Я так и знал, что все будет так! Том первый: Три закона попадания.

      Близился вечер.       Розоволосый, как всегда, перед сном затарился ныкаться на крыше, думая о чём-то своём и поглядывая на звёзды. Из окон хижины доносился лёгкий запах еды, дешёвого пойла и ругань. Эйс и Луффи о чём-то спорили, кто-то давился, когда встревал, а розоволосый вспоминал о том, как впервые попав сюда застал лишь то, что В БОЛЬШОЙ СЕМЬЕ ЗУБАМИ НЕ ЩЁЛКАЮТ — в буквальном смысле. За кусок мяса тут дрались…       Он усмехнулся, забрав руки за голову и услышал, как Дадан первой поднялась от празднества и погнала всех спать. Весьма бурно и горлопасто.       Кажется, парень где-то читал, что если наоборот проявлять особо-бурную деятельность перед сном, то сам сон ухудшается, из-за обилия оставшейся нерастраченной энергии.       Шестнадцатилетний, молодой человек даже с неохотой отметил про себя, что становится «батаном», в ругательном смысле, этого слова. Или занудой…       На месте, где спал он, всё еще лежали стопки книг, тетради, писательные принадлежности. Спасибо хоть, что за два года, после инцидента с Мэрилин ему позволили иногда заниматься за столом…       Окна постепенно гасли, тени от света исчезали, одна за другой… по немногу, стихали и голоса, и слышались храпы вместо них. Атай полежал ещё, какое-то время на крыше, отмечая, что почти и не замёрз, так как лежал рядом с трубой, а та оставалась тёплой. По этой же причине, его не тревожили комари…       Он закрыл глаза, держа руки за головой и стал прислушиваться. Воля по всем фронтам подсказывала, что многие уже уснули. Тишина в полной мере, ему бы точно хуже не сделала. Спать на крыше он как-то уже поопасался, после дня рождения Рафа, когда он тут неудачно уснул… а потом проснулся, где-то под снегом, чуть ли не с вывихом ребра… ведь каким бы крепким ты ни был, а этот мир мог тебе и такую неведомую подлянку подкинуть, что мало не покажется…       Пока Атай прислушивался к своим ощущениям и внешним звукам, почти все голоса и «ауры» умолки. Луффи и Эйс, как всегда, ложились последними, о чём-то бормотали и тихо спорили, пока, почему-то внезапно резко не замолкли.       Розоволосый приоткрыл один глаз, почувствовав странности в «аурах» и медленно сел на крыше и прислушался. Мониторить за всеми, пока он ложился спать самым последним, стало, чем-то вроде фишки. Дадан, как и бандиты, вряд ли понимали сущность и предназначения такого понятия как — «воля наблюдения», но какое-то время просили Атая сканировать территорию на недоброжелателей. Тот отбрёхивался в начале, мол, да кому вы нужны! Вы живёте за тридевять миль от основной деревни. А если уж та не фига не интересна, какого чёрта, кому-то делать нечего, как сюда переться? Он, вообще-то, тоже не особо любил, в первое время, сюда возвращаться, когда спускался с гор. Потому что заманаешься подниматься… но… пару месяцев это было такой… привычкой… От недоброжелателей, будущий Багровый Клинок «свой дом» и правда предостерегал и иногда мониторил, когда припрётся Гарп. Или прилетит почтовая чайка… Луффи приходилось даже, время от времени, учить читать… хотя такие уроки больше напоминали занятия на внимательность, а хромала та у младшего — на все ноги. Терпению Дадан и Атая не позавидуешь… Меньше всего, точно позавидуешь Эйсу, с его взрывным характером… Когда-то давно, бандиты даже спорили, что если Луффи его резиновый фрукт подходит из-за нелепого характера Монки Ди, то у Эйса будет дьявольский фрукт огня или взрывчатки — они даже не знали, как правы потом окажутся… Но больше всех, пожалуй, можно было в этом плане позавидовать Соре или Сабо… — Атай этим мыслям усмехнулся, — Сабо