Наемники

- Эй! Почему нам самое легкое задание с медведем, или что там порвало лесничего? Мы с братом готовы решать более серьезные вещи. – Уверенно говорил Непаль. - Спираль – да, ты – нет. Будешь серьезней к делу подходить, дам что-то посложней. – Спокойным, словно предсмертным голосом, проговорил мужчина. - Понял, но в следующий раз – я сам выберу себе задачку! – Улыбнулся в ответ младший. - Безусловно. – Все так же спокойно ответил мужчина. - А мне что подвернется, Литика? – Добавила Келли. - У старосты деревни, пропала внучка. Платят знатно, наверно, ей суждено сменить бабушку на посту. Кажется, они со всех денег насобирали, вот и высока награда. – Литика замолк, протянул сжатый кулак, а другой рукой подтянул к себе ладонь Келли. – Держи. – Сказал он, высыпая горсть семян ей в мягкую ладошку. – Дорога, мне кажется, уведет тебя в лес, это семена черного шипа, за час вырастают в любой почве, и черные как кромешная тьма, не заблудишься если что. Тем не менее, мне все равно боязно посылать тебя одну, вот и задание дал полегче, мне новичка обкатать надо, сама понимаешь. А позже, с ним в паре будешь работать. Келли слушала его словно в запой, мягкий и спокойный, без запинок, его голос словно шептал на ухо. Голос прирожденного лидера. В ответ, она лишь кивнула, сглатывая слюну. А её глаза еще долго провожали тень откидываемую Литикой. Но в этот же момент, её прервал легкий, дружеский удар ниже плеча, меж мышцами бицепса и трицепса. - Очнись, принцесса, он ушел. – Задирая бровь, промолвил Непаль, однако слова его аукнулись для Келли лишь бормотанием. Она сжала семена, что все еще лежали в её раскрытой ладошке, в кулак, и снова кивнула. - А где Красный? – Спросила Келли. - Снова рубит с десяток кого-то, мне то почем знать? Я не его писарь, впрочем, за ним очень интересно наблюдать со стороны, когда он одним ударом сносит голову тройке или даже пятерке вражин. – С восхищением, ответил Непаль. - Литика тоже не плох. – Поспорила Келли. - Ага, конечно, если тебе нужна пара сапог со скидкой в сотню другую. Хотя, спорить не буду, и тот виртуоз в обращении с мечом. Но Красный сильней. - Даже оспаривать не стану, опять на долго затянется. – Сказала она, направившись к дому старосты. - Это потому, что я прав! – Кричал ей вдогонку Непаль. *** Возле дома, к которому Келли стремилась спешим шагом, столпилась кучка людей, что недовольно выкрикивали ругательства не пойми из чьего рта, будто единовременно из каждых уст доносились. Это не столь сильно привлекло девушку, но все же, её слуху донеслись фразы о старосте, а по сему, её ноги сами понесли её к толпе. Уже там, недовольные, без стыда, наговаривали изрядное количество ругательств в сторону старосты, а так же, присутствующих тут мужчин не похожих на местных жителей небольшой деревни. Они были одеты в сыромятные куртки, отражающие солнечный свет, словно глянец. У всех были оружия, а сами они создавали о себе первое впечатление как о головорезах. Сама же шайка насчитывала восемь человек, и все как капли воды похожи на друг друга одеждой и оружием за спиной, различались лишь угрюмые, непоколебимые как камень, и вытянутые морды. У всех по бороде, что переходила в косу разной длины. Все громадные и крепкие, как скалы или более – горы. Все восемь грозных мужчин, будто дети, склонили свои головы и глаза, уставившись в землю, испытывая необъяснимое, на данный момент, чувство стыда, или же просто создали виноватый вид, чтобы избежать более серьезного наказания. На удивление Келли, кричали только женщины, замахиваясь тряпками, сковородками и прочими предметами быта в сторону крепких мужчин. Мужья их да и просто мужи, что сбрелись на шум лишь стояли в стороне, почесывая свои головы и удивленно глядя на конфликт. Словно мышка, незаметно для всех, ввиду других обстоятельств, Келли прошла уже в центр толпы из шестерки женщин, склонила голову к одной из рядом стоящих и будто невзначай спросила – «А что это у вас, чем здоровяки провинились?». На что в ответ последовал лишь недовольный взгляд и немая просьба уйти с глаз долой. Вторая попытка спросить у еще одной соседки увенчалась тем же, разве что теперь на неё недовольно уставились глаза голубого цвета, а лицо было моложе. Провернув заход с допросами в очередной, последний, раз, в ответ получив все тоже, Келли направилась к мужикам, что стояли за спинами женщин, прохлаждаясь в теньке, да обсуждая быт чужой. - Что тут происходит, не подскажите? – Уже готовясь опустить руки, спрашивала Келли. - Да бабы! Опять за свое – хаять тех, кто что-то не смог. – Сказал один из них, а остальные смешком да кивком подтверждали. - Понятно. – Слегка обрадовалась, узрев, как это называют, контакт с простолюдином, пробормотала Девушка. – А в чем громадины провинились? – Добавила она. - Да староста, она наняла этих головорезов, чтоб те отыскали её дитятку – внучку да дочку, но увенчалось все коровьей жопой. – Говорил он, а