плейлист;

сегодня ночью я писал стихи а потом разорвал их в клочья и сжёг дотла.

ты представляешь, он снова о тебе думает. снова вырывает ночь из города, заполняет себя ей, будто так чем-то сможет себе помочь — знает ведь, что совсем наоборот. ты представляешь, он даже стихи писать снова начал. будто ему не хватило той подростковой недозрелости, тех чувств, которые практически выдуманные, навязанные, накрученные на слабые ветви деревьев словно линии электропередач. он думает, что стихами не слышно его слёз. мама каждое утро открывает дверь в его комнату. так это и происходит. наверное, в этом и заключается всемирный баланс. если кто-то чувствует слишком много, значит, кто-то не должен чувствовать вовсе. а ирония в том, что чувства эти снова не в то время и не в то место. ты можешь поверить в то, что когда он тебе пишет и спрашивает, как ты, он не плачет. на самом деле. возможно, уже не видит смысла — разглядел. представляешь, он ни разу не написал твоего имени в дневнике. возможно, потому что он давным-давно заброшен, валяется в углу в пыли и паутине, словно время для него перестало иметь значение — и это так странно, потому что раньше только оно значение и имело. но вот ты уехал. а он остался. представляешь? вот ты порвал все-все, а он до сих пор хранит даже этот самый дневник, не решаясь выкинуть, потому что время хоть и не важно, а вот воспоминания, они-то совсем другое дело, да? представляешь? он не знает, что ему дальше делать. и чувства эти теперь кажутся такими смешными, боже, ну правда, разве люди так глупо умеют поступать? он, кажется, доказал, что да, умеют. что ещё хуже — понимают, но всё равно делают. а всё почему? знаешь ответ? он вот никогда даже не предполагал, что ты знаешь, что ты чувствуешь что-то сильное, что ты правда, действительно, по-настоящему им дорожишь. или не дорожишь? кажется, за километрами сложно разглядеть твою улыбку. а он ещё и в слезах. куда уж ему. представляешь, уже лето. и вы больше никогда не увидитесь.