Учебные страсти

Жизнь вернулась в своё привычное русло, только теперь жизнь Диан разнообразил Мерван. К учебе добавились постоянные свидания и море нежности, не говоря уже о поцелуях. Хоть парочка и старалась не показывать свои отношения в стенах университета, но ведь так трудно удержаться от соблазна и не утащить своего парня в укромный уголок, где их не заметят, и целовать, давая понять, насколько по нему соскучились. Маэва с Флораном лишь закатывали глаза каждый раз, что Диан влетала в аудиторию с широкой улыбкой и стёртой помадой. Особенно когда вскоре после неё появлялся профессор с идиотской улыбкой и следами той самой помады по всему лицу. Порой их шалости заходили дальше, и тогда парочку можно было увидеть в водолазках и шарфах. Профессор Локонте не мог перестать шутить на эту тему. — Что это у вас с шеей, мадемуазель Диан? — Я упала… — Упали на чьи-то губы? После этого аудитория взрывалась хохотом, пока бедная девушка прятала покрасневшее лицо за учебником. Однако учёба и отношения своим ходом, но приближался Хэллоуин, на котором студенты должны были представить свои художественные способности, а также знания в кино, чтобы получить основную оценку по медиакультуре. Было необходимо воссоздать танцевальную сцену из фильма, который назначил паре профессор Резенде, с максимальной точностью. Диан и Флоран выли волком. Если Дассини, хоть и не будучи танцором, более или менее справлялась, то Флоран вообще не умел двигаться. Так что недотанцором пришлось идти на театральный факультет и просить у подруги Мота Кандис давать им уроки танго. Иначе о зачёте можно было забыть. Наконец наступил тот самый день. Моран с Римом сидели в жюри. Резенде тоже бы к ним присоединился, но уже позже его выступления с Мелин. Флоран же с Диан пропали ещё за час до выступления, и блондинка не отвечала ни на сообщения, ни на звонки своего парня. Мерван волновался. Волновался он не только за не отвечавшую на все его сообщения девушку, но и за свой собственный номер. Он оставил весь реквизит в рюкзаке, который по глупости своей сдал в гардероб. Что если он не успеет переодеться и подведёт всех? Ну, а ещё алжирцу было несколько неловко, когда он представлял, что ему придётся делать на сцене. Сейчас бы выкурить сигарету или выпить кофе, но ни того, ни другого под рукой не было. Были только Моран и Локонте: один спокойный, как удав, а второй слишком веселый. Вздохнув, брюнет напечатал очередное сообщение Диан на телефоне и, открыв блокнот, стал что-то вырисовывать на полях, ожидая начала вечера талантов. Лоран поглядывал в его блокнот, хмыкал, но ничего не говорил. Почему-то Риму казалось, что его друг тоже волнуется, только очень умело это скрывает. Наконец на сцену вышли ведущие. Шоу началось. Первыми номерами были студенты с курса Нуно, чтобы потом молодые люди потом могли насладиться шоу спокойно. Первыми выступали сам профессор Резенде с Маэвой — они повторяли сцену из мультика Рапунцель, когда потерянная принцесса танцевала на площади вместе с вором. Пара просто светилась от счастья, полностью поглощенная собственным счастьем, изящно выписывая причудливые фигуры танца. — Ну разве они не похожи на вас с Диан? Такие же влюблённые пташки! — прошептал на ухо Мервану Микеле. Однако вскоре номер подошёл к концу, и Резенде устроился в своём костюме за стол жюри, поцеловав напоследок Маэву в щёку, отчего та зарделась и с счастливым хихиканьем убежала за кулисы. Следующие номера быстро сменялись друг другом. Каждый студент постарался на славу и номера были прекрасными. Во время выступлений Мерван, как и все сидевший рядом с ним, делали пометки у себя на листках. Мужчина подчеркивал имена своих фаворитов, писал на полях пара слов и вновь устремлял свой взор на сцену. Некоторые номера были откровенно скучными, поэтому алжирцу составляло большого труда смотреть на выступавших, чтобы не обидеть участников. Благо опыт работы со студентами помог ему в этом. Танец — это все-таки не нудный доклад о традициях письма, который читается с листа нудным голосом. Когда ведущие объявили следующих участников, Рим замер, с любопытством глядя на сцену. Он предвкушал увидеть нечто прекрасное, и все его ожидания превзошли себя. На сцену вышел Флоран с аккуратно зачесанными волосами и в изящном костюме. С другой стороны сцены к нему медленно вышла Диан в точно таком же платье как у Николь Кидман. В глазах обоих был странный блеск. Зазвучали первые ноты и партнёры вступили в жгучий танец, пока хриплый голос Флорана заполнил пространство. — Will drive you will drive you will drive you MAD! Roxanne! You don't have to put on that red light, Walk the streets for money, You don't care if it's wrong or if it is right. Roxanne! You don't have to wear that dress tonight. Roxanne You don't have to sell your body to the night. Флоран крутил Диан как куклу в своих руках, с силой хватаясь за её изгибы, медленно изучая руками тело под платьем, поглаживая обнажённые плечи. Казалось, будто он всем показывал что это его и только его. И никому больше не повезёт прикоснуться к этому телу, к этим мягким формам. Рим подался чуть вперёд, как заворожённый глядя на сцену, где разворачивался настоящий спектакль. Его сжигала ревность, а вместе с тем обожание к Диан перерастало в необъятное нечто. His eyes upon your face, His hand upon your hand, His lips caress your skin — It's more than I can stand! (Roxanne!) Why does my heart cry? (Roxanne!) Feelings I can't fight. You're free to leave me, but just don't deceive me And please believe me when I say «I love you». А тем временем Диан не уступала своему партнёру в танце, порхая в его руках и извиваясь, но