после был перебит своим соседом. - А еще напились как скоты, вот и головы склонили, держать шеи не могут такую то тяжесть. А орут на них бабы потому, что аванс те пропили, а собирали деньги мы всей общиной. – Добавил еще один, и все остальные всё так же подтвердили кивком и смешком. - Смешно это, ведь я иду к старосте все за тем же, чтобы отыскать её внучку. Староста ведь не против трезвой головы и умелых рук в этом деле? – Уподобляясь мужикам, со смешком, спросила Келли. - Эт ты у неё и спроси, она в том доме. – Сплюнув в рыхлую землю, а затем, указывая пальцем на дом, промолвил мужик. - Спасибо вам. – Ответила она, разворачиваясь по направлению к дому. * * * Староста сидела за своим скудным, неприметным столом, на котором был лишь лист, чернила, да перо, что провалилось острием в щелку. Сама комнатушка была словно шкатулка – маленькая и пустая внутри. Окно лишь одно, да и то, над кроватью, что стояла в углу, а поверх простыня изъеденная молью, да подушка забитая соломой. Солнечного света почти не было, как и свечек. Сама же староста склонилась над столом, обхватив свою голову обеими руками, еле сжимая пальцы по причине преклонного возраста. Вся кожа покрылась темными пятнышками. Ногти, будто сами выходили из своих убежищ, а под ними черные пятна возникшие от свернутой под ними крови. Голова старухи была обвязана в голубой, тонкий, платочек, выхоженный и стиранный, будто новый, вероятно, самая дорога вещь что была у неё. Все ниже шеи было закутано в сшитые друг с другом куски дряхлой кожи разных животных. Она мельком, повернула свою голову в сторону гостя своих хором, а затем снова уставилась в чистый стол, на чистый, слегка мокрый, лист. По её щеке, прокатилась слеза, прямиком к кончику приподнятого носа. Уже на кончике, слеза готовилась упасть, изрядно притягиваясь книзу, но все никак не могла достичь своей цели, пока её не подтолкнула последующая, а ту другая, и так из раза в раз. На Келли, что даже не видела её лица, тут же нахлынула тоска и грусть, взгляд сразу поник, а кроткая ухмылка тут же сошла на нет, и уголки губ понеслись, как и слезы, книзу. Она прошла дальше, и встала за старостой, и уже готовилась уложить свои горячие руки её на плечи, будто родной бабушке, но, опомнившись, отдернула их. - Что случилось, бабуль? – Спросила она полушепотом. - Ничего милочка. – Сказала она, утирая рукавом свое лицо. – Ты не из здешних, я всех в лицо знаю. Чем могу помочь такой красавице? – Старушка слегка улыбнулась, а затем подняла свой серьезный, мудрый, но чистый, как у ребенка, взор на Келли. - Я пришла помочь вам, с вашей внучкой. – Сказала она, как вдруг сразу её перебила староста. - Внучкой? – Сморщив свой нос и насупив брови, с надеждой, прошептала она. - Да. Я представляю как вам сложно, и что за тяжбы переносит ваше сердце, мне рассказали люди, что возле вашего дома собрались. Я готова согласиться за полцены и без аванса. – Келли приостановилась, и задумалась, всего на миг. – Я обещаю, что найду вашу внучку и дочку, ведь я представляю насколько это важно для вас. - Я бы и с радостью, но после тех лбов, я приняла решение отдать деньги церкви, чтоб господь смиловался над нашей деревней. Ведь без дочурки и внучки – наша община потеряет старосту, и, увы, без нас все разбредутся кто куда. – Смиренно молвила Старуха. - Быть может, вы что-то другое можете дать в награду? – Нехотя, сквозь зубы, просила награды девушка. - Понимаю. – Испуская тяжелый вздох, проговорила Староста. – Ныне, дни таковы, что доброе слово бесценно от слова – дешево. Но мне и нечего предложить. Разве что – услуги нашего сословия, большего предложить не могу, извини, доченька. - Этого хватит. – Улыбнулась Келли. А в ответ лишь тишина, староста склонила голову, и по её щеке снова прокатились слезы, но на этот раз, слезы счастья. - Где я могу начать поиски? – С яркой и доброй улыбкой, спросила Келли. - Наши жители тебе все расскажут, только скажи им, что я одобрила твою кандидатуру. А мне, уж извини, надо побыть одной. * * * Первое семя черного шипа было брошено в почву, что была похожа на мокрую грязь, вперемешку с дробленным камнем, который изредка проглядывался. «Спасибо, Литика» - Промолвила она про себя, сжимая горсть семя в своем кулаке. Проходя глубже в лесную чащу, листва деревьев, как по приказу, медленно перекрывала свет солнца, что уже готовилось зайти за горизонт. С каждым шагом земля становилась зыбучее, будто затягивая стопу в непроходимое болото, от чего каждый шаг давался девушке с трудом. Кожаные сапоги уже давно стали грязными, а белые колготки, что проглядывались под длинной юбкой – стали черными и мокрыми. Келли знала лишь примерный путь, и даже учитывая её опыт, она все равно боялась заблудиться, ведь сейчас – она была отдана самой себе, и никакой помощи от товарищей по цеху ждать не следовало. Её колени уже подкашивало, она была готова упасть и провалиться под покровы земные, лишь