Полночь

Кровь окрашивала кристально чистую воду в свой броский алый цвет. Но все же вода одержала победу в этом неравном бою и уже вновь прозрачными струйками стекала на траву, которой тоже пришлось поучаствовать и сменить свой прекрасный, свежий цвет на красный. — Держи. — Симпатичная юная девица стояла возле, держа в руках белоснежное, словно густые кучевые облака, покрывающие небо в этот совсем не пасмурный день, полотенце. Облаков было слишком мало, чтобы заслонить собой летнее солнце, которое вовсю грело землю, да настолько, что листья деревьев начинали желтеть, несмотря на то, что на дворе самый разгар июля. Парень молча взял в руки то, что ему принесла темноволосая, даже не выронив и слова. Позже он присел на пороге старого храма, облокотившись о деревянную стену, доски, с которых она была сделана, неприятно скрипели. Храму уже была не одна сотня лет, и какими бы прочными не были те стены, доски уже начинали необратимо рассыпаться в труху. Хозяин этого храма давно исчез из этой вселенной, и его дом ненадолго смог послужить для вечно бездомного бога крышей над головой и местом для ночлега. С облегчением вздохнув, парень поднял взгляд на небо, которое сейчас было точно такого же приятного цвета, как и его глаза. Всего несколько часов ранее он лишил жизни невинную молодую девушку, только из-за того, что ее соперница пожелала ей смерти. Закрывая глаза, он мог видеть ее густые светло-русые волосы, как поднимались вверх легкие локоны, когда его катана пронзила ее сердце. Как быстро расползалась лужа крови, доходя до тех самых светлых волос, небрежно раскинувшихся по паркету, когда она упала. Он видел полные боли и непонимания красные от слёз глаза, медленно закрывающиеся, бросая на него последний взгляд. Но тогда он ничего не чувствовал. И когда смывал ее кровь с рук тоже. И даже сейчас, когда появилась минута тишины, он ни на секунду не жалел о том, что сделал. О том, что лишил жизни невинную. Спустя полчаса он уже начал забывать как выглядела та девушка, имени которой он даже и не знал. Ему было безразлично. Иногда он хотел понять, почему человеческая жизнь не значит для него совсем ничего. Убить человека… Словно придушить муравья. Ничего ведь не изменится. В мире людей все будет по-прежнему, а он останется безнаказанным. Зато получит вознаграждение и похвалу отца. Бог устал и как никогда хотел побыть в тишине и одиночестве. Но, к сожалению, из-за навязчивой девочки, которая была словно надоедливый комар, не покидающая его ни на минуту, это ему не удавалось. Ее мягкий нежный голосок уже начинал раздражать бога. — Почему ты грустишь? Волнуешься из-за отца? — Поинтересовалась девочка, присев возле него на корточки так, что ее тонкие ножки виднелись из-под кимоно. Она подложила руки под голову, склонив ее набок. На светлой коже был заметен всего один единственный красноватый знак. — Подай мне воды. — Повелительным тоном молвил бог войны, не желая отвечать на только что заданный вопрос его единственного священного орудия. Когда стакан с безвкусной жидкостью оказался в его руках, сделав глоток, он все же решил сказать: — Я просто хочу отдохнуть. Мне плевать на то, где сейчас отец и что с ним. — Одарив темноволосую своим коротким взглядом, молвил голубоглазый бог. Глубоко в душе он чувствовал вину за то, что осмелился так высказаться об отце, который впервые покинул его на столь длительный промежуток времени. За то, что осмелился думать так о человеке, подарившему ему жизнь и научившему жить и выживать в этом мире. Немного понаблюдав за тем, как плывут облака, все больше и больше заслоняя собой небо, Ятогами убрал длинные волосы назад, пытаясь заложить их в хвостик. Но они не слушались его, черные длинные пряди распадались и выскальзывали из рук. — Давай помогу. — Улыбнувшись сказала Хииро, подойдя поближе, и принялась с мастерством завязывать его волосы. Несколько ловких движений, и дело было сделано. Ято же только кивнул, приняв ее жест как должное. Они продолжали сидеть вдвоем еще долго. Обычно за тихими разговорами время ожидания нового поручение шло быстрее. Но сегодня Ятогами больше не хотел никого убивать. Сегодня бог войны желал только одного — отдохнуть от этой кропотливой и чересчур грязной работы. На улице воцарился сумрак. Когда небо окрасилось в темно-синие тона, появилась первая яркая звездочка, а холодный ветер пробирал до костей и слышалось шуршание листьев на деревьях от неожиданно появившегося сильного ветра, бог, поднявшись, направился в храм. Но его намерения остановил голос запыхавшегося от долгого бега мальчишки. — Нашел… — Прошептал он себе под нос. Его светлые волосы были растрепаны, и он почти валился с ног. Пытаясь отдышаться, он бросил уставший взгляд на бога, который только повернул голову в его сторону и надменным взглядом посмотрел на мальчишку. — Чего тебе надо? — Быстро выпалил голубоглазый, продолжая стоять на том