не даваясь. Резкие движения, крепкая хватка и полыхающий огонь в глазах. Сейчас Дассини была действительно похожа на танцовщицу из кабаре — показывалась во всей красе, зная, что никто не тронет без дозволения. Roxanne! Why does my heart cry? You don't have to Put on that red light… Feelings I can't fight… You don't have to wear That dress tonight… Roxanne! Why does my heart cry? You don't have to put on That red light… Feelings I can't fight… You don't have to wear That dress tonight Roxanne! Roxanne! Roxanne! На последних строчках песни Мот с легкостью сорвал с девушки платье, обнажая под ним более лёгкую ткань. Диан заметалась по сцене, будто пытаясь сбежать, но каждый раз в такт мелодии Флоран перехватывал её, срывая очередной лоскут ткани. Так что под конец Дассини осталась лишь в «нижнем белье». На последних нотах девушка упала спиной на сцену, головой к судьям, выгибаясь и открывая рот будто в отчаянном крике, пока Флоран как хищник склонялся и тянулся к ней. Лишь когда последние ноты стихли, пара встала и поклонилась под шумные аплодисменты. Они широко улыбались и лишь после пятого поклона ушли за кулисы, подобрав одежду блондинки. Всё это время Диан смотрела на стол жюри с широкой улыбкой и ярким румянцем на щеках. Сидящий рядом с Мерваном Локонте нервно заёрзал, давая понять рядом сидящим, что у него встало просто уже с голоса Флорана. Состояние Морана и Мервана было не лучше. Преподаватель был взбудоражен, взведён до предела. Сердце стучало, казалось, уже в самом горле, а дыхание сбилось. Ещё несколько минут, алжирец смотрел на сцену, пытаясь поймать взгляд Диан. Ему было несколько обидно. Номер, конечно, это номер, но… Стоило ли показывать всем такую откровенность? Он закусил губу, сняв ногу с ноги и переглянувшись с Мораном, который, похоже тоже был очарован этой парой. Алжирец поджал губы и, сжимая ручку, написал что-то на своём листке. Так как Дассини и Мот были последней парой, судьям давали время, чтобы посовещаться. Сунув под нос Резенде и Локонте свой блокнот, мужчина тронул Лорана за плечо. Француз кивнул другу, пропуская его, а после, завершив свои записи, ушёл из зала следом, оставив публику в недоумении. Мерван быстро сбежал вниз по лестнице и, решив, что много времени затратит, если будет возиться в пространстве за сценой, решил переодеться прямо в гардеробе. Вместо джинс на алжирце оказалось что-то вроде кюлот. Вместо галстука он повязал пышный шейный платок, накинул на плечи сюртук, который раздобыл ему Лоран. Зачесав волосы назад, Рим надел завершающую костюм маску, скрывавшую только половину лица. Ну что же. Оставалось лишь надеяться на то, что быстрый подъем по лестнице не испортит его выступления. Через ещё минут десять Мерван уже стоял за кулисами, помогая Морану разобраться с техникой. Так уж вышло, что долго не получалось вырезать из музыкальной дорожки голос солиста, поэтому профессор делал все сам и запустить трек можно было только с его личного ноутбука, доверить который брюнет мог только своему другу. Благодарном улыбнувшись, Призрак Оперы отошёл в тень сцены. Зазвучала знаменитая мелодия, приятный женский голос, правда на записи, но вот из темноты появился Мерван, облачённый в чёрное. Загадочный, притягательный. Его голос манил в самые тёмные углы театра, в его подземелья. Он уносил зрителей за собой. Мерван, найдя глазами Диан, пел для неё. Внезапно музыка оборвалась, как раз на том моменте, когда вновь должна была вступить Кристин Даэ, но тут на сцену вышел профессор Моран. Француз старался петь как можно выше. Несколько растерявшийся Призрак не сразу понял, что, видимо, возникли трудности с техникой, и его друг решил взять все в свои руки. Однако, это замешательство длилось недолго и несколько странный «сладостный дуэт» продолжил звучать. Алжирец подошёл к Лорану со спины и, обняв за талию, продолжал петь. Последний же «восторженно» смотрел на Призрака, поддаваясь его движениям. — Пой для меня, мой Ангел! — воскликнул Мерван, резко отстраняясь от мужчины. — Пой же! Моран упорно старался брать самые высокие ноты, на которые был способен. — Пой мне! — их голоса оборвались. Мужчины с трудом старались оставаться серьезными. Публика взорвалась смехом и аплодисментами. Никто не ожидал такого окончания вечера. Люди начали вставать со своих мест, чтобы показать, насколько им понравилась выходка преподавателей. Однако место Диан пустовало, а сама девушка куда-то исчезла из зала. Когда публика зааплодировала, поднявшись со своих мест, Мерван и Лоран уже не могли сдерживать свой смех. Переглядываясь с друг другом, они смеялись, обнявшись и отвешивая поклоны зрителям. В какой-то момент Мервану показалось, что они недостаточно раскрыли образ, а, может, преподавателю хотелось просто пошалить ещё, ведь когда ещё могла выпасть такая возможность. Брюнет дождавшись момента, когда аплодисменты немного поутихнут, прежде чем громко произнести одну из реплик Призрака, прежде чем коротко поцеловать свою бородатую Кристин. Кристин опешила, а потом и вовсе надулась. Под смех и одобрительные возгласы, оба профессора скрылись за кулисами. По французу казалось, что он готов был защитить своё оскорбленное девичье достоинство, но смех был гораздо сильнее, поэтому Лоран уже совсем скоро не сердился. Он как раз хотел объяснить другу причину, по которой на его взгляд выключилась музыка, потому как Мервана, чуть не выронившего сумку с ноутбуком из рук, буквально утащили в запутанные коридоры за сценой. Чему-чему, а актовому залу университета стоило отдать должное, ибо устроен он был и выглядел, как зал небольшого театра. В нос тут же ударил запах алкоголя и духов Диан, а