Наемники

Уже поздней ночью, железные кружки, в очередной раз, ударились друг о друга, в очередной раз, уставлены с грохотом на деревянный стол, в очередной раз, трубка Непаля перешла от своего хозяина к Красному, и обратно. Алкоголь лился рекой, таверна была забита битком. Куртизанки расхаживали из стороны в сторону виляя своими достоинствами, пока нищие лишь пускали слюни на сие зрелище. В центре зала проходило представление, очередная постановка именитых пьес. Толстосумы собирали возле себя красивых женщин, вкуснейшую пищу, и галлоны горячительных напитков, что радовали глотки их приближенных. Шлюхи виляли своими достоинствами, в то время, как простолюдины, что отдали последние гроши за выпивку лишь глазели, да слюни пускали, что за их передвижениями в заведении можно было следить по мокрому шлейфу. Где-то в углу, в широком кругу, что был создан огромной толпой, боролись на потеху одним, и для заработка другим, два мужика крепкого телосложения с широкими пузами, налитыми и плотными от выпивки и ударов. Крики всего контингента глушили напрочь скучную, никому не интересную, постановку в центре зала, даже учитывая, как актеры яро старались привлечь внимание. На втором этаже здания располагались койки, где за отдельную плату можно было потрогать все те места, что приглянулись у приятной глазу куртизанки. Все там же, скопилась очередь к, по всей видимости, популярнейшей девушке в этой таверне. И не то, чтобы, проституция была законной в этом городе, наоборот, пресекаема по всей строгости закона, но помимо того, что к все той же популярной женщине строилась толпа из солдат в доспехах с позолотой, высокого чина, так еще и владелец был не чист на руку, настолько, что его деньги на взятки можно было сравнить с вонью от протухшей рыбы. И здесь, вернее, вдалеке, в самом темном и дальнем углу, сидели два товарища, что курили, пили и толковали. Угождая своей натуре, Непаль подзывал женщин, да по мясистей, закидывая монету меж грудей, упрашивая на приватный танец на людях, а после получая пощечину уже в пятый раз, с каждой щеки. Красный пил не меньше, но его меч, что упирался наконечником ножен в пол, удерживаемый за эфес, говорил о более трезвом рассудке, нежели у его товарища. - Вот ты вот, Красный, я никогда не слышал, чтобы ты рассказал что-то о себе, ну, вернее, ты говорил о своих делах, заказах, прочем, где ты махаешь мечом из стороны в сторону, насаживая органы на острие как виртуоз. Но я о другом. – Непаль встал, отошел в еще более затемненное место, где отсыпались пьянчуги, приспустил штаны и принялся справлять нужду, повышая голос, продолжив расспрос. – Я это к тому, что ты какой-то закрытый, и ты не прими в обиду, но смотря на тебя, желание лишь убежать как девчонка в угол и описаться. – Пошатываясь из стороны в сторону, закончил оба дела он. - Ты удивишься, но такой реакции я и желаю, а что до моего характера, скажи, почем тебе это знать? Тот же наш лидер, Литика, что у него подобное не спросишь? – Спросил Красный. - Да он читается на раз-два и обчелся. Не в смысле, что личность он простая, но я это к тому, что сразу понятно, что он такой хмурый весь из себя, почему ответственный и все в этом духе, ну ты понял. – Уставившись в пустую кружку, продолжил он. – Давай так, я буду говорить, что мне пришло на ум по поводу Литики, а ты мне – «да», «нет». Ты всяко его лучше знаешь. Начнем? - Валяй. - Видел много смертей, тех кто ему был дорог, от того сам по себе хмурый и дорожит каждой жизнью. Учитывая его любовь готовиться ко всему, и носить даже самые, казалось бы, ненужные вещи при себе, предположу, что одну, или несколько смертей он причисляет к своим рукам, так как не было необходимых предметов для спасения того или иного человека. – Остановился Непаль, после чего зевнул разевая рот во всю ширь, одновременно с этим потягиваясь что есть мочи. – А еще он добрый, но не спроста, словно по принуждению, будто искупая что-то, что было в его прошлом, что-то, что тяготит его вдумчивую морду. Может, именно