же месте. Хииро тоже смотрела своими пустыми темно-фиолетовыми, почти черными глазами на парня, который набрался смелости позволить себе придти в такую позднюю пору под двери храма к великому богу войны. — Ято, послушай… Нам нужно с тобой поговорить. Сейчас это может показаться странным, но я твой священный сосуд… — Говорил мальчик, сделав несколько шагов в сторону храма. Услышав его слова, Ятогами только косо усмехнулся, и осмотрел мальчишку с ног до головы пренебрежительным, хладнокровным взглядом. — И сейчас очень многое зависит от твоего решения… — Продолжил тот, наконец-таки выровнявшись, и приведя свое дыхание в норму. — Как ты смеешь говорить со мной таким тоном и называть меня этим именем?! — Грубо перебил его бродячий бог. В его голосе ясно слышались нотки злости и презрения. Не дожидаясь ответа, он продолжил. — Священный сосуд? Смешно. Кто поведал тебе такие слова, мальчик? — Я и не думал, что ты раньше был таким… — Прошептал мальчишка себе под нос, словно из здравомыслящих собеседников тут был только он, и поговорить он тоже мог только с собой. Еще бы, проведя столько дней в такое время, наедине с собой, общаясь с людьми, которые отказываются тебя понять, в поисках бродячего, неимоверно жестокого бога, может показаться, что кроме самого себя тебя больше никто не поймет. Люди даже боялись назвать имя того существа, которого на протяжении нескольких месяцев искал четырнадцатилетний мальчишка. Люди смеялись, узнав, что такому как он зачем-то понадобилась помощь бога бедствий. Юкине думал что сказать, подбирая правильные слова, чтобы еще больше не разозлить бога. — Я — твой священный сосуд, — это правда. Только это не сейчас… Как же сказать то… Юкине планировал целую речь, написанную с помощью того самого Ябоку, только в спортивном костюме и с беззаботной улыбкой. Но сейчас, увидев этот полный злости взгляд Ято, все, что он планировал сказать, куда-то испарилось, забылось… Юкине надеялся, что с помощью правильно подобранных слов ему удастся получить доверие бога бедствий. Ему крайне срочно и необходимо было убедить его выполнить маленькую просьбу. Ведь на кону стояла судьба всего человечества. Кто бы знал, что один единственный человек, убитый когда-то богом войны, смог бы предотвратить события глобального масштаба и спасти все человечество. Всего лишь не убивать. Вот то, ради чего Юкине рискнул своей жизнью и отправился в прошлое, преодолев для этого множество преград. — Что ты несешь? Хватит отнимать своими бессмысленными словами мое время. — Ято все так же стоял у двери в своем черном кимоно, которое сейчас слилось с чернотой вокруг. Темнело быстро, а из-за отсутствия хоть каких-либо огней поблизости ночь казалась еще более черной. От мыслей, что еще несколько часов и окончательно стемнеет, Юкине бросало в дрожь. Он огляделся по сторонам, в надежде увидеть хоть какой-нибудь огонек поблизости. Благо, за это лето он привык к тому, что спички всегда должны быть у него под рукой. — Послушай меня! Ты должен пощадить одного человека! Если ты этого не сделаешь… — Продолжал Юкине, но Ято как-будто не слышал его слов. Возможно, будь это обычное задание, он бы и согласился, но терпеть вранье и такое отношение к нему он не собирался. Да и судя по виду этого грязного мальчишки в дешевой одежке вряд ли он сможет заплатить достойную плату за услугу. — Я никому ничего не должен. — Вновь прервав речь светловолосого, гордо заявил Ябоку, сделав несколько шагов в его сторону и спустившись по ступенькам вниз, подошел к Юкине, так, что теперь он стоял всего в нескольких сантиметрах от напуганного мальчишки, смотря на него свысока. — Я твое шинки… — Молвил Юкине, подняв взгляд своих больших глаз на Ято, и его голос начал дрожать. Сейчас эти глаза, пренебрежительно смотревшие на него, словно на нечто столь ненужное и незначительное, казались чернее, мрачнее всепоглощающей тьмы. Мальчишке стало по-настоящему страшно, ведь самый жестокий бог стоял возле него, готовый в любой момент свернуть ему шею собственными руками. Даже не чувствуя ничего, не зная, что в будущем, он будет переживать страшные муки, лишь бы этот же мальчишка остался жив. — Посмотри, вот имя, которое ты мне дал…  Мальчишка отодвинул ткань своего кимоно возле ключицы, чтобы Ятогами смог увидеть красноватый шрам на коже. — Точнее, дашь в будущем… Ты даже не представляешь, сколько всего мне пришлось преодолеть, через что пройти, чтобы попасть к тебе, чтобы найти тебя! — Юкине отвел взгляд в сторону, и его глаза начали наполняться солеными слезами. — Это имя тебе мог бы дать любой из богов, я отвечаю за свои поступки, помню имена всех своих священных орудий. И твоего имени нет в этом списке. — Недовольно хмыкнул голубоглазый. После чего Ябоку бросил взгляд на темноволосую девчонку, которая все время просто наблюдала за происходящим. — Хииро, похоже, мне сегодня придется марать руки в крови еще раз.