мягкие губы накрыли его в жадном поцелуе. — Стоит ли мне ревновать тебя к Кристин? — раздался со смешком голос Дассини прямо над ухом Рима. Девушка так и осталась в чёрном бельё от своего номера, накинув на плечи халатик. Всё началось с того, что перед началом вечера у Флорана началась истерика, и Диан не нашла ничего лучше, как утащить его в подсобное помещение и дать немного выпить для храбрости. И самой выпить для храбрости. Но, как оказалось, они оба легко пьянели, так что перед их номером эта парочка уже окончательно напилась и успела напридумывать кучу добавлений к номеру, как сцена раздевания, например. В итоге номер прошёл как в тумане из-за выпитого алкоголя. Но Диан чувствовала себя шикарно, видя на себя потемневшие глаза Мервана… и Морана. Алкоголь жаром разливался по телу, так что блондинка не торопилась переодеваться в свой тёплый свитер и джинсы. Однако когда из полумрака сцены вышел Мервана и запел, у Дассини из лёгких как будто вышибли воздух. И если когда на сцене появился Лоран, пьяный Мот ржал как конь, тот Диан лишь вслушивалась в сочетание голосов мужчин, чувствуя как сердце бешено забилось в груди, и какой-то другой жар разжигался в ней. Так что под конец номера блондинка ринулась за кулисы, желая просто переодеться наконец, чтобы выйти подышать свежим воздухом. Но на своём пути она наткнулась на далеко не невинно целующихся Нуно и Маэву. Чем они планировали заняться было очевидно. И тут Диан сорвало. Ей тоже этого хотелось. Хватит уже строить из себя монашку. Хотя, наверное, это алкоголь в ней говорил больше, чем здравый смысл. Поэтому блондинка выловила своего парня и теперь в какой-то каморке прижималась к нему. — Так что? Я могу спеть для тебя. О, и не только спеть… Ммммерррван… Господи, как же ты меня сводишь с ума. — пьяно шептала Диан на ухо Риму, периодически покусывая за мочку уха и играясь с серёжкой. — Я хочу, чтобы ты меня взял. Хочу быть твоей. Хочу, чтобы ты был мой. — здравый смысл окончательно утонул, оставляя лишь жгучее желание. Мужчина с трудом понимал, что вообще происходит. В спину ему упиралась какая-то палка — похоже, от швабры. Вокруг было тесно, стояли коробки с какими-то вещами, возможно, моющими средствами и прочими мелочами. Он почувствовал резкий запах алкоголя, от которого закружилась голова, как и от неожиданного жаркого, можно сказать собственнического поцелуя. Только сейчас до Рима наконец дошло, что его «похитительница» — Диан. Преподаватель, совершенно сбитый с толку подобным поведением, чувствовал, как желание предательски появилось вновь, но… — Ревновать Кристин? Бородатые девушки с такими формами не в моем вкусе, — попытался отшутиться алжирец, чувствуя, как губы пересохли от волнения. Облизнув их, мужчина постарался глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться. Действия француженки взводили его, заставляя кусать губы и ломать пальцы. Но, в отличие от Дассини, алжирец не был пьян и старался руководствоваться рассудком, хотя с каждой секундой это становилось труднее. — Диан… Диан, послушай меня, — брюнет шумно выдохнул, когда блондинка прикусила мочку его уха. Как было объяснить девушке, что он не хочет, чтобы все произошло вот так, когда от выпитого алкоголя она едва соображает, что происходит? Да к тому же, в какой-то пыльной подсобке, куда в любой момент кто-то мог заглянуть. Нужно было подобрать правильные слова, которые бы не обидели Дассини, но вернули бы ей хоть толику здравого смысла. — Поедем домой, — наконец произнёс Рим, чувствуя, как тонкие пальчики девушки уже пытаются развязать его шейный платок, — Пойдём. — Ммм? — Диан оторвалась от шеи Мервана, поднимая на него удивительно ясный взгляд для настолько пьяного человека. Но в следующую секунду на её губах расцвела хитрая улыбка. — Ты прав. Поехали. Здесь я не смогу насладиться тобой вполне. Таким красивым, горячим, соблазнительно прекрасным… Ммм, ты меня с ума сводишь. Но только боюсь, что нам придётся ехать к тебе, потому что у меня мы рискуем застать Маэву и Нуно за… делом. — и Дассини хихикнула, вновь припадая к шее алжирца, разбираясь с ремнем на его брюках. Мужчина с трудом находил в себе силы, чтобы не поддаться этому напору. Он мягко отстранил от себя Диан и, поправив шейный платок с ремнём, осторожно приобняв француженку на талию, чтобы она, не дай бог, не потеряла равновесия, вышел вместе с ней в пустой коридор. Следующей трудностью было провести блондинку в помещение, которое администрация выдела участникам в качестве гримерки. Найдя взглядом рюкзак Диан, алжирец, усадив свою девушку на маленький диванчик и бросив свои вещи рядом, Рим поднял сумку француженки и, достав из неё свитер, надел его на Дассини. — Если бы ты мне помогла, было бы гораздо проще, — брюнет чувствовал себя несколько неловко, держа в руках джинсы. — А зачем? Тебе не нравится вид? — Диан хихикнула и схватив своё длинное пальто, надела его, скрывая свою наготу. Подмигнув Мервану, Дассини закинула свои вещи в сумку и потащила мужчину на выход. Девушка постоянно смеялась, целовала своего парня и наровилась забраться к нему под одежду. — Нет, просто… Ты замерзнешь, — нечленораздельно пробормотал Мерван, подавая девушке её джинсы и наконец догадываясь снять с себя маску, скрывавшую часть его лица. Сунув маску в свой рюкзак, алжирец заторопился вслед за Диан. Он с ужасом ожидал, когда кто-нибудь выйдет из-за угла и застанет их. До этого момента люди могли просто догадываться об их отношениях, но не более, ведь явного повода парочка не давала, но сейчас. Брюнет мягко брал девушку за запястья, когда Дассини уж очень сильно увлекалась. Наконец, они оказались на улице, где уже