явно такой стрессоустойчивости научился благодаря своим «горячо-любимым» родителям, гори они в аду… как и родители Мэри… но, тем не менее, долго с Луффи позаниматься на концентрацию и внимательность, ни у него, ни, в своё время, у Соры, не вышло… Не завидует Старший будущим учителям Резинового…       Не сразу заметив, что слишком он уж задумался, Атай очнулся, понимая, что его смущает тишина и странные звуки в хижине. Что называется, старший словил от этих звуков знатного кринжа…       Прислушавшись и доходя до мысли, что ему это не нравится, розоволосый, встал, спрыгнул с крыши, прошёл в хижину и переступая через где и как-попало разбросанные тела, посмотрел в сторону подлавки… и лестницы, что вела туда. Помнится, они там спали все вместе и ныкались от Гарпа, и-и… подозрения, и нехорошее предчувствие не заставило себя долго ждать, и когда розоволосый, как можно тише, забрался по лестнице, какое-то время молча и слегка обалдело смотрел в спины младшим, что странно согнулись, перешёптывались, пыхтели, — внутренний голос проорал благим матом трижды — ЧТО ЗА?! — Атай не выдержал, забрался на недо-этажик, подошёл к дуэту братьев Д и громко прокашлялся.       Эйс и Луффи тут же забавно поджав и закусив губы, почему-то красные, как весьма спелые помидорки, обернулись и… что сильнее выбило старшего из колеи, так это то, что Портгас-та вообще, облегчённо выдохнул! — А-а… это всего лишь, Атай… не Старуха… — выдохнул он. — В смысле! — зашипел в пол-голоса, но достаточно громко старший и нагнулся к ним, — Чё тут происходит, что моя воля уже 10 минут бьёт не нормальным набатом! — А у тебя, что воля чувствует «такое»?! — обалдел Эйс. — Что ещё за «такое», по человечески можно сказать? — начал закипать старший. Эйс почему-то покраснел и отвернулся снова, начиная ёрзать куда-то в сторону. У Атая дёрнулась бровь. Луффи сидел с лицом, что там и дураку ясно, что он ничего не понял, но… Луффи ведь честный, да? — Луффи-и-и…? — жутковато и требовательно глянул на того розоволосый. Лу лишь сделал бровки домиком и губы бантиком, округлив глазки и пока Эйс пытался скрыться с места преступления, младший промямлил, что-то про «Эйс просил не говорить», а старший реально, в другом конце убежища сигнализировал ему молчать. Однако, Луффи явно не понимал, чего он должен молчать — это же Атай, такой же брат, как и Эйс… что он него такого скрывать-та?       Судя по тому, как жутковато тужилось лицо младшего, который пытался всеми силами заставить себя не расколоться, Атай и сам скривился. От этих гримас ему и самому становилось не по себе, не говоря уже о том, что он будто и сам физическую боль чувствовал от мысли, что человеческая мимика способна НА ТАКОЕ…       Розоволосый уже подумывал задней мыслью, что странные телодвижения младших он итак прекратил своим вмешательством, а значит, теперь можно идти и ложиться, если не продолжится и уже хотел было махнуть рукой и развернуться, тяжело вздохнув, зная, что из Луффи и слова не выдавишь, если он не захочет, как вдруг Мугивара выпалил: — Атай, а ОТКУДА БЕРУТСЯ ДЕТИ?! — Чё? — замер тот в шаге от того, чтобы спуститься на ступени лестницы, но одно, не осторожное движение, и старший бы полетел головой вниз, как вдруг он замер и медленно повернул голову сначала к Луффи, ошарашенно уставившись на него, однако, что-то внутри подсказывало, что… а в принципе, это в духе Луффи, задавать такие вопросы внезапно, вот… если бы… Тут розоволосый перевёл подозрительный взгляд на Эйса, что закрыл лицо руками с помощью мощного фейспалма и выругался: — Луффи! Вот трепло! — Откуда берутся… кто? — не понял и натуженно уточнил Атай, тряхнув головой.

***

      Ещё через десять минут, Атай так громко сглотнул, что после этого он понял, что внезапно хочет курить и поджав губы медленно посмотрел в сторону Эйса, просверлив того весьма вопиющим взглядом и поднял рукой журнал со странным содержанием. — Откуда это? — не своим голосом уточнил парень, глянув и понимающе, и шокировано-неловко на среднего, ожидая каких-угодно объяснений, и понимая, что ОН такого приволочь явно не мог. Бандиты, где-то спёрли? «Горячие цыпочки Стусси-Пусси» — коллекционное издание и весьма утрированные статьи были чем-то… ого-гошным… — Понятия не имею! — не менее напугано вскрикнул будущий Огненный Кулак, недовольно отвернувшись, — Нашли среди твоих книжек! — НЕ МОГЛИ ВЫ НАЙТИ ЭТО СРЕДИ МОИХ КНИЖЕК! — зашипел весьма громким шёпотом парень наклонившись к Эйсу весьма угрожающе, — ВО-ПЕРВЫХ, Я ТАКОЕ НЕ НОШУ, А ВО-ВТОРЫХ, У ВАС БЫ ЯИЦ НЕ ХВАТИЛО ЛЕЗТЬ К МОИМ ВЕЩАМ, ПОКА Я НЕ РАЗРЕШАЮ! — Эйс сказал, что пока ты медитируешь на крыше… то ты не поймёшь… что мы берём… — тут же выпалил Луффи и Атай стрельнул в него глазами не менее вопросительно, а после вернул взгляд на конопатого и скрутил журнал в рулон, готовый огреть Веснушку от всей широкой, «братской» души. — Чего-о-о-о? — Но, если это не твой журнал, то чей! — тут же с вызовом уставился на него Эйс, резко развернувшись и вскочив на ноги, посмотрев на розоволосого сверху вниз. — А я откуда знаю… засранец… ты вообще, где смелости набрался рыться в моих вещах?! — А тебе, что? Есть, что скрывать? — ткнул пальцем в журнал Веснушка, — Если так трясёшься за свои вещи, значит — есть! А? Я не прав? — Да я тебя… — ТАК ОТКУДА БЕРУТСЯ ДЕТИ! — выпалил снова Луффи, прерывая спор: и Атай, и Эйс в одного уставились на него, одновременно. Эйс сел. Атай скрестил ноги и задумался, положив на ладонь подбородок. Он весьма странно и не без любопытства покосился на журнал, положил его перед собой, но трогать не стал. Три пары глаз весьма долго пялились на обложку. Эйс первым хотел потянуться к заветному «ответу» на вопиющий вопрос, но Атай треснул его по руке. Тогда Веснушка зашипел: — Тогда сам, давай! Или струсил? — Струсил? Я не извращенец… — зашипел на него в ответ старший. Затем к журналу потянулся Луффи, но его руку ждала та же участь, что и руку Портгаса. Спустя ещё какое-то время гипнотизирования бумаги, Атай встал и схватив журнал, сказал: — Я это выкину… а вы ложитесь спать. — Ага… небось сам зашкеришься где-нибудь в углу и всё без нас прочитаешь… извраще-е-е-енец… — протянул Эйс, недовольно. Атай лишь тцыкнул в его сторону и повернувшись, с жутковатой улыбочкой стал растягивать журнал так, будто вот-вот на их глазах его порвёт… как и весьма тонкую талию модели на обложке. Веснушка покраснел, но тут же попросил старшего этого не делать. Розоволосый медленно приподнял бровь и дождавшись, когда братишки улягутся по своим фуутонам, выдохнул и собрался уже спускаться по лестнице вниз, как вдруг Луффи протянул: — Атай… а когда ты прочитаешь, ты расскажешь мне, откуда берутся дети? Розоволосый вспыхнул до кончиков ушей и зверем рыкнул в их сторону: — СПАТЬ, Я СКАЗАЛ! Мелкие замолкли, а старшенький… до самого утра просидел на крыльце хижины, вперившись взглядом в одну точку, пытаясь постичь все тайны бытия, не заглядывая в сокровенную книжечку… - журнал лежал рядом, так же как пачка сигарет, которую розоволосый спёр у Дадан. Он даже не заметил, что продрог пока сидел, а между пальцами тлела сигарета… К слову, Дадан встала первой, среди горных бандитов и не найдя своё сокровенное, вышла на крыльцо заспанная и недовольная. Знакомый запах табака и дыма пробудил её окончательно и она завопила: — Какого хрена у тебя делают мои сигареты, Атай! Ты паршивец, ещё и курить вздумал? — Курю я уже три года… — задолбанно и не особенно-та отреагировал тот, устало ответив и сонно посмотрел на Дадан, — просто сигареты не знаю, где взять… — Ха-а?! И обязательно было лапать именно мои? А если Гарп узнает?.. — Не узнает… — тяжело выдохнул Атай, затягиваясь снова и взяв пачку, протянул ту атаманше, вытащил зажигалку и зажёг, протянув огонь женщине. Рыжеволосая бандитка шокировано уставилась на воспитанника, во все глаза глядя на это действие, но возражать не стала. Отлично помнила, что у старшего пока хлеще всех восприимчивая психика и полно травм и кризисов. Мало ли… кошмар приснился из-за того убитого дворянина, или после того случая с Порчми. Она уже ни чему не удивлялась, когда дело касалось Атая. Просто… в первый раз именно при ней, он так открыто курил. Затянувшись своей сигаретой, она выдохнула долгую струю дыма и села рядом. — Чего случилось? Порчми снился? Атай молча покачал головой. — Случай, перед земницей? — заломила она бровь, спросив это хриплым голосом. Атай снова отрицательно покачал головой. — Тогда чего? — не поняла она и парень, выдохнув дым следом за ней, порылся слепо рукой, рядом с собой, нащупал журнал и протянул Дадан. — Я это у Эйса и Луффи отнял… Женщина молча посмотрела на обложку, открыла сие не литературное искусство, пролистала пару страниц, резко покраснела, выпустила дым вместо рта из ушей и убийственным взглядом глянула на старшего пасынка, требуя объяснений. Атай открыто глянул на неё и выпустив дым следом, сказал: — Эт не моё… — А чьё? — сердито и сквозь зубы, уточнила женщина, как вдруг Атай повернул голову в сторону хижины, снова затягиваясь и чувствуя волей, что народ просыпается, и первый голос среди бодрствующих, оказался Мичи. — Ребят… а вы не видели мой журнал? Он тут… со мной лежал… там ещё девушки нарисованы. Розоволосый и Горная Бандитка в одного подавились дымом и шумно закашлялись, а Атай и вовсе выронил сигарету. Бандит вышел на крыльцо и недоумённо похлопав глазами, кинул взгляд на руку Дадан и обрадовано вскрикнул: — Вот он! — и выхватил весьма развратное зрелище из рук своего босса. — Мичи, твою мать! — рявкнула та, отобрав журнал обратно, скрутила его в рулон и начала гоняться за бандитом по всему двору, чтобы хорошенько отдубасить сиим куском шедевра издательства Морганса. Атай посмотрел на выроненную пачку сигарет Дадан, взял ещё одну, когда прочистил горло, поджёг, затянулся и сузив глаза, отупело посмотрев перед собой, буркнул: — М! У Эйса же пубертат… — и снова выдохнул дыма, пространно глядя, как Мичи оплакивает не самую завидную участь, что постигла его журнал, нелицеприятного для детей содержания.