поэтому он любит именно твою компанию. Он считает, скорее всего, что ты его понимаешь больше всех, пусть и к тебе он относится с осторожностью. – Закончил Непаль. - Ха-х! – Явно улыбаясь под своим капюшоном, усмехнулся Красный. – Может быть, Неп, может быть оно и так. Мне т по чем знать? – Улыбка под капюшоном стала еще шире, а горящие глаза Воина словно приняли форму полумесяца, что поднял свои концы кверху. - Так значит, эмоции тебе не чужды? – Сгорбившись над столом, молвил Непаль. - Как видишь, пусть это и будет ответом на твои вопросы о моей личности. – Сказал Красный, после чего выпил значительную часть алкоголя из кружки. - А еще я знаю, что ты хочешь набить кому-то морду, а я вот, присмотрел там небольшой ринг, может, пойдем ставочку на тебя сделаем, увеличим наши капиталы? – Улыбнулся Непаль. - Все-то ты знаешь обо мне? - До сего момента я знал о тебе две вещи: ты любишь деньги, ты любишь славный бой, а теперь я знаю, что ты еще и улыбаться можешь, Дракоша. – Сдерживая свой смешок, проговорил Неп. - Черт с тобой, пошли. Столы сдвинуты, пространства для маневров более чем достаточно. Артисты, что играли пьесу напились, и теперь уже смотрят на зарождающуюся взбучку вместе со всеми, все так же уподобляясь контингенту, уложив свою ставку в небольшой сундучок скрюченного старичка с хитрой мордой и одним глазом. Толпа кричит что есть сил, и под восторженные возгласы, провожает нынешнего чемпиона таверны в центр имитированного ринга. То был худощавый, жилистый мужчина, что дергался из стороны в сторону как безумец, словно уклоняясь от случайных, при выкриках, плевков. Его волосы были светлого цвета, под стать его коже, от чего казалось, что у мужика нет ни бровей, ни даже волос на подмышках. Его рост был мелок, чуть более полутра метров, но двигался он как настоящее животное, что в голодном безумии мчалось за своей добычей. И тут, расталкивая толпу как нож масло на ринг вышел Красный, что был более своего соперника чуть ли не в два раза, и как только организатор протрубил слово «Бой», оглашая до этого правила боя, что все, включая него прослушали, Красный, одним ударом, что прилетел в лицо оппонента точь-в-точь с окончанием фразы, отправил соперника в долгий сон. - Я думал выдержит. – Прозвучал грубый голос Красного, пока толпа стихла как на похоронах. – Чего вы молчите? – Заметил он. – Никто, чтоль, на меня не поставил? Совсем рехнулись, он похож на ребенка, у меня кулак размером с его голову. - А где старик! – Прокричал Непаль, уводя внимание от Красного, после жестами приказывая сматываться. * * * - Что это было? – Спросил Красный, находясь в некотором шоке от произошедшего. - Ну-у, я предполагал подобный исход, поэтому втихую, вырубил старика, что пересчитывал собранные финансы, и оттащил его к обоссанным завсегдатаям, мною обоссанным завсегдатаям. Мне так и так там не нравилось. Да, кстати, это твои вещи. А это, теперь, наши деньги. - Не думаешь, что это плохая идея, учитывая тот факт, что Литика нам наговаривал не перетягивать одеяло внимания на себя? – Осуждающе, спросил Красный. - Формально, ты заработал эти деньги, просто они бы тебе не достались. – Объявил Непаль. - А что ты скажешь им, если они тебе попадутся на глаза? – Спросил Красный. - Протрезвеют и забудут, делов-то. – Продолжал он. - А если пьяных встретишь, вот, скажем, сейчас? – Мотнув головой вперед, за спину Непалю, спросил Красный. - Бежать? – Неуверенно спросил Неп, в ответ лишь лицезря неодобрительное мотание головы Красного из стороны в сторону. - Давайте по-хорошему, вы нам деньги, а мы вас не покалечим, сильно. – Пробубнил тот, что стоял в центре толпы. - Друг, ты видел, что я сделал на ринге? Хочешь того же? – Отодвинув Непаля в сторону, грозился Красный. - Но у нас есть оружия. – Распахнув руки, демонстрируя своих дружков, что кичились самодельными дубинами, да не заточенными ножиками. - Я, видишь ли, тоже не голый. – Вытаскивая из ножен свой меч, злился Красный. - Слушай, вот только крови нам не надо. – Останавливал