вряд ли их мог кто-то заметить. Рим облегченно выдохнул, приобщимся девушку за плечи. Выйдя на улицу Диан немного успокоилась, слегка мерзливо прижимаясь к Риму. — Поехали? — Поедем, — они прошли немного вперёд и, зайдя в один из дворов, прошёл вместе с блондинкой к парковке. Усадив Дассини в автомобиль, мужчина почувствовал облегчение. Оставалось только доехать без приключений. Несмотря на все опасения Рима, дорога прошла спокойно в тишине. Диан как-то успокоилась, перестав постоянно хихикать, и вообще, кажется, задремав. Дождик тихо стучал по капоту машины, создавая даже некоторую романтическую атмосферу. Когда они приехали к дому, в котором жил Мерван, девушка аккуратно вышла из машины, вновь устраиваясь подле Рима, медленно доходя до подъезда, несмотря легко моросивший дождик. Блондинка с интересом осматривалась вокруг. Создавалось впечатление, будто она вообще протрезвела. Однако это было лишь обманчивое впечатление, хитрый шаг пьяного ума Дассини. Вот только терпения не хватило, чтобы полностью исполнить план. Сначала Мерван несколько недоверчиво посматривал на успокоившуюся девушку. Уж больно подозрительно она затихла, но вскоре алжирец расслабился, решив, что свежий воздух благотворно повлиял на блондинку, заставив её протрезветь. Минут тридцать они ехали в полной тишине под звуки дождя до дома Рима. Парковочные места пустовали, многие ещё не вернулись с работы, поэтому преподаватель остановился у самого подъезда. Забрав из машины все вещи и взяв за руку Дассини, брюнет поднялся на пятый этаж. Поднимались они крайне медленно, потому что француженку все-таки немного пошатывало. Он уже успел было вытащить ключи, не ожидая никакого подвоха. Стоило им оказаться у двери в квартиру Мервана, Диан прижала его двери, жадно целуя сначала губы, а потом шею, по пути забрав ключи из рук алжирца и открывая дверь в квартиру. — You have brought me to that moment where words run dry, to that moment where speech disappears into silence, silence. . . I have come here, hardly knowing the reason why. . . In my mind, I've already imagined our bodies entwining defenceless and silent — and now I am here with you: no second thoughts, I've decided, decided. . . — тихо запела на ухо Мервану на ухо француженка с хитрой улыбкой на губах, точно показывая какой посыл она вкладывала в эти строчки. И откуда в девушке взялась вся эта сила? Мерван вновь чувствовал, как вспыхивает от этих прикосновений и поцелуев. Он чуть не упал на пол, когда Диан открыла дверь. Её горячее дыхание опаляло его кожу, а запах духов и алкоголя мутил рассудок, как и слова, и интонации студентки. Внезапно послышался звук, похожий на падение какого-то предмета, топот лапок и в коридоре появилась пушистая кошка. Усевшись в стороне, она внимательно следила за хозяином и новым для неё человеком. Сняв обувь, Мерван подхватил так и льнущую к нему француженку на руки и, стараясь не наступить пушистому существу, поспешившему следом, на лапы или хвост, понёс её в спальню. Профессор усадил девушку на край кровати и, сняв с её ног обувь, а с плеч — пальто, поспешил отнести все вещи в коридор. Его все ещё не отпускала мысли, что белокурой красавице стоит проспаться. Диан удивленно посмотрела на голубоглазую белую кошку. Кошка в ответ удивлённо посмотрела на голубоглазую девушку. Это была некая битва двух женщин, которые пытались поделить своего мужчину. И тут либо они примут друг друга, либо у Рима начинались серьёзные проблемы в жизни. Спустя минуту гляделок Дассини протянула руку к комку шерсти, который, обнюхав предложенное, позволил себя гладить. Диан довольно улыбнулась, но её улыбка стала ещё шире, когда кошка притащила девушке одну из рубашек Мервана. Одна женщина коварна, но две… опасная смесь. Избавившись от свитера и корсета, который между прочим ужасно давил на грудь, француженка накинула рубашку Рима, не удосужившись её застегнуть из-за того, что ей было очень жарко. Подхватив на руки животное Дассини вышла к алжирцу. — Мы с ней сошлись на том, что ей нужно поесть, а тебе нужен секс. И если ты с первым быстро справишься, то поверь, сладкий, я сделаю из второго рай для тебя… Заслышав шорох, Мерван обернулся, чтобы тут же почувствовать, как сильно могут гореть кончики ушей. Нет, несомненно, мужчина не в первый раз видел практически обнаженную девушку, просто… Просто до этого все было не то, все было игрой, а не настоящим чувством, девушки были совершенно другими. Брюнет часто замечал, что, кроме красоты в них ничего и не было. Их очарование исчезало сразу после того, как ему открывалась их внутренняя пустота. Красивые куклы, живущие ради наслаждения — вот и все. Но Диан, Диан была другой. В ней чувствовался внутренний стержень, в ней таилась необъятная Вселенная, на которую ему удалось взглянуть лишь украдкой, увидеть лишь маленький кусочек. Он не думал, что француженка, нежная и одновременно строгая, покажет свою темную сторону. Если быть честным, то Рим вообще не представлял себе, что в блондинке может проснуться настолько порочное существо. А ещё он понимал, что ещё одно слово — и его силы воли уже не хватит, и он поддастся этому искушению. Преподаватель пару раз моргнул, смотря то на пушистую Баст, то на свою девушку. В его голове как-то не укладывалось, что это могла произнести Дассини. Нервно улыбнувшись, алжирец кивнул: — Да, я как раз собирался это сделать… То есть, покормить Баст, я имел в виду, а… Об этом мы поговорим позже, хорошо? — последняя отчаянная, даже жалкая попытка. Профессор поспешил на кухню. Хлопнула дверца холодильника, мужчина, открыв баночку, стал выкладывать в кошачью миску паштет. Диан тихо