бы больше не идти через силу. Ей казалось, что путь её длится не более полутра часов, но все было иначе, и шла она вдвое больше, а семян черного шипа, с момента первой посадки, не сильно убавилось. Но, казалось бы, удача встала на её сторону, и девушка увидела скромную поляну с твердой почвой, и в этот момент её силы возобновились, а она сама помчала вперед, будто собака за палкой. Поляна была не далеко, примерно в ста метрах впереди, но грязь под ногами, даже бегуна сделала бы калекой, и вот, прикладывая все силы для бега, спотыкаясь и окунаясь в грязь по локоть, она бежала, пока не перешла на быстрый шаг, а затем и вовсе прогулочный, уставши, переставляя ноги вперед. Было ощущение, что она не прошла и шагу, а ноги уже глубже увязли в болоте. Поверхности грязи достигла уже желтая каемка её синей юбки. На её голову пришло озарение, прокручивая в голове мысли о скорой кончине, голоде и прочих наводящих панику вещах, она обеспокоена была другим – тем, что под её ногами заколдованная грязь, что бесконечно глубока, и служит ловушкой для незваных гостей. Она встала на месте. Взявшись за голову грязными руками, вплетая мокрую грязь в красные волосы, она стала думать, как выйти из этой ситуации, что может принести самую бесславную смерть. Щелкнув пальцами, и натянув на лицо неуместную в данный момент улыбку, она вытянула руки, слегка сгибая их в локте. Она начала сгибать свои пальцы, и концентрировать в середине обугленной ладошки энергию, что была словно контролируемый огонь. Её руки тряслись, мышцы дергались и сокращались, будто пускаясь в пляс, а после, когда энергии стало достаточно, она направила ладони вниз, прикладывая их к болоту, в котором увязла. В мгновения грязь начала твердеть и трескаться, будто запеченная глина. Она вынула одну ножку за другой, ступая на твердую почву, а после принялась таким способом проходить дальше, к поляне. * * * Даже сквозь застелившую небо листву – было ясно, что опустились сумерки. Об этом давали знать, вышедшие из своих жилищ, сверчки. Келли уже разожгла костерок, что создавал уютную атмосферу, и уже доставала из своей сумки, что висела за спиной, проходя ремешком через плечо, еду. На ужин, её желудок, обрадовался бы, крольчатине или курице, но подобным её сумка не располагала, а по сему, трапезой её стали горсть яблок и засушенный хлеб, все с таким же по жесткости вяленым мясом. И так она просидела у костра, невозмутимо всматриваясь в него, и уводя, при помощи своих сил, из стороны в сторону, около двух часов, уже готовясь ко сну. Но из лесу послышались шаги, что приближались. А после, свет костра осветил восемь знакомых каменных лиц, что шли навстречу со всех сторон полукруга пред ней. Их оружия были наготове, у каждого по одноручному мечу, плоской частью которого они били по своей ладони, все вместе, в унисон. И так они шли к одинокой девушке, пока не приблизились на метра два от неё. - Решила позариться на нашу награду? – Недовольно, но при этом, ухмыляясь, молвил тот, что стоял посередине всей братии. - Конкуренция. – Разводя руками, заведя их после за спину, готовясь обороняться, со смешком, ответила Келли. - Знаешь, девочка, что делают с конкурентами? – Улыбка его становилась ещё шире. - Убивают? – Приподняв правую бровь, спросила она в ответ. - Да. – Шепча, пытаясь казаться страшнее, продолжал тот. - Ну-у, стало быть, вы даже не против смерти. – Мило улыбаясь, предположила она. Громилы переглянулись, а после, пожав плечами, стали зажимать Келли в полукруг продвигаясь все ближе. Секундой после, одним взмахом руки, девушка обратила трех, которые не успели среагировать, в угли, словно статуи. На что остальная пятерка уже помчалась в её сторону. Один из них набросился, бросив свой меч, обхватывая девушку в объятия, сжимая её и сдавливая кости в тиски, вознося над собой. В ответ, своими раскаленными руками, девушка заползла к нему под куртку, расплавляя его брюхо в кипящий суп так, что глаза его закатились за веки, а руки сами распустились, сам же он упал, затылком в костер, что волосы опалились на раз. Едва успев поднять свою голову, Келли, тут же поймала удар ногой в живот, что заставил её отшатнуться и споткнуться об лежащее позади бревно. Ударяясь головой об камень, её глаза застилала черная пелена, но даже в этом случае девушка старалась сопротивляться и пыталась разжать смыкающиеся, словно от сильной усталости, глаза. Все вокруг, будто начало замедляться. Окружающий мир она видела лишь по моментам, когда глаза её раскрывались от больших усилий. И тут, словно по велению судьбы, она увидела знакомый красный силуэт. Мгновением спустя, громила, что уже близился к ней, был разделен вдоль одним взмахом, от макушки до гениталий, симметрично, идеально. Втоптав таз в землю, силуэт взялся за ступню убитого, а после небольших, для Красного, усилий, вырвал ногу с корнем, и тут же, на развороте ударяя ей врага, будто булавой, ломая позвонки в