Непаль. - Нас больше. – Злобно ухмыльнулся мужик в центре. - Прости Неп, но ты мне поможешь. – Сказал Красный, устремившись к славному бою. Ворвавшись в толпу, Красный, мигом прошелся по брюхам недовольной толпы лишь только замахнувшись, после чего в прыжке, цепляясь за утопленные его пальцами глаза мужчины в центре, повалил того в пол, пробивая череп навершием, что следовал после выпущенного замаха, рубящего глотки как скальпель ювелирно. Свободной рукой, он подтянул к себе ближайшего за руку, моментом позже пуская его в кручение с такой силой, что рука посчитала нужным отделиться от тела, а само тело опечататься на каменной кладке дома кровавым следом. Оставшиеся, что уцелели, не верили своим глазам. Они в стразе пятились назад, чуть ли не спотыкаясь о трупы своих товарищей, что в попытках спасти свою жизнь бежали, хватаясь за прорванные горлышки. И тут, только Красный пошел добивать свидетелей, как их тела были пересечены поперек, съезжая со своих ног, как с квадратной фигуры, поделённой наискосок. Столь быстрые движение не заметил даже Красный, его глаза лишь углядывали тонкий, полупрозрачный шлейф, что протягивался до окончания резанного ряда, на конце которого стояла темная фигура, словно тень, от которой каждую секунду отделялись частицы, что были подобны огненным брызгам от костра, только черные, как сажа, даже темней. Ничего, никаких очертаний, лишь кроваво-красных глаз, что значительно отличались от человеческих своей широтой, занимая почти половину места на верхней части лица существа. Чуть оно дернулось, как его в мгновение прострелил Непаль, что приговорил –«Ты же попросил помочь», но в ту же секунду, с окончанием фразы, за спиной Непа материализовалось оно. И как ни в чем небывало, оно взяло и обычным движением, для любого человека, оттолкнуло младшего брата в ближайшее препятствие. В его руке, что была сжата, прочерчивался силуэт однолезвийного меча, все того же черного цвета, что возникал из воздуха. Оно качало из стороны в сторону, ожидая действий от Красного. И когда дождалось тут же начало играться, увиливая от каждого выпада в свою сторону. Когда же маневры уклонений наскучили, следующий, и каждый выпад после, одаривался кротким, мелким, но сильно жгучим порезом, что до сели были неведомы Красному. Каждая попытка пронзить тень мечом увенчивалась лишь новым шрамом, и каждый следующий был глубже и шире предыдущего. Броня Красного будто поддавалась, и сама расходилась до удара, словно боясь сдерживать удар. И так продолжалось до тех пор, пока одежда, броня, и само тело Воина не покрылось множественными разрывами, прорехами и ранами. Пока зеленая кровь, болотного оттенка, что текла по жилам Красного, не окропила его красный, от вражеской крови, доспех. И вот, от истязаний, многочисленной кровопотери, сильнейшей боли и страхе проиграть бой насмерть, тело Красного менялось в момент. Он обращался в драконида, получеловека, полудракона. Броня более не стала нужна, одежда расходилась под натиском нарастающей массы, а испод капюшона выглядывала вытянутая морда, не дальше кончика его алой накидки. Когти вырвались из металлических перчаток, глаза стали ярче и шире, а из уст его лишь звучали крики, от столь быстрых и болезненных деформаций его тела. Существо, что лицезрело это, лишь стояло и наблюдало. И в момент резкого прыжка Красного, поддавшись, или что-то около того, позволило нанести по себе удар, что не будет отражен. Когти Красного проходили по существу, словно рукой по облаку, столь же легко и мягко, собирая под когти что-то вроде крови, что была более густой и столь же темной, под стать цвету её обладателя. И сейчас, когда оно наигралось, решив ответить зверю, что пред ним стоял, в привычной манере уклонившись, - материализовалось за спиной, пронзая плотную и крепкую чешую Красного так же легко, как и когти последнего рвали тело тени. Пытаясь держаться на ногах, Красный обхватил теневое лезвие, что выходило у него из живота, но лишь калеча себя, ведь едва лишь дотронувшись, его пальцы