рассмеялась, отпуская на землю пушистую даму, которая тут же кинулась к долгожданному лакомству. Сама француженка же облокотилась на дверной косяк, наблюдая за действиями Мервана. Он был каким-то непривычно домашним. Хотя вообще с каждым днём общения Дассини замечала определённые изменения в поведении мужчины. От прежнего Дон Жуана не осталось ни следа. При том что с другими алжирец общался как и прежде — гордо, самоуверенно и немного нагло. Но стоило Диан появиться в поле его зрения, то он просто превращался в… розовую лужицу. Француженка недовольно качнула головой. Давало о себе знать количество выпитого алкоголя. Но от своей цели она отказываться не хотела. Точнее как. Её пьяный мозг решил, что прошло достаточно времени с того момента, как они стали парой и пора вступить в взрослые отношения, а не эти подростковые смущённые поцелуи. Блондинка оторвалась от своего места и подошла к Мервану, склоняясь к нему и аккуратно целуя за ухом. — Ну что, котик, твоя очередь… — промурлыкала Диан, проводя кончиком языка по выступившей на шее венке. Однако почувствовав, как Рим вздрогнул, Дассини отстранилась. — Если не хочешь со мной переспать, то так и скажи уже, Господи! Нет, ну это же не нормально! В первый день знакомства пытается изнасиловать, но стоит им стать парой, как становится монашкой! Где это видано? И если в начале или в другой ситуации Диан могла бы оценить то, что алжирец не пытается воспользоваться её пьяным состоянием, то сейчас воспламенённый желанием и алкоголем мозг воспринял это всё как личное оскорбление женскому эго, заставляя обиженно надуть губы и пойти в спальню, гордо пошатываясь. Не хочет как хочет. Она не больно-то хотела! Вообще-то очень, но не важно теперь уже. — Диан! — поднявшись с пола, позвал мужчина, надеясь, что сможет победить в этой девушке хоть немного здравого смысла. Он тяжело вздохнул, переведя взгляд на трапезничающий кошку, довольно урчащую и вполне счастливую. — Замечательно… выругался алжирец, прикрывая глаза и начиная массировать виски. Если бы он не был так возбуждён и взволнован, он бы оставил все так, как есть. Дассини наверняка бы заснула, а на утро с ней можно бы было спокойно все обсудить, ведь как бы упряма ни была блондинка, мое рано или поздно строил бы её. Но в воображении Мервана снова и снова появлялось обиженное лицо девушки. Он чувствовал себя виноватым, хотя на то не было должно причины. Наконец сняв с себя камзол, он повесил его на спинку стула и пошёл вслед за француженкой. Присев рядом, брюнет положил ей руку на плечо, нежно его поглаживая. — Диан, послушай меня…- начал он. — Я… Я с таким трудом добивался твоего доверия, я не хочу его терять. Ты… — Я тоже человек и у меня тоже есть потребности! — вспыхнула Диан, сверкая глазами. — И то, что я пьяная, не означает, что я вру. Скорее наоборот — я говорю всё, что у меня на уму. Или нет… А вообще знаешь, о чём сейчас я думаю?! Знаешь? — Дассини подскочила с места, нависая над Мерваном и тыкая пальчиком ему в грудь в такт своим словам. — Да я даже в первый раз была бы, наверное, не против, если бы не факт, что ты был мне не знаком и что ты меня пытался взять силой! Но Бог с этим! Ты извинился, ты стал ухаживать — ты хоть понимаешь как трудно себя сдерживать? Потому что я просто напросто боялась, что это всё игра. Но вот ты такой распрекрасный предложил встречаться и вообще всё шикарно! А мне всё равно страшно! Хотя ты уже получил моё доверие и как бы я в тебе не сомневаюсь! И вот наконец я набралась смелости — и не смей говорить, что это алкоголь — а тут мсье Рим решил строить из себя гребанную монашку! Просто прекрасно! Ты, соблазнительный, прекрасный, чертов алжирец понимаешь, что я чувствую?! Француженка уже почти утыкалась нос носом к Мервану, продолжая свою, сопровождающуюся тыканьем пальчика. У мужчины просто не было возможности слова вставить, потому как словесный поток буквально не прерывался. Диан говорила с таким напором, с такой силой, что брюнета ничего не оставалось, как слушать всю эту возмущенную тираду, смотря в горящие от раздражения и страсти глаза. Профессор чувствовал, как ноготок неприятно впивается ему в кожу, даже через тонкую ткань рубашки. — Я не говорю, что ты врешь, — наверное, это было единственным, что успел вставить Мерван, пока девушка переводила дух, прежде чем продолжить свою речь. Диан хлопнула глазами раз. Потом ещё один раз. Потом окончательно их закрыла, помогая себе рукой. Дассини присела рядом, подбирая под себя ноги и откидывая от лица волосы. — Не важно. Настроения всё равно уже не очень. Но знаешь, ты поможешь просто сказать, если у тебя импотенция или первый раз. Я не осужу. — нет, ну, а по какой ещё причине мужчина может так упорно отказываться от секса? Только если у него проблемы с волшебной палочкой. То есть по началу это ещё галантность, но сейчас. Он же даже не возбужден! Эх, но какой удар по самолюбию. Верно оскорбления в свой адрес Рим потерпеть не мог. Он резко переменился в лице. Взгляд его, казалось, стал жёстче, а положение рук и напряженность всего тела говорили о том, что мужчина, словно хищник, готовился к прыжку. — Я сейчас не ослышался? — алжирец усмехнулся, развязывая узел шейного платка и резко отбрасывая его в сторону. — Диан Дассини, какая же ты ещё глупышка. Он щелкнул языком и, придвинувшись к блондинке, коснулся губами её ушка. — Настроение не то… — хмыкнул Рим, припадая к девичьей шее. — А мне кажется, что кто-то просто заигрался. Диан вздрогнула — не то от неожиданного прикосновения губ Мервана, не то от его к ней обращения. Она глупышка?! Ещё чего! Это всё он виноват, а Дассини просто сделала логическое предположение. Однако