шейном отделе, откидывая тело в ближайшее дерево по направлению. Взявшись за голень, столь сильно, что его хват мог превратить кости в труху, он пронес свою руку в сторону, снимая плоть, вместе с кожей и мышцами на ноге, будто снимая сочное мясо с кости долго томленого куска баранины, вонзая это оружие в прибежавшего на погибель мужчину. Обламывая торчащую из его груди кость, он, развернулся в сторону, по всей видимости, главаря шайки, и только тот открыл рот, чтобы молить о пощаде, как сквозь это же отверстие, проходя чрез затылок, пронеслась кость его товарища, крошась об камень позади. Последним аккордом, Красный скинул спальный мешок, что висел у него на спине, свернутый в рулет, пнул его ногой, что тот раскатался. Пошел в сторону потерявшей сознание Келли. Поднял её в одно движение и уложил на свое спальное место напротив костра. * * * Под утро девушка кипела, словно чайник с водой. Её спальное место было столь горячо, что, казалось бы, в нем можно запекать еду. Её глаза открылись, а сама она принялась первым делом ощупывать голову, которой несколько часов назад ударилась. Все раны были залечены кое-как, её спасителем, что в этот момент уплетал за обе щеки вяленое мясо из сумки девушки. Он развернулся в её сторону, а после сказал – «Ты очень вкусно эту муть готовишь», после чего продолжил жевать, всматриваясь в чащу леса. - Ты что тут делаешь? – Удивлено спросила она, вставая, опираясь на обе ладошки. Дожевав, и проглотив кусок еды, он вновь развернул свою голову в её сторону и начал: - Я выполнил свой заказ раньше вас всех, всего то – вырезать шайку из двадцати головорезов, что требовали дань с деревушки. После я направился в трактир, и там меня нашла женщина, которая в спешке говорила, что мол, мужики какие-то напились и решили убить какую-то девку, что хотела за них выполнить работу. Вот и взялся за заказ, раз время было. – Говорил он на одном дыхании, в своем, привычном, без эмоциональном тоне. - А зыбучее болото как ты и они обошли? – Еще больше удивилась Келли. - Я шел за ними по пятам, может, они пошли в обход, не знаю. – Принявшись снова уплетать мясо из сумки Келли, говорил он. – Твое счастье, что я думал заночевать в лесу, а то так бы, спала без моего мешка. – Добавил Красный. - Спасибо, большое. – Насупив брови, тихонько говорила она. - Не забывай, что это случайность. Если бы не та тетка – ты бы гнила здесь, а может и вовсе, сначала тебя бы изнасиловали, и лишь потом умертвили. – Сказал он, засовывая очередное мясо в свой рот. - Ты умеешь подбодрить. – Мотая головой, ответила она. Воин в Красном встал, отряхнулся, собрал спальный мешок, засыпал костер землей, и направился обратно, в деревушку. Уходя, он замер, под провожающий взгляд Келли. - Ты ищешь что-то тут? – Поинтересовался он. - Девочку. – Кротко ответила она ему. - Когда я за ними шел. – Указал он, на убранные в сторонку трупы. – Я видел избу неподалеку, вон там. – Переместил он свой палец левей. – Может там то, что тебе нужно. – Добавил он, направившись дальше. С секунду обождав, провожая товарища взглядом, она уже была готова что-то спросить, и лишь глотнула воздуха, замирая. И когда тот уже заходил за торчащие из земли деревья, Келли спросила. - Ты уходишь, почему ты не хочешь помочь мне? – Немного боязно, крикнула она вдогонку. - Я тебе не нужен. – Не оборачиваясь и не сбавляя темп, ответил он ей. * * * Несколько обождав, следя за угасающими, теряющими свое тепло, углями, засыпанными песком, Келли встала и, пренебрежительно, оттряхнула себя от налипшей в прошлый день грязи, что ныне, как глина запеклась от испускаемого её телом тепла. Глубоко вздохнула, а после, направилась туда, куда Красный ей наказал. Дорога не затянулась, очередное семечко было брошено в землю, а после, небрежно прикопано подошвой туфель. Вдалеке уже проглядывались очертания деревянной, дырявой крыши, а затем и сама изба целиком. Ранее, это мог быть дом травницы, стоящий на задворках деревни, а может и местного охотника, что продавал туши убитых им животных, но ныне, это был трухлявый и разграбленный домишко, который по своему возрасту мог бы посоперничать с девушкой, а то и обогнать её в этой гонке на удвоенную дистанцию. Внешние стенки, созданные из бревен, уже давно поросли плющами и лианами, что изредка, в проплешинках, давали возможность покрасоваться фасаду. Входную дверь заменила угловатая арка, что возможно, ранее, являлась местом для дверной рамы. Окон в домике не было от слова совсем, видимо, в лесной чаще, подобная декорация – излишняя, или же вовсе бесполезная, учитывая, что даже при солнечной, безоблачной погоде тут стоял полумрак. А может, отсутствие окон было обусловлено желанием не видеть ужасающей картины за периметром, или даже просто защитой от лесных обитателей. Тем не менее, сколько бы догадок не посещали ум девушки, узнать это, - не являлось её первостепенной задачей, и она, не страшась, лишь сжимая горячие