Чем могло бы быть Мне говорят, что все, что нужно Жить, жить, жить А я пью из неизбежности, Из небытия И если выбирать, то нежность Лучше, чем яд (с)

Как приятно вновь почувствовать себя по-настоящему нужной и счастливой, как маленький ребенок. Искренне смеяться над шутками любимого человека и дарить ему свои улыбки, в ответ на его нежность и слова. Отдаваться эмоциям полностью и без остатка, не боясь, что кто-то сможет тебя разоблачить. Непосвященные в сложные отношения Рона и Гермионы магглы улыбаются, когда видят парочку, гуляющую по набережной и участвующей в каком-то обычном конкурсе, который проводится здесь почти ежедневно. Магглам нравится иллюзия волшебства, поэтому они творят фокусы, розыгрыши и конкурсы, в которых простым людям сложно победить. Гермиона лишь улыбается на растерянную улыбку организатора акции, когда Рон выигрывает приз. Видимо до этого дня победителей не было, а если и были то единицы. Конечно же, ему не понять, ведь только что в его акции поучаствовал самый прекрасный и любимый волшебник в мире. Гермиона весело смеется, когда понимают, что вокруг стоят магглы, которые, в отличие от нее, не понимают ничего. «Конечно ты волшебник, - думает она, - иначе бы ты не смог дарить для меня эти волшебные дни, волшебные минуты, прикосновения и счастье. Как же я не хочу, чтобы все это заканчивалось». Но время непостоянно. Его нельзя остановить даже в том случае, если ты волшебник. Все течет свои чередом, а значит, каждая минута приближает момент расставания, а новая встреча будет только через неизвестное количество времени. Сейчас она просто идет, держа его за руку, как тогда. Наверное, Гермиона никогда не сможет простить себе той ошибки молодости. Никогда не сможет повернуть время вспять, чтобы все исправить. Такой способ существования, как нынешний ей совсем не пригож. Она живет только в моменты встречи с рыжеволосым волшебником, а все остальное время она просто существует. И этот тяжкий способ существования, подле нелюбимого человека угнетает до невозможности, что в скором времени может станет так, что те редкие встречи, которые случаются между Роном и Гермионой перестанут заполнять пустоту в душе миссис Крам и тогда выход из ситуации будет неизбежен. Сейчас говорить Рону вновь о том, что вот так всю жизнь они все равно не смогут прожить - не стоит. Постоянно терзая себя Гермиона в конечном итоге просто не выдержит. Она каждый день находится на грани срыва и лишь несколько часов, проведенные в ванной со слезами успокаивают. Всевозможные успокоительные настойки и алкоголь больше не лечат. У нее есть сын и Рон – два утешения, для которых стоит продолжать жизнь, но если брать во внимание все тот же факт о том, что вечность продолжаться эти короткие встречи не могут, что она на грани того, чтобы потерять одно из двух в лучшем случае. От этих мыслей улыбка постепенно сползает с лица Гермионы. Снова заводить свой разговор с Уизли о том, что все это неправильно и надо как-то постараться поменять их положение не имеет смысла. Все повторится вновь, неся за собой слезы и тупик. Целый день в компании любимого мужчины, что может быть прекраснее? Гермиона белой завистью завидует всем женщинам, которые могут испытывать это чувство изо дня в день. Что каждый день эти женщины просыпаются рядом с любимыми и говорят им теплые слова. Хотя наверняка многие не видят своего счастья. Ведь верно говорят, что мы не ценим того, что имеем. Мы тешим себя пустыми мечтами. Гермиона опускает глаза на браслет, который выигран для нее Роном. Он как будто бы стал символом их любви. Она с огромной любовью отнеслась к простой маггловской безделушке. Слишком сентиментальная стала. Слишком. Как и все хорошее день когда-нибудь заканчивается. Поэтому сидя в летнем кафе, которое закроется на зиму только через несколько дней или недель, Гермиона посмотрела вдаль. Солнце уже простилало красную дорожку на глади воды, а значит время их встречи подходит к концу. Бокал красного маггловского вина в руке и теплый взгляд голубых глаз. - Я люблю тебя, - говорит она. – Спасибо тебе за прекрасный день. Вот теперь кажется пора. За весь день Гермиона ни разу не спросила любимого о том, останется ли он с ней до завтра или отправится к семье сегодня же. Ей казалось, что она просто не имеет на это права. Он женат и она не может диктовать ему свои условия. Она будет просто любить и соглашаться на все. Потому что любит, как любят только в красивых сказках и клянет себя за то, насколько слепа она была в молодости. Ей сейчас так хочется заплакать, а потом рассказать, что все-таки за синяк на ее щеке, что у нее все плохо и она просто больше не может жить так. Но вновь возвращаться к тому разговору она не сможет, потому что знает реакцию Уизли. Она будет жить для него, по его правилам. Она согласна на это. Алкоголь обычно развязывает язык, но сегодня миссис Крам держится стойко только от того, что семнадцать лет закаляла свою волю и терпимость чужой фамилией - Крам. Сейчас кажется, что слов для объяснения всех эмоций и чувств становится мало. Она ужасно боится того, что в следующий раз удар Виктора может повториться. Он наверняка все понял и теперь будет постоянно этим попрекать. Он совсем не глупый, но прекрасно понимает всю ситуацию, а может просто так, кажется Гермионе. Но возвращаться домой после очередной встречи с любимым становиться все страшнее. Сегодня она не вернется ночевать в поместье Крамов, потому что уверена в том, что ее муж уехал в командировку. Даже если Рон уйдет домой, она останется здесь, чтобы подольше сохранять в душе атмосферность дня, если Рон останется с ней – это будет лучшим подарком. Ведь он волшебник. А Гермиона верит в волшебство.