свои мысли девушка не озвучила, концентрируя все свои силы на том, чтобы не застонать от ласк алжирца. Мужчина, наконец отбросивший в сторону все свои принципы, опасения и прочие факторы, не позволявшие ему сразу же воспользоваться подвернувшейся ситуацией, теперь пытался подавить желание быть как можно грубее и обойтись без прелюдий. Мерван приспустил рубашку на плечах девушки, довольно улыбнувшись. Придерживая блондинку за подбородок, он жадно целовал её шею и плечи, второй рукой сминая упругую грудь француженки. Не удержавшись, Диан слабо застонала, сама откидывая назад голову. Однозначно она была не права, когда подумала, что для Мервана это был первый раз. Однозначно у него было много практики, учитывая, как умело он сейчас её ласкал, попутно раздевая. Хотя раздевать особо не было из чего. Зато вот сам Рим был полностью одет, что было абсолютно нечестно. Поэтому, слегка изловчившись, Дассини развернулась, усаживаясь на колени к алжирцу. О, импотенцией он точно не страдал тоже. Диан сладко заскулила, когда Мерван прикусил особенно чувствительную кожу, попутно избавляя его от рубашки. Так было даже удобнее, определённо удобнее. Рим довольно улыбался, слушая, как нетерпеливо и жалобно скулит француженка. Ох, а ведь это только начало. Он ещё постарается сделать так, чтобы блондинка томно стонала, произнося его имя, обжигая горячим дыханием, шепча алжирцу его на ухо. Брюнет ловко повёл плечами, на секунду выпуская Дассини из своих объятий, чтобы скинуть рубашку. Дыхание его участилось. Левая рука профессора скользила по отражённой спине красавицы, а правой он поглаживал её живот. Теперь, когда она сидела у него прямо на коленях, до губ дотянуться было гораздо труднее, но зато теперь ничто не мешало Мервану ласкать грудь француженки. Диан охнула, чувствуя как зубы алжирца сомкнулись на потемневших сосках. — М-Мерваан… — слабо застонала девушка, смущенно краснея от таких ласк. Нет, нет, нет! Так никуда не пойдет! Если он будет продолжать в том же духе, то её надолго не хватит. Да и проснувшееся сознание особо не помогало. Пришлось идти на крайние меры. Вспомнив всю прочитанную на данную тему литературу, Диан оторвала Рима от своей груди, заставляя его лечь, а сама начиная спускаться поцелуями от шеи вниз, нарочно уделяя внимание соскам алжирца. Заставить алжирца отвлечься от столь приятного для него занятия, было довольно сложно, но упрямством Диан вполне себе могла помериться со своим парнем, так что, в какой-то момент, мужчине пришлось опуститься на кровать. Он чувствовал необходимость ощущать тело девушки как можно ближе к себе, чтобы каждой клеточкой почувствовать его жар. Рим глухо застонал, когда она несколько неумело, попыталась ответить на его ласки. Диан тяжело выдохнула, ужасно нервничая и боясь в чем-то ошибиться. Однако кое-что она умела делать очень хорошо, о чём ей нередко говорили бывшие. Окончательно раздев Мервана, блондинка позволила себе полюбоваться видом своего обнаженного парня, прежде чем с легкостью взять всю длину в рот, смотря из-под опущенных ресниц на Рима. До этой секунды объекту казалось, что он владеет ситуацией, но что-то явно пошло не так. Он не смог сдержать вырвавшегося из груди стона. Диан втянула щеки, а от того ощущение было просто невероятным, но разве весь этот спектакль был ради этого развлечения, развратного, но не столь стоящего? Хотя, надо было признать, что Мервану льстило такое положение девушки. Плавно приподнявшись на локтях и высвободив одну руку, алжирец провёл кончиками пальцев по скуле красавицы, а потом снова взял ее за подбородок, ловя взгляд её голубых глаз. — О нет, Диан, — хитро промурлыкал Рим, наслаждаясь замешательством француженки, — Так просто уже ничего не выйдет. Диан же всё устраивало. Это уже был далеко не её первый раз в таком роде дела и, честно говоря, ей было так спокойнее, но, кажется, Мерван поставил сегодня себе цель ломать устоявшиеся привычки. Однако эта игра однозначно была интересна. Дассини позволила себя отстранить слегка с интересом ожидая следующих действий алжирца. Рим довольно улыбнулся, вспоминая как ещё в первый день захотел обладать этой девушкой. Как он был глуп тогда. Мерван провел по губам девушки большим пальцем, прежде чем притянуть к себе для жадного поцелуя. Одновременно преподаватель перевернул их, оказываясь над Диан. — Ах, Диан, Диан, опасную игру ты затеяла… Я заставлю тебя кричать моё имя… Я буду доставлять тебе долго, медленно, мучительно приятно — прорычал мужчина на ухо блондинке, едва сам сдерживая собственное возбуждение. Хотелось просто взять сейчас, но нет. Надо показать себя во всей красе. Рим медленно спустился укусами-поцелуями вниз по телу Дассини, стягивая зубами с неё аккуратные трусики. С хитрой улыбкой посмотрев на блондинку, Мерван закинул одну ножку к себе на плечо, медленно проводя языком по промежности, прежде чем проникнуть им внутрь, посылая лёгкие вибрации и крепко сжимая ягодицы девушки. Диан охватило волнение, которое было просто невозможно унять. А, может, это было не волнение, а внезапно проснувшийся страх? Но упрямства ей было не занимать, а потому француженка постаралась заглушиться проснувшиеся в ней неприятные чувства и сосредоточиться на мужчине, чьи светло-голубые глаза горели страстью и азартом. Его поцелуи медленно сводили её с ума, а когда в стороне оказались кружевные чёрные трусики, блондинка внезапно почувствовала себя уязвимой, незащищенной и беспомощной. Однако, когда крепкие руки Мервана обняли её, к Дассини вновь вернулась её уверенность, словно она снова обрела опору. На слова алжирца блондинка лишь хмыкнула, потянувшись и показывая себя