кулаки, направилась внутрь, проходя через арку. Вид изнутри был не лучше чем снаружи. Вокруг брошенная и битая посуда, на которой проглядывались остатки еды, если так можно было назвать продукты разложения, что уже успели выветрить весь свой запах за многие годы. Несколько прогнивших стульев, явно ручной работы, прямоугольный стол, брошенный на пол и стоящий на боку, от чего вспоминались моменты, когда завсегдатаи таверн устраивали очередную пьяную драку посреди ночи. Помимо предметов быта тут нашлись даже детские игрушки, что уже стали не более чем ужасными тряпичными куклами, промокшими от сырости. И ужасными их делало не только состояние, а еще и вид, ведь даже делая скидку на возраст, было ясно, что создавал её неумелый человек, от чего кукла больше напоминала существо из цирка уродов. Не пропорциональные части тела, редкие волосы из тонких ниточек, разноцветные пуговки, пришитые слишком близко друг к другу, имитируя глаза, один из которых уже висел на своем глазном нерве из все тех же тонких ниток. Устрашало еще то, что единственными друзьями куклы были мухи и их личинки, что не стесняясь выбрали куколку своим домом. Любопытство брало верх, и как бы того не хотели бархатные ручки Келли, она, зажимая нос от вони, медленно тянула руку к котелку, что висел над кострищем внутри дома. Чем ближе была рука к крышке, тем более лицо героини кривилось, то ли от страха, то ли от отвращения. И в момент, едва дотронувшись до железного колечка, что служило ручкой, она тут же его отшвырнула в угол, и отступила на шаг. Помимо, когда-то давно, жидкого супа, теперь уже ставшего густой желто-зеленой, похожей на рвоту, субстанцией, по бокам проползали несколько сороконожек, что извивались, будто радуясь новому гостю. Испустив облегченное дыхание, ожидая увидеть что-то вроде человеческой руки в доме, по её мнению, каннибалов, она подняла голову выше, в этот же момент, ловя своим носом первую каплю дождя, что скатывалась по широким и длинным листам, наросшим на ветках деревьев-гигантов. Повесив нос, Келли уже готовилась прийти обратно ни с чем, пока не повернула голову в самый дальний угол, не заметив уголок люка в полу, что был прикрыт отсыревшим ковром, готовым распасться на лоскуты. Все так же небрежно, как при закапывании семян, она отодвигала ногой краюшек мокрого ковра, после хватаясь за металлическую ручку и оттягивая её, вместе с крышкой наверх, облокачивая на деревянную стену. «Дальше только тьма» - сказала она, кивая, после опуская свою ногу на твердую, будто новую, ступеньку. И так, пока ноги не ощутили под собой не прогибаемую под весом почву, что была выложена из камня, во всяком случае, по звуку, что появлялся от стука каблуков, создавалось именно такое впечатление. Щелкнув пальцами правой руки, её глазам предстала картина обычного погреба, где ранее, при жизни хозяев в доме, скорее всего полки были заставлены соленьями, а может, даже и парой бочонков эля или вина, что приходило в голову, когда вспоминал, что дом стоит в отдалении от ближайшей деревни. Теперь уже полки висели на стенках голыми, будто стыдясь этого, сами же покрываясь пылью, не находя другой одежды. Но приковывало внимание не это, а то, что дальше, в темноте, которую едва освещали огни, что горели, усевшись на руке Келли. Дальше шел тоннель, что, по-видимому, был вырыт не столь давно, возможно даже самим хозяином. Но, опять же, любопытство брало верх. Каждый шаг дальше становился более глухим, и не только от того, что под ногами вместо каменного пола, вновь была земля, а потому, что с каждым метром дальше, казалось бы, стенки становились все уже, будто у шахтеров, что рыли тоннель, кончались силы, а работу нужно было завершить поскорей. И все же, далее путь расходился, что откидывало теорию девушки на корню. Но выбор сторон был несущественен, ведь так или иначе, оба вели в одно и то же место, и именно тут, Келли увидела ржавую клетку, а в ней и девочку, что обессиленно лежала на соломе, а в близь неё – медная тарелка с черствым хлебом, который насекомые поедали с большим интересом нежели девочка, что сделала лишь один крохотный укус. Но приковывало взгляд не это, а мать девочки, что выглядела как иссушенная мумия, кости которой чуть ли не рвали кожаную оболочку. Её глаза были серыми, потерявшими весь, некогда голубой, цвет. Волосы были блеклого, серого цвета, будто от страха поменяв свой окрас. Ногти, словно боясь замкнутых пространств, повыпрыгивали из своих мест, потрескавшись и полопавшись, утаскивая за собой мясные ниточки, что протягивались из-под еще не запечённой крови, будто недавно. Упомянутый серый взгляд был направлен на дочку, и без всякого анализа было ясно, что в голове у мертвой матери была лишь надежда, и желание заплакать, но от бессилия это было попросту невозможно. Её холодная, костяная, рука, кое-как огибала тепловатое тельце её дочери, что мирно уснула даже в такой мрачной обстановке. От