обжигались как углями, даже сильней. На удивление его врага, что все еще наблюдал за мучениями Красного, и его стойкостью, существо решило, по всей видимости, пощадить его, и его друга Непаля. В секунду испарившись после слов, что шептали – «Герой». От нехватки сил, Красный упал на колени, еще несколько секунд, и тело обратилось в привычную форму, что была более схожа с людской, а он сам в бессилье упал лицом на землю, очерчивая своей пущенной кровью лужу, что текла рекой, струясь из ран как гейзеры, характерно шипя. * * * Крики женщин и детей, агония мученых мужчин, горящий и дымящийся черным смогом город, что погрузился в длительное Инферно. Это все что слышал, и видел, сквозь иногда приоткрывающиеся глаза, Красный, чье тело кое-как тащил Непаль. * * * - Это Красный? – Кричал Спираль в недоумении. – Что случилось? * * * Звуки брызг крови больше не насыщали Красного, невольно мотая головой, и открывая глаза, он видел, как его погрузили на повозку, где жесткое сено кололо его голое изрезанное тело, забиваясь в открытые раны, словно в чучело. * * * Он видел, как весь отряд наемников встает на защиту повозки, в которой он лежал. Существа, с коим ему пришлось столкнуться и близко не видать, лишь наемные убийцы, банды, что объединились с вышеуказанным контингентом ради денег, и случайные солдаты, что не ведали против кого сражаться. Не щадя никого, в целях самозащиты, его отряд убивал всех кто только приближался. Непаль успел выстрелить из каждого пистоля, что был у него на руках и под курткой, коих было двенадцать штук суммарно. Когда тот уходил на перезарядку двух, что сидели в руках, на его защиту вставал старший брат, отражающий удары под стать тому, кем он являлся до сели – бравым солдатом. Келли испепеляла всех и вся, даже не замечая, как под горячую руку попадаются и люди, что уносят ноги изо всех сил в надежде выжить и спасти хоть что-то из богатств, коими являлись их дети разных возрастов вплоть до грудничков, чьи пепельные скульптуры заставляли ужаснуться. Литика использовал все, чем был только увешан. Каждая вещь, что была им оставлена на серьезные случаи – была использована тот час. Его мелкий щит отражал снаряды, метательные ножи летели ровно в цели, бомбы с гранатами рвали все живое в радиусе, мечи – рубили поочередно. Яды, что были во флаконах – давно использованы, масла нанесены на все что может нанести колющий и режущий урон, ловушки брошены, даже не лицезря неприятеля, что в них попал. В ход пущено все, и лишь, ради спасения жизни Красного. И каждый знал, что если что-то победило Красного, то это что-то – победит что угодно. * * * Сено, на коем он лежал пропиталось зеленой кровью, колесо повозки было сбито, Литика, на скорую, спустил своего товарища на землю, утаскивая его за руки, пока Спираль принялся поднимать ноги. * * * - В дом! – Кричала Келли. * * * - Быстро! Дайте мне хоть что-то, чтобы раны перевязать, рвите одежду! – Нервно орал Литика. * * * - Это та хрень! Литика, берегись! – Моментально выстрелив с обеих рук, прокричал Непаль. * * * С каждым, дающимся с трудом, вздохом, зеленая чешуя на груди Красного вздымалась, а в промежутке между, виднелся крохотный, маленький огонек, что наливался все ярче с каждым вздыманием чешуйчатых мышц. Его тело омывалось мягкой, мокрой тряпочкой, что проводила по телу женщина с рыжими волосами, зацикливаясь на особо грязных участках, стараясь оттирать налипшую кровь и грязь так, чтобы раненый Воин не проснулся. Переходя ко лбу, пред этим опустив тряпку в металлический тазик с чистой и хладной водицей, после выжимая, её рука понеслась к морщинистому лбу, и едва притронувшись, парочка капель тот час потекли по носу, а затем к грубым, ничуть не мягким губам Красного. Её взгляд пустился вслед за ними, и еда она перевела взгляд обратно, как на её удивление, глаза Красного открылись, после чего тот резко схватился, сжимая руку с тряпкой девушки. - Что ты делаешь? – Спохватился он. - Протираю тело раненного, а на что это похоже? – Ответила она слегка