во всей красе, глядя на профессора из-под пушистых густых ресниц. Вот горячий влажный язык прошёлся по самому чувствительному месту. Прикрыв глаза, Диан судорожно втянула в себя воздух. Рим лишил её возможности касаться его, а потому девушке приходилось лишь беспомощно комкать покрывало. Мерван довольно усмехнулся, чувствуя судорожное дыхание Дассини. Заменив язык пальцами, Рим навис над Диан, наслаждаясь её судорожным дыханием и покрасневшим лицом, её гладкой кожей и мягкими формами. Чёрт, какая же она красивая и соблазнительная. Даже сейчас, когда он вроде был полностью был властителем ситуации, эта француженка всё равно сводила его с ума, заставляя скулить от возбуждения. — Пой для меня мой ангел, пой, — игриво зашептал на ухо блондинке алжирец, оставляя собственнические метки на её тонкой шее. Диан дернулась от резкого болезненного ощущения, вытянувшись, как по струнке, так что было видно, как напряжены её мышцы. Так далеко блондинка ещё не уходила ни с кем из своих бывших. Почему-то ей думалось, что им она довериться не готова, но Мерван… Что-то скрытое даже от неё и от мужчины толкнуло француженку довериться этому невозможному, непредсказуемому мужчине. Нервно сглотнув, она прикусила кожу у себя на запястье, чтобы не застонать от ласк алжирца, которые становились все настойчивее. Руки брюнета требовательностей направляли её. Горячее дыхание опалило кожу девушки, а крепкая рука заставила оставить запястье, в покое, осторожно стерев выступившие капельки крови на коже. Не помня себя, девушка потянулась навстречу к этим чувственным губам. Кто бы мог подумать, что у мужчины они будут бархатистыми и достаточно нежными. А стоило только сладкому стону наслаждения сорваться с губ Дассини, как Мервану просто снесло крышу от этих звуков и взгляда, который обратила на него Диан. Резким движением преподаватель вытащил пальцы из девушки, тут же накрывая её губы в жадном поцелуе. Выудив из прикроватной тумбочки презерватив, профессор отточенным движением натянул резинку и, не обращая внимание ни на какие-либо поползновения француженки, одним грубым и уверенным толчком зашёл в неё, глухо застонав ей в шею от удовольствия. Такая узкая и горячая… Чёрт, она шикарна во всём. Если происходящее до этого заставляло Дассини вытягиваться, словно струнка, то, почувствовав вместо пальцев возбуждённую плоть Рима, она не выдержала, застонав в голос, прогибаясь в пояснице и комкая несчастное покрывало. Сначала француженка ничего не чувствовала, кроме острой боли, казалось, пронзившей все её тело. Девушка дала обещание самой себе, что не будет плакать, но слезы сами собой навернулись на глаза, так что она ничего не могла с собой поделать. Лишь кусала губы, чувствуя солоноватый привкус крови. Диан охватил жар. Ей казалось, что все в комнате плыло, и даже лицо Рима было несколько размытым. Мерван глухо зарычал, тут же набирая темп, одной рукой упираясь в кровать, а другой подхватывая Диан за талию и притягивая к себе. Невольно Рим посмотрел на стонущую под ним девушку, чтобы тут же пожалеть об этом. Раньше его не особо интересовали его партнёрши в постели — то есть нет, он конечно заботился о том, чтобы продемонстрировать все свои таланты в кровати. Однако это скорее делалось для собственного эго, чем ради партнёрши. Но Дассини, эта француженка… Кажется Мерван пропал. Мужчина так привык видеть её как невинную девочку, абсолютно светлую и до ужаса дотошную, вечно следующую правилам — такое Солнышко, появившееся в его жизни. Теперь же, когда француженка призывно стонала, выгибаясь под ним, с горящими щеками и лихорадочно блестящими глазами — такая сексуальная, такая порочная, и всё равно неимоверно светлая. Алжирец немного сбавил темп, концентрируясь на чувствах и желаниях партнёрши. Когда Диан поцеловала его, проникнув внутрь своим язычком, то Рим не сдержал стона удовольствия. Медленные, уверенные толчки, страстные поцелуи, нежные касания рук, их тела, сплетённые в жарком танце порока — всё это будоражило Мервана, даря совершенно новые, дурманящие ощущения, заставляя его глухо стонать в поцелуи, трепетно прижимая к себе блондинку. Блондинка немного расслабилась, и теперь, когда алжирец позволил опустить ей ногу, которая уже немного затекла, ощущала какое-то блаженство, хотя сказать, что это было верное слово для того момента, вряд ли можно было. Дассини, впервые вновь застонала от удовольствия, а не боли. Она прижималась к сильному, крепкому телу Мервана, желая ощутить его тепло, быть к нему гораздо ближе. Быть его. Осмелев, девушка провела пальцами по скуле мужчины, после со всей страстью целуя его. Её тонкие пальчики бегали по груди, плечам, животу и спине Рима. Иногда Диан зарывалась в густые и чёрные, как смоль, волосы преподавателя, вновь заставляя его прильнуть к её губам. Однако вот толчки стали становится всё более хаотичными, пока мужчина изо всех сил сдерживался, уткнувшись в море светлых прядей, вдыхая их мятный аромат и меняя угол проникновения, лишь бы не кончить раньше свой девушки. Мерван уже был почти на грани, покусывая то шею Диан, то её губы, когда блондинка притягивала его к себе. Дыхание мужчины окончательно сбилось, а руки задрожали. Не выдержав, Рим кончил, проскулив что-то невнятное в шею Дассини. Однако он тут же опустился поцелуями вниз, вновь проникая языком в француженку, не желая оставить её недовольной. Диан не совсем поняла, что произошло. В одно мгновение Рим вбивался в неё, а в другое заскулил, задрожав всем телом. Но студентка даже опомниться не успела, как почувствовала язык Мервана, вновь ласкающий её, срывая с губ громкий стон. В комнате становилось всё жарче и жарче… или Диан только так казалось? Вдруг по её телу прошла волна крупной дрожи, пока из груди вырвался сладкий крик удовольствия. Почему-то в голову ей пришла фраза из одной из прочитанных книг: «Всё вспыхивает внутри, проходя осколками замёрзшей лавы по рукам и жарким пламенем, окутывая всё тело…» Это в разы лучше, чем описано в книге… *** Француженка тяжело дышала, положив голову на грудь устроившегося рядом с ней Рима, который также тяжело дышал. Воздух все ещё обжигал горло, но дышать становилось явно легче. Мужчина массировал голову девушки, спутывая золотые пряди волос ещё больше. Краем глаза он заметил время на часах, но он даже не запомнил его, не попытался запомнить, так как это было совершенно не важно сейчас. Мерван коснулся губами макушки девушки. Дыхание уже восстановилось, а по телу разливалась приятная усталость, но он убедил себя в том, что должен найти в себе силы для ещё одного. Осторожно сев на кровати и услышав возмущённый голос Диан, преподаватель лишь хмыкнул. Он поднялся, потянулся и, повернувшись лицом к кровати, взял девушку на руки. Блондинка явно не понимала, что происходит, но хотя бы не сопротивлялась. Рим, дойдя до двери в ванную, ухитрился открыть её и включить свет, не выпуская с рук Дассини. Лишь зайдя в душевую, он отпустил её ногами на землю. Брюнет настроил воду и, выдавив на ладонь немного шампуня, стал бережно мыть голову француженке, стараясь, чтобы мыльная пена не попадала ей в глаза. — Ну что ты делаееешь? — рассмеялась Диан, жмурясь и опираясь на стену в душевой, потому что её ноги тряслись и не могли удержать свою хозяйку в вертикальном положении. Не удержавшись, девушка замотала головой из стороны в стороны, брызгаясь. Подставив лицо под струи воды, Дассини смыла с лица макияж, начиная трезветь. Убрав с глаз воду, француженка улыбнулась Мервану, обнимая его. — Прости, если перегнула палку. Я становлюсь слишком… пошлой? когда выпиваю, вот… Но ты просто шикарен. — и блондинка крепче обняла своего парня, наслаждаясь такой простой близостью. — Ничего такого, — фыркнул мужчина, пытаясь сдуть пену, которая по воле случая и Диан, оказалась у него прямо на носу, щекоча его. А после ещё и мокрые волосы студентки шлепнули его по лицу. Алжирец лишь рассмеялся, продолжая любоваться блондинкой. Рим обнял красавицу в ответ, нежно целуя её в висок. — Ну я же должен соответствовать своей девушке, — мурлыкнул профессор, добравшись до мочалки. — Жаль, правда, что я не умею так танцевать танго, как вы с Флораном. Выпустив Дассини из объятий, брюнет продолжил умывать девушку, иногда нежно касаясь её кожи кончиками пальцев. — Это стоило таких мучений! Он мне все ноги оттоптал, пока мы учились танцевать, ты представляешь? Честное слово, я думаю, что если бы не алкоголь, мы бы даже на сцену не вышли, а грохнулись, запутавшись в собственных конечностях, учитывая мою неуклюжесть и его бревноподобность в танцах. Зато поёт шикарно. Хотя это не сравнить с неким призраком оперы… — Диан хихикнула, начиная тоже умывать мужчину, нежно протирая его кожу особенно в тех местах, где остались её следы. Мерван чуть повернул голову, чтобы девушке было удобней. В какой-то момент ему даже пришлось опуститься на колени, чтобы француженке было удобней мыть ему голову. — Если ты неуклюжая, то я боюсь представить, какой же я, — жмурясь, чтобы пена не попала в глаза, отозвался алжирец, обнимая Диан за ноги. — Но зато Призрак Оперы готов петь только для тебя. Он почти мурлыкал, тая от ласковых прикосновений Дассини, наслаждаясь такими чудесными минутами. — Тебе стоит только попросить. Диан рассмеялась — не то от слов Мервана, не то от их позы. — Я это запомню — усмехнулась девушка, продолжая мыть своего парня. Смыв пену с него, Дассини поцеловала в мокрую макушку. — Всё! Старенький и миленький- Француженка хотела ещё что-то добавить, но зевнула, чувствуя подкатывающую усталость не заметив как одно слово заменилось другим. Ей Богу, как будто Т9 в голове. Брюнет поднялся, выключив воду, но выглядел он несколько обиженным. — Старенький? — он фыркнул, щёлкнув француженку по носу, — Если я старенький, то ты — маленькая. Мужчина вышел из душа и, достав чистое полотенце и, вытерев её досуха, завернул в него, после взяв полотенце и для себя. — А маленьким пора спать, — С этими словами Мерван подхватил блондинку на руки и вернулся вместе с ней в спальню. — Если я тебя смущаю, я могу одеться, — ложась рядом с Диан, прошептал он, обнимая красавицу. — Мне и так хорошо. И я не маленькая! Мне 22! А вот тебе я не знаю сколько лет! Может быть тебе 54, но ты сделал пластическую операцию! — наконец ответила уже задремавшая Диан, обнимая Мервана. Было действительно как-то неловко лежать вот так нагишом с человеком, которого ты знаешь только 2 месяца, но… Дассини подняла взгляд на алжирца и тут же улыбнулась, краснея. Это же Мерван. И несмотря на их знакомство, ему можно было доверять. Блондинка поёжилась и подтянула одеяло, укрывая их обоих. Рим сдерживал себя, чтобы не рассмеяться, такой забавной показалась ему сейчас француженка. Самый настоящий ребёнок, ну разве что носик свой не морщит так, как это делают дети, когда обижаются. — Ну, если мне 54, то я имею полное право называть тебя маленькой. Так что закрывай глазки и спи. У кого-то завтра утро может оказаться не самым приятным из-за несколько неосмотрительных действий, — послышался шорох, и под одеяло забралось что-то пушистое. Затем кошка набралась наглости настолько, что протиснулась дальше и легла между парочкой, начиная мурлыкать. Диан хихикнула, гладя Баст по голове, прежде чем поцеловать Мервана и прикрыть глаза глаза, чтобы почти тут же заснуть.