подобной картины, у, ничего не осознававшей до сели, Келли, рекой хлынули слезы, что тот час испарялись с еле слышимым шипением, оставляя лишь соленый пар, что оседал на её локонах, свисавших со лба. Не долго думая, она взялась за пятку маленькой девочки, легонько расшатывая, будто боясь навредить, приговаривая – «Проснись», все так же, не сдерживая поток слез, словно ставя себя на место девчушки. Едва лишь проснувшись, её уста, сами проговорили – «Прошу, больше не надо, пожалуйста». Но после, она услышала теплый, будто материнский, голос, что велел проснуться, от чего она тут же вскочила выкрикивая «Мама!», позже лишь видя девушку с красными волосами, от чего взгляд её потускнел в мгновение. - Ты не мама. – Плаксиво говорила она, ощупывая накинутую на нее хладную, костяную, руку. - Вставай, прошу, нам надо бежать! – Не сдерживая эмоций, просила Келли. - Я никуда не пойду без мамы. – Цепляясь все сильней своими маленькими ручками, чуть ли не вдавливая холодную кожу в атрофированные мышцы мертвой матери, говорила она. - Меня попросила твоя бабушка, чтобы я тебя нашла. Ты ведь хочешь к бабушке? – Спросила Келли, неловко натягивая кривую улыбку на лицо. - Мама тоже хочет к бабушке. – Глаза девочки стали шире, а сама она говорила так, словно не осознавая, что мама больше не даст ей тепла, что давала ранее. - Пойми, мамы больше нет, она ушла, но она с тобой будет всегда, и вы вместе пойдете к бабушке, хорошо? – Пытаясь совладать с бурей эмоций, говорила она. - Но мама тут. – Сказала девочка, медленно падая на бок, на иссушенную грудь трупа рядом. - Пошли! – Случайно, нехотя, крикнула Келли, невольно склонив голову, осматривая подергивающуюся серебряную подвеску, что хрустела, словно сжимаясь. Девочка отскочила, от страха вжимаясь в стенку что была позади, а после лишь крикнула, раскрывая глаза во всю ширь – «Они сзади». И когда Келли уже развернулась, ей тут же пришлось почувствовать удар тяжелого ботинка, что пришелся на её лицо, от чего она в очередной раз ударилась головой, на этот раз об металлические прутья клетки, скатываясь по ним, в привычном уже, бессознательном состоянии. * * * «За свои долгие странствия, когда я был наемником, и ныне. Мне, и моей экспедиции, часто, приходилось сталкиваться с вервольфами, ликантропами, или же волколюдьми, как сегодня любят выражаться. Это существа разумные, чтящие, как и эльфы, традиции, и столь же коварны когда речь заходит об их племени или же семье. В данной главе я бы не стал затрагивать их род деятельности, и попросту описал бы орудия и всевозможные средства для убийства, но увы, учитывая тот факт, что волколюди разумные, и вполне себе достойны назвать себя человечными, не оставляет мне выбора, кроме как углубиться в их традиции и прочее. Ликантропы бывают разных видов, подвидов. Разных племен, и разных семей. От чего сложно всех их ставить в один ряд. Начнем с простого. Существует два вида – человекоподобные, или же проще, оборотни-полукровки. Им свойственна возможность принимать лик людской, от того в толпе, да и наедине, они не станут вызывать подозрений как нечисть, что обращается в зверя двухметрового, человекоподобного, волка. Вторые – чистокровные, те, чья кровь не мешана с людской, чьи матери и отцы не возлежали, с противным для некоторых племен, истребителями расы волколюдей. Чем выше по чину их кровь, тем более зверский вид те носят. Чистокровным, ввиду, как ни странно, чистой крови, носить лишь облик зверя – волка, чей рост на четырех лапах не более полутра метров, однако выпрямившись, рост равняется, или чуть превышает, собратьев грязной крови. Оба вида обладают способностью воспроизводить, или же вовсе, в действительности, без магии, говорить на привычном, всеобщем, языке. Данный аспект их жизнедеятельности мне так и не стал ясен. У существ развита система кланов, и даже собратьев низшей, грязной крови, те выхаживают и лелеют, что забавно, учитывая то, как люди обращаются с непохожими на себя. Чем выше, а точнее, чем сильнее, в некотором смысле, их кровь, тем гуще их шерсть, соответственно, тем и темней, и самая темная и густая шерсть знаменует пред вами вервольфа высокого чина. Самих же кланов великое множество, и все разбросаны по континенту, некоторые, в попытках укрыться от великого истребления – в страхе бежали за моря. Несмотря на всю массивность их внешнюю кровожадность, по большей части, ликантропы боятся людей, даже чрез чур, вероятно, на это повлияло великое истребление, что шло сотню лет тому назад, а раны их все не зажили. Нашей экспедиции удалось узнать вышесказанную информацию лишь благодаря выискиванию ликантропов грязной крови, что бывали, или же все еще сосуществуют с кланами, и являются информаторами, или же торговцами для своих родных краев. Ибо, как бы часто ликантропы не были миролюбивы – человек судит именно что по облику, и завидев их зубища – заорет как резанный. Так или иначе, это все, что мне