пугливо. - Кто ты? – В полголоса, кряхтя от боли и порезанных на горле связок, спросил он. - В смысле, мое имя, или род деятельности? – Шутила девушка улыбаясь. Лицо её было искренним, внешность Красного её не пугало ни сколечко. Она слегка склонила голову набок, расставив уголки губ чуть дальше друг от друга. От девушки веяло дружелюбием, на удивление, это для себя подметил и Красный, скривив лицо в легком недоумении. Первым же делом после, он обратил внимание на её внешность, оценивающе всматриваясь в каждую часть тела. Волосы девушки завивались сами собой будто винтовые лесенки тянущиеся вниз, тоненькие, словно волокна шелка. Лицо было бледноватым, но для сравнения Красный вспоминал своих товарищей – двух братьев, чья бледная кожа была столь светла, будто те чем-то болели отродясь, в то время как у девушки не было видно и венки под кожей. Девушка, часто гуляла под солнцем, от чего на её носу и зеках ближе к нему налипли мелкие веснушки, что проглядывались при детальном осмотре и только, еле заметны были. Цвет глаз был не ясен, так сильно те менялись под взором света, переходя с серых к голубым, и обратно. Одета та была в белую рубаху, что служила ей так же юбкой, перетянута одежда её была кожаным корсетом с кармашками по бокам, что поддерживал её груди, где последние, верхние пуговички были расстегнуты от неудобства и стеснения. Выше, три разных амулета, а на шее, там где был правый воротник рубашки, серьезный шрам, возможно от лезвия, глубоко всаженного. Юбчонка из рубашки, помимо корсета, была перетянута ремнем с сумкам позади и по бокам, а ниже портки из той же кожи, из которой был составной корсет, еще ниже сапоги, с меховой окантовкой, и железными вставками, служившими окантовкой с орнаментом из лилий. - Тереза, а работаю травницей. Минуя следующий вопрос, помогаю потому, что твой друг в маске мне заплатил, чтобы я тебя подлатала, а обтирание в стоимость услуги входило, но если ты против, чтобы тебя трогала женщина, могу убрать руки. – Хитро улыбнулась девушка. - Литика что ли? - Как вы себя зовете – не знаю, но раз его имя пришло тебе первым в голову то – да, Литика, или как ты там сказал? – Продолжала отшучиваться она. - Своими манерами ты мне напоминаешь одного друга. – Пытался встать Красный. - Если ты о том веселом парнишке, что подходит к каждой вдове тут, то параллелей я тут не нахожу, вернее, я слышала, что он острит, но я к тому, что я к вдовцам не хожу. – Вдумчиво произносила она. - А что собственно произошло? – Опираясь на локти, сдерживая мышцы на лице, что дергались от боли, спросил он сквозь зубы. - Лучше не двигайся, и не нервничай ближайшее время, я тебе швы не накладывала, я мазью помазала, свежей, буквально для тебя создала. Она поможет, и быстро, но час другой тебе лучше лежать. А учитывая, что в собеседники тебе досталась моя компания – тебе повезло, скажи? – Иронизируя, молвила она лыбясь. - Так что произошло? – Настаивал Красный. - Ах, да! – Вспомнила Тереза. – Ну-у, на город напали, то тут, то там поубивали, кого-то понасиловали, кого-то помучили, пограбили, сжигали, типичные люди, я тебе так скажу. – Перекачивая головой из стороны в сторону, после каждой паузы, с иронией, говорила она. - А ты, я смотрю, не шибко и страдаешь. – Задирал бровь Красный. - Скажем так – меня люд не любил, считал ведьмой, но до твоего финта с капюшоном я не додумалась, да и он бы не помог, меня там просто считали ведьмой, несколько раз сжечь хотели, но руки, видимо, не дошли, а теперь сожгли их. Так-то я не ведьма, я травница, как уже сказала, хотя, порой и нужно заколдовать листик другой, но не более. – Без остановки, говорила она. – А о таких как ты я читала, вас мало. - Ты это к чему? – Нахмурился Воин. - Ну, как это помягче сказануть? Драконы гордые, и с людишками спать не станут за просто так, а ты вон какой, крутой, на твоем месте любой человек бы поляг, да ни один раз, а ты жив, живехонек. Я о таких как ты читала в книге, ты – драконид, получеловек-полудракон. Читала я к слову эту книгