E или все же A?

Когда Намджун наконец получает долгожданную посылку с праздничной вывеской, он в замешательстве. Парень заказал ее еще около двух месяцев назад, уникальную, выполненную по эскизу его друга, специально для украшения его крохотного, но пользующегося популярностью магазинчика. И вот сейчас, в нетерпении сорвав капустообразную защитную упаковку, он хмурит брови, напрягает все свои (вполне себе достойные, между прочим) знания английского и пучит карие глаза на безусловно красивую, но бессмысленную надпись. Вместо витиеватого поздравления с Рождеством, на вывеске красуется MARRY CHRISTMAS. Поначалу Намджун даже не замечает, все не может налюбоваться воплощенным творением Юнги, хозяина эскиза. А потом лезет проверять в онлайн-переводчик, потому что сомнение колет глаза. И, черт подери, не зря. Все верно. Женись на Рождестве, ага. Здорово. Когда до него доходит, парень хохочет до слез, и звонит сначала Юнги, который просит скинуть фотку и ржет вместе с ним, а потом и в фирму, где этот шедевр заказал. Поблагодарить. Ибо чем не рождественский слоган для ювелирного магазина? ✘ Сегодня суббота, выходной, и погода радует город натуральной зимой. Сильнейшая за последние три года метель улеглась только полчаса назад, а улицы уже полны счастливыми детьми, умиротворенными взрослыми и кривыми снеговиками. Все вокруг засыпало таким слоем снега, который наконец сумел скрыть под собой вековую жирную грязь. Даже широкие дороги - и те белые. Деревья, машины, здания - все выглядят как кучки муки на доске для выпечки. С утра Намджуну приходится забыть о машине, потому что откопать или хотя бы вспомнить, в каком из сугробов она стоит, вообще нереально. Он остановку-то находит только благодаря уже протоптанной дорожке. В такую рань автобусы еще полупустые, и парень радостно топает в самый конец, поближе к распространяющему равномерное тепло и гул двигателю. Через отогретое окно видна самая настоящая сказка. Такое бывает здесь нечасто, и Намджун думает, что нужно обязательно предложить Юнги съездить загород покататься на чем-нибудь. Он точно согласится. А пока он просто кидает тому пару десятков одинаково белых и одинаково красивых фотографий с каждой остановки. Несмотря на то, что автобусом до магазинчика ему добираться всего минут 20, Намджун попадает внутрь только спустя полтора часа после выхода из дома. Все остальное время он воюет с великой китайской стеной, которую намело перед входом. Он мучается с праздничным оформлением витрин почти до обеда, пока к нему на помощь не приходит Хосок, парнишка, работающий на Намджуна, и Юнги, которого ювелир вызвонил из дома. Весь остаток дня они на два голоса удивляются, как их другу хватает мозгов и фантазии творить свою магию с металлами и камнями, но не удается разложить дурацкую цветную мишуру так, чтобы она не выглядела просто забытой кучей. Намджун полугрустно поддакивает и ходит за ними с мусорным мешком для этикеток. Вывеску он гордо вешает сам, на предварительно оговоренное место, разумеется. После переносит небольшую подложку с разнообразными обручальными кольцами в витрину поближе ко входу, прям под весело сверкающую панельку, довольно хмыкает, оглядываясь, и уходит. ✘ Новая предрождественская неделя встречает его адской болью в мышцах ног и задницы и веселыми фотографиями со вчерашней поездки на местную горнолыжную базу. За выходные снег уже сгребли во вновь грязные горы, так что Намджун вынужден вспомнить про свою машину и молиться, чтобы та завелась на морозе. Избавиться от снежной шапки ему помогают знакомые соседские мальчишки, с которыми он как дурак перебрасывается снежками еще добрые 20 минут. В магазине его встречает такой же промокший и понимающе улыбающийся Хосок. Неожиданно-ожидаемо ошибка в надписи на вывеске