хотелось бы донести в предисловии, и я искренне призываю не калечить судьбы древнего народа. Как мне удалось узнать, именно во избежание смертей они прячутся в лесах, и лишь от сильного голода нападают на скот, что пасется на лугах. Они не ровня демону или разумному трупоеду, что исхитряется дабы насытится, и поэтому помните, наемники, что убив одного такого – вы приравниваете себя к наемному убийце, а не гордому наемнику. И все же, когда других выборов нет, когда волк одичает, когда вы поймете, что вервольф ровня психопату или серийному убийце – вы поймете, что нужно сделать, и именно для этого, я пишу эту главу. Слабыми местами вервольфов являются незащищенные стопы с кистями, именно в этих местах грубой серой кожи – меньше всего. Даже не думайте атаковать, или скользить клинком по сухожилиям – мало того, что они значительно крепки, так еще и в случае, если каким то образом вам удастся прорвать одно из таковых – велика вероятность обжечься их горячей кровью. Подобная, конечно, не сравнится с той, что течет в жилах огненного мага или же элементаля, она не столь смертельна, но и опасна не менее. Так же, можно попытаться бить в глаза, если под рукой есть стрелковое оружие, или пасть, где ткани мягки как и человеческие. Из рекомендуемого оружия: Серебряный меч, слепящие бомбы, ведь глаза их чувствительны подобно вампирским. Так же, несмотря на их кипящую кровь, неуязвимы к огню, у них, лишь внутренние органы, сама же кожа, подобно людской, мягко говоря – не переносит повышенные температуры, но этого будет не достаточно, чтобы убить наверняка, разве что вервольф будет слишком юн, от чего и кровь его будет схожа по температуре с человеческой. Важно! При нахождении близь ликантропа, серебряные предметы, оружие и все, где содержится серебро, вплоть до воды, будет издавать звук, схожий со сквозняком или же гулом, в некоторых случаях – скрипом, серебряная вода же будет без физических воздействий рябеть. (Л. П. Альдерон.). Из сборника «Твари этого мира, и способы их уничтожить» Келли распахнула очи, её взгляду сразу пристал облик девочки, изучающе осматривающей её тело. Без долгих раздумий, она подпрыгнула, одновременно с этим ощупывая каждый карман в надежде отыскать хоть что-то. Лицо её побледнело, а сама она стискивала зубы жмурясь. - Ты теплая. – Перебивая суету Келли, сказала девочка. – Я об тебя всю ночь грелась. – Продолжала она, улыбаясь. - Ты… - Вспомнила Келли. – Ты долго здесь находишься? – Спросила она первое что пришло её в голову. - Не знаю, день, или два, может три. Тут скучно, я тут часто сплю. - Как тебя зовут. – Легонько улыбнувшись, спросила девушка. - Ким. - Вот и хорошо, Ким, поможешь нам выбраться от сюда? - Не спеши, девка. – Донесся голос из темноты, а за ним и легкий шаг идущий в стороны клетки. – Держите, это все что есть. – Показавшийся мужчина пронес железную миску с некогда черствым хлебом, что размяк от сырости. Он уселся на стульчик напротив, и стал смотреть, тяжело вдыхая своим носом, звуки которого перебивались каплями, что падали вниз в ведро без ручек. Периодически, он почесывал себя, грудь да голову, иногда щеку. Перекладывал с ноги на ногу, ерзая на стуле, в попытках удобней усесться. - Зачем ты это делаешь? – От сильного любопытства, не надеясь на ответ, спросила Келли. Тот в ответ лишь погрыз ногти на правой руке, да выдохнул. И в момент, когда желание узнать правду у Келли отступило, тот сразу же открыл рот. - Потому что люди, потому что вы жестоки. – Говорил он с болью на сердце. - Ты это к чему? – Удивилась девушка. - Вы боитесь даже собственного отражения, не то, что нас, волков. – Отвечал он уклончиво. - И это повод? – Усевшись поудобнее и насупив брови от интереса, спросила Келли. - Это? Нет. – Усмехнулся он, словно бредящий. Того не видела Келли, но взгляд мужчины потускнел, голова сама склонилась, а тяжелые, громкие вздохи, превратились в мокрые, еле слышимые всхлипывания. - Все было идеально, пока кто-то не прознал про меня, мою семью, и наше племя. После лишь огонь и вопли моих друзей и семьи. Я и мой сын единственные выжили. - Так вас двое? - А тебе лишь бы вызнать сколько нас, убийца? – Оскалился мужчина. – Раз ты тут, то тебе, стало быть, заплатили за мою голову и голову моего ребенка. Я следил за тобой, думал, увязнешь в болоте, что ведьма нам сварганила за выискивание нужной ей травы, но нет. – Продолжал он, словно накапливая. – И все по приказу старосты. Месть, вот почему мы это делаем, вот почему это делаю я. - Но при чем тут девочка? – Спокойно спросила Келли. - Око за око. – Промолвил он, переводя взгляд на уткнувшуюся в коленки девочку в уголке, что не следила за ходом диалога. - А чего не свершите дело? Мучаете, кормите гнилой едой, смеху ради? – Обозлилась Келли. В ответ лишь тишина, а после звук руки, что скользнула по носу, утирая. - Еды другой нет, все дрова – сырые, тут часто идут дожди, а выходить из лесу – боимся. Сам я, вместе с сыном, едим сырую добычу, такое девочке не подойдет, и лучше хоть что-то съестное. - Но почему бы вам не свершить свое дело, и не держать её тут третий день. – Спросила девушка, ловя на себе взгляд удивленной Ким. - Мы похитили её, да, но я Волк, зверь – не животное. И по дороге сюда, умерла её мать, случайно, без нашего содействия. – Мужчина сглотнул ком в горле. – Она попала в капкан, и мы её перевязали, но помочь так и не смогли, мы не успели. А девочка все обнимала её, желала спокойной ночи, целовала в лоб. – На мгновение он затих. – И я к ней прикипел, вот и не могу ничего сделать, даже отпустить. – Закончил он, склоняясь к коленям, уставившись в пол. Взгляд девушки потускнел, глаза забегали, медленно переходя из стороны в сторону, в конечном итоге остановившись на мужчине, что сидел в тени на табуретке. - Значит ты лучше них. Просто выпусти нас, в отличии от людей, что сделали больно тебе, у тебя есть доброе сердце. – Медленно, расставляя акцент на каждом слове, молвила Келли, а в ответ не дождалась и брошенного взгляда мужчины. * * * Шли часы. За это время ничего так и не поменялось, глаза Волка все так же были уставлены в пол, а он все так же громко вдыхал своим носом, что изредка перебивалось каплями падающими прямиком в ведро без ручек. Но тут, появился сын мужчины, чьи шаги из приглушенных становились все громче по мере приближения. И в этот момент Келли вскочила, охватив прутья клетки. - Ты же не хочешь, чтобы сын тебя таким запомнил? – Уверенно произнесла она. - Я не хочу, чтобы сын жалел об неотомщенной утрате. – Сказал тот, поднимая свой взор, глядя исподлобья. - Но и отомстить ты не сможешь, ведь так? Рано или поздно еда кончится, и умирать придется с голоду, а это хуже чем от чьей то руки. Разговор перебил сын мужчины, что ударил по решетке обратной стороной кисти вместе с запястьем. - Заткнись! – Приговорил сын, скалясь, из злобно смотря на Келли. Он увел отца в сторону, вместе с этим уводя и его взор, что дало Келли возможность для побега. - Давай. – Шепотом произнесла девушка. – Вставай, мы пойдем к твоей бабушке. Секундой спустя, Ким начала медленно подниматься, настолько быстро, на сколько её позволяли оставшиеся силы. Келли сжала прутья решетки, после начиная концентрировать силу в ладонях, постепенно нагревая метал до его предела. С каждой секундой прутья становились мягче, покладистей, подобно жидкости, они расползались по раскаленным рукам Келли, обжигая нитка на её рукавах, что торчали ближе всех остальных. Накалив ладони до предела, она начала вырисовывать овал, в который смогла бы протиснуться, смыкая свои руки внизу, близь пола. Первой вышла девочка, а за ней и Келли, что уже близились к узкому проему, к выходу. - Стой! – Крикнул сын, нагоняя и рыча. Его рука уже перешла в замах, на ней начала образовываться шерсть, а ногти становились когтями черного цвета. В панике, жмурясь, нехотя, Келли выставила раскаленную до красна руку вперед, и разгоряченный парень тотчас нарвался на неё своей грудью. Температуры хватило настолько, что рука Келли выходила с тылу, прожигая дыру более диаметра руки, выпаривая кровь и растапливая органы в рыхловатый паштет. Очи парня распахнулись, голова моталась из стороны в сторону будто от высокой температуры или сильного жара, проступил и легкий озноб, по его телу пробежали мурашки. Все тело обращалось в истинный, не человеческий вид и обратно, и все в мгновения. «Надеюсь, ему не больно» - Подумала про себя Келли, сменив выражение лица а сметённое, или же расстроившееся. Последнее смыкание глаз, и сил стоять уже не осталось, его тело прокатилось по, в секунды остывшей, руке Келли, с грохотом падая на сырой, охлаждающий пол. Послышалось скулящие завывание обращенного Волка, его лапы, царапая пол, будто впивались в него, пытаясь поскорей дотронуться до мертвого сына. - Иди. – Успокаивающим голосом, приказала Келли. – Встретимся наверху, Ким. И когда та ушла, оставляя о себе лишь напоминание и глухой отзвук голых стоп, Волк дал слабину и проронил слезы, что скатывались по его мохнатой скуле. Возможно, это был единственный раз, когда можно было застать плачущего волка. - Прости. – Шепотом произнесла Келли. - Убийца! Я другого и не ожидал! – Рычал он на неё. – Я убью тебя, убью! Именно в этот момент Волк одичал, а его тело, вместе с телом его сына, было сокрыто под тонкой и широкой тканью, что Келли нашла где-то в закоулках этой пещеры. * * * - Держи. – Уже увидев на горизонте деревушку, сказала Келли, высыпая в руку девочке семена черного шипа. - Что это? – Спросила Ким. - Посади их, и не заблудишься. Ну-у, а если в лес ни ногой, то пусть служат тебе напоминанием обо мне. – Улыбнулась она в ответ. – А теперь, беги к бабушке. Пустив наконец девочку в безопасное место, Келли выдохнула. Но вскоре, её рука сама потянулась ко лбу, проступил пот, в глазах мутнело. А в голове лишь одно – «Трактир – условленное место».