привлекает уйму клиентов. Работы Намджуна всегда пользовались спросом, но сейчас желающих приобрести что-то настолько много, что ему в экстренном порядке приходится доводить до ума все валявшиеся по углам заготовки и не спать ночами, шлифуя индивидуальные заказы. Он ни в коем случае не жалуется. То, как горят восторгом глаза людей, заглядывающих в магазинчик, искренность, с которой они благодарят его, порой только ради этого и возвращаясь, - все это дает ему настолько мощный заряд счастья, что он баррикадируется в мастерской и творит, творит, творит. В последний рабочий день Намджун едва может удержать ключ от входной двери в руках. Он дичайшим образом устал, но, что важнее, он чертовски доволен, и улыбка все никак не сойдет с его лица. На улице щипающий за открытые уши мороз, деревья в свете фонарей мерцают так потрясающе красиво, что Намджун бы душу продал за возможность облачить этот блеск в серебро одного из своих колец. Делая последний оборот ключом, он восторженно вертит головой из стороны в сторону, настолько поглощенный зимними чарами, что не замечает парня, который стоит чуть ниже на лестнице. Он поворачивается, чтобы уйти, натыкается на незнакомца и испуганно взвизгивает, оскальзываясь и падая. С козырька над входом валится вправо глыба льда, но поздний посетитель даже ухом не ведет, вперив взгляд в вывеску. Уставший Намджун ленится вставать и просто пялится снизу вверх на матьегокакогокрасивого парня перед ним. У того пушистый капюшон на голове, большие внимательные глаза и ярко красный нос, от мороза что ли. Когда тот наконец обращает внимание на незадачливого хозяина ювелирного и что-то говорит ему, Намджун все еще лупит глаза на прекрасное лицо и никак не реагирует. Незнакомец очевидно не хочет оставаться без ответа, поэтому вздергивает сидящего на ноги и грубовато встряхивает, нахмурившись. Намджуново тело отзывается болью и он обиженно и устало хмурится в ответ: — Магазин уже закрыт. Вам придется зайти на следующей неделе. — Да не собирался я сюда заходить. Поступила информация, что у вас ошибка в поздравительной надписи, я должен был убедиться и принять меры. — Принять меры? Вы что из службы филологического контроля? — Намджун глупо хихикает стыренной у Хосока пыльной шутке, но поступивший ответ заставляет его расхохотаться. — Что? Нет, я Главный Рождественский Олень. А что, правда есть такая? — «Олень» удивленно распахивает и без того бесконечности подобные глаза и странно склоняет голову к плечу. — В любом случае, у вас там ошибка в слове Merry, не думаете, что вывеску нужно заменить? Намджун несколько удивленно прищуривает глаза. В смысле, олень? — Что значит «в смысле, Олень»? Я вообще-то зам Санты Клауса, практически! Глава корейского филиала Рождественского Департамента Семи Континентов, Ким Сокджин, Рудольф-имнида, к вашим услугам, — парень гордо выпрямляет спину и вскидывает подбородок, даже ногой топает для убедительности. А Намджуна клинит еще на «зам Санты Клауса», до «Рудольфа» он уже не дослушивает. — Так что, вы уберете вывеску? Чтобы добиться ответа, Сокджин вновь вынужден тряхануть тормознутого парнишку. Тот поднимает на него едва ли осмысленный взор, буркает приветствие и свое имя и делает странное лицо, смесь недоверия, удивления и восхищения, и ямочками на щеках смотрит в душу. Джин запинается. — Ладно, Гринч с тобой и с твоей вывеской, — зам Санты отпускает Намджуна и шустро так уходит. Или не отпускает. Дома Намджуна, контуженного, встречают Хосок и Юнги, с которыми он завтра снова едет загород. Намджун, сохраняя на лице ту же смесь эмоций, рассказывает друзьям о новом знакомом, не до конца веря, что его не накрыло там глыбой льда и он сейчас не бредит, лежа в сугробе. Юнги что-то смешливо булькает в ответ в свой вырвиглазно кислый от лимона чай, и они оба смеются под гогот Хосока. Ночью Намджуну снятся два оленя. ✘ Рождество только в среду, но в этом году всю его неделю сделали праздничной и нерабочей. Парни возвращаются с горнолыжной базы в четверг, весело и бурно отпраздновав, и вечером Намджун с неохотой идет в свой магазин, потому что оставил в подсобке ноутбук с эскизами от клиента. В дверях его снова встречает Олень. Сокджин сидит прям на ступеньках, полубоком к стене, и дырявит взглядом несчастную надпись. Теперь его очередь пугаться, но он быстро оправляется и втискивается за Намджуном внутрь помещения, вцепившись в его руку ледяными пальцами. — Я не буду менять вывеску, если ты за этим пришел, — Намджун придирчиво оглядывает высокопоставленного красавчика перед собой, и вдруг подмечает, что тот дрожит. — Стой на месте и никуда не уходи. Джин замирает, а ювелир упархивает в подсобку поставить чайник. Через минуту он зовет туда и гостя, легонько пихает его на единственный не заваленный бумажками стул и подает дымящуюся кружку, улыбаясь. Сокджин недоверчиво пялится на емкость, но тащит ее из чужих рук к груди и мямлит сконфуженно: — Я...я вообще-то не за этим...я не знаю. — он поводит плечами и утыкается в горячий пряный чай. — Я как идиот таскался сюда каждый день, — зачем-то признается Сокджин. — Когда я делал заказ, надпись была верная. Видимо изготовитель ошибся. Но я подумал, что это будет неплохой рекламой обручальных колец. Праздник все-таки. Мой отец сделал матери предложение как раз перед Рождеством, — Намджун пожимает плечами и отхлебывает из своей кружки, наблюдая, как на Джиновом лице проступает понимающая улыбка, почему-то напоминающая хосочью. Они молчат до конца Сокджиновой кружки, а потом тот вдруг спрашивает: — А зачем ты пришел сюда сегодня? У всех же выходной. — Я ноут тут забыл, мне прислали эскизы, надо бы начать работать с ними, — Намджун чешет затылок пятерней и идет споласкивать стакан. — Эскизы? Так ты сам все это делаешь? — Джин делает круговое движение рукой, очевидно, подразумевая украшения в зале. Намджун снова жмет плечами. — Обычно я только работаю с металлами, дизайном занимается мой друг, он татуировщик и обожает рисовать и выдумывать всякую потрясную хрень, хотя никогда в этом не признается, — парень по-доброму ухмыляется. — Иногда клиенты сами предлагают эскизы, но с такими почему-то всегда сложнее. Вот и в этот раз, видимо, придется потратить больше времени... Ювелир затихает, задумавшись, а Джин вдруг чувствует непреодолимое желание увидеть его работу, его за работой. Намджун оборачивается, чтобы что-то сказать, но гость вдруг выпаливает, перебивая: — А можно мне!... посмотреть, — он смущенно затихает под конец, удивленный громкостью собственного голоса, да и вообще тем, что рот свой глупый открыл. Намджун щурит шоколадные глаза на чужой раскрасневшийся нос и молчит пару секунд. — Только если ты расскажешь мне о себе, Мистер Главный Олень. ✘ Тот вечер для них плавно и незаметно перетекает в утро. Они переходят в мастерскую, и Намджун с удовольствием показывает процесс работы, после (не)долгих уговоров даже дает Джину попробовать растопить немного серебра. Парень еще долго не может перестать улыбаться от бурного восторга, который это действо в Джине вызвало. Они много разговаривают, и хотя Сокджин мастерски увиливает от всех «профессиональных» вопросов, на Намджуна вываливается куча другой информации, начиная с возраста (мне уже четыре года как не 18) и места жительства (несколькими кварталами севернее) и заканчивая любимым напитком (не очень сладкое какао, ОБЯЗАТЕЛЬНО С ЗЕФИРКАМИ) и парой уморительных детских фотографий. Когда они прощаются, уже почти десять утра, и у Намджуна болит от смеха все лицо и место, где должен быть пресс. С того дня их общение становится только теснее. Они обмениваются телефонами, Джин продолжает приходить к Намджуну в лавку, однажды встречает там припозднившегося Хосока, с которым, к величайшему удивлению Намджуна, оказывается давно и хорошо знаком. Как позже выясняется, это благодаря тому, что Чон гребаный Хосок тоже каким-то таинственным образом замешан в дела этой подозрительной рождественской конторы. Намджун все еще думает, что его пришибло льдиной с крыши, и первым делом выбивает из Юнги признание, что он НЕ рождественский Олень, хотя и знает про Хосока. От этого не легче. Джин пару раз вытаскивает ювелира в кафе в квартале от магазинчика, где Намджун впервые давится несладким, крепким какао с зефирками, после которого во рту остается мелкий песок, гравий и сушняк, как от кислоты. В отместку он на следующий день угощает Оленя фирменным чаем от Юнги, и по просьбе повара снимает реакцию на видео. К себе домой Сокджин не зовет, но Намджун и сам догадывается, о каких «северных кварталах» шла речь, и не настаивает. Почему-то осознание всего дается ему удивительно легко. Может потому, что Джин, вообще-то, мастер отвлекать, хотя бы самим собой. Они часто тусуются у Намджуна, иногда вместе с Юнги и Хосоком, смотрят абсолютно рандомные фильмы под приготовленную Джином очередную вкусную лабуду и очень много разговаривают. Сокджин часто вспоминает про намджунову работу, но парень больше не пускает его в мастерскую, когда работает. Потому что не может сосредоточиться ни на чем, кроме красавчика рядом, отвлекается. За каких-то несколько недель Намджун и Сокджин становятся очень близки. Второй все чаще щеголяет с покрасневшим носом, и окольными допросами Намджун таки узнает, что это сигнал об испытываемых сильных эмоциях. Злости, радости, смущении. Теперь в любую погоду он делает все, чтобы Сокджин смущался, ибо находит этот красный носик до неприличия милым. Как и его обладателя целиком, собственно. Но до этого он своим недюжинным умом дойдет чуть позже. До Лунного Нового Года остается всего несколько дней, когда Намджун узнает, что и Джин и Хосок умеют превращаться в оленей. Как анимаги в Гарри Поттере, с нервным смешком вспоминает парень. Господи, в каком мире он живет, почему никто не сказал, что где-то в окрестностях может быть Хогвартс, а? Праздновать они вчетвером договорились у Хосока, в загородном доме его родителей, и вместо любых подарков Намджун просит друзей-Оленей показаться ему в своих вторых обличьях. Юнги в ужасе выкатывает свои маленькие глазки, а потом обещает нажраться антигистаминных, чтобы тоже на это посмотреть. А когда Джин притаскивает черт знает откуда целый ящик сливочного пива, Намджун еще два дня с ним не разговаривает. ✘ Между праздников ажиотаж в магазинчике стихает, и Намджун спокойно доделывает все накопившиеся заказы и воплощает в жизнь пару новых идей. Он дорабатывает кольцо для Юнги, которое тот выпрашивал у него еще с лета, и отливает для Хосока легкий браслет в виде скелета. Он тратит на детальки уйму времени, больше полутора месяцев, для основы берет легкий ювелирный металл и покрывает его сверху белым золотом не очень высокой пробы, чтобы создать эффект старины. Получается настолько удачно, что Намджун решает сделать что-то подобное и для продажи. Дольше всего он думает над подарком для Джина. Перспектива подарить что-то, что у Главного Рождественского Оленя уже есть, откровенно напрягает, так что Намджун денно и нощно ломает голову. Пока не находит в мастерской закупленный пару месяцев назад небольшой кристалл красного граната, вдруг напомнивший ему красный носик. Идея загорается в его голове сразу же, и Намджун тратит весь день на огранку и затем украшает камень свободно стекающими каплями плавленого серебра, превращая его в кулон. Он не уверен, понравится ли Сокджину его творение, но почему-то все равно чувствует удовлетворение. ✘ В этом году Лунный Новый Год пришелся на начало февраля. Спокойно встретив европейский Новый Год, парни собираются догнаться у Хосока. Снег еще не растаял, наоборот его навалило еще больше, и по приезде туда Намджун первый день просто шарится по округе с телефоном и фотографирует каждую ветку по два раза. Юнги же реально привозит с собой новехонькую упаковку таблеток от аллергии. В праздничную ночь Джин вытаскивает их из дома, приказывает ждать у леса и утаскивает Хосока вглубь. Через 15 минут Юнги уже клянется, что у него чернила в коже замерзли и пирсинг льдом покрылся, и фазы луны, набитые на намджуновом позвоночнике, полностью с ним согласны. Но ожидание стоит того, потому что, когда из-за деревьев показывается высокий, грациозный и красноносый Олень, оба парня теряют дар речи напрочь. За ним выходит животное поменьше, и это оказывается Олениха-Хосок. Юнги прыскает в кулак, осознав, и Хосок бодает его лбом в плечо, фыркая. Намджун просто смотрит. Огромные черные глаза напротив завораживают и манят, и он неосознанно протягивает руку к лобастой голове и крупно, всем телом, вздрагивает, когда Джин подается вперед, опуская веки. Они так и стоят долгие мгновения, пока их, слава богу, не отвлекает хохот Юнги, которого Хосок швырнул в сугроб. Пользуясь тем, что Сокджин отвлекся, Намджун делает шаг вперед и обнимает Оленя за мощную шею, утыкается в мягкую шерсть лицом. Он чувствует, как Джин дышит, чувствует его тепло и чувствует, как сам наполняется этим теплом по самую макушку. Домой они возвращаются как обычные люди, чтобы не привлекать ненужного внимания, но в тишине. Хосок и Юнги всю дорогу подозрительно переглядываются, Сокджин всю дорогу смотрит под ноги, а Намджуну все еще так тепло, что он не обращает внимания ни на что. Когда приходит время дарить подарки, на Намджуна вновь накатывает неуверенность. Он и так тянул до последнего, остался последним, кто этого еще не сделал. Первым он одаривает Юнги, парень давит довольную улыбку деснами, а потом в шоке распахивает глаза, когда замечает крошечную, но четкую, чуть выпуклую надпись, строчку из собственной песни, на внутренней стороне перстня. Он пробует надеть кольцо, снимает и долго пялится на пока что слабый, различимый отпечаток своих же слов на пальце. — Намджун, ну ты и псих...Объясни, как ты это делаешь, блять, чувак! — Мин бьет его кулаком в плечо, а потом крепко обнимает. — Спасибо, друг. Реакция Хосока похожа на гейзер и более не поддается описанию, потому что открыв коробку с браслетом он сначала долго и молча смотрит на него, а потом начинает восторженно орать дурным голосом. Он делает пару кругов по комнате, бросается на ювелира, крича какая «эта хрень потрясная господи боже», слезает с него, и снова затихает, разглядывая. И через минуту, когда понимает, что почти все косточки двигаются, снова начинает орать. Больше тянуть нет смысла, и глубоко вдохнув, Намджун вытаскивает небольшой вельветовый мешочек с кулоном. Он вытягивает его за тонкую цепочку, манит Джина пальцем, чтоб тот наклонился, и защелкивает замочек сам. Когда Джин поднимает голову от разглядывания украшения, он все еще молчит. Он не проронил ни слова в сторону Намджуна с самого прихода домой, если не считать шутливых поздравлений, зачитанных с бумажки из новогоднего колпака. Но сейчас в его глазах гораздо больше, чем он мог бы сказать словами. И Намджун уже достаточно умный мальчик, чтобы научиться понимать. Он тянется вперед и наконец целует своего Главного Рождественского Оленя. ✘✘✘ Через два года в ничуть не изменившемся ювелирном магазинчике рядом с той же роковой вывеской, но уже под омелой, Сокджин спросит тихо: «Marry Christmas?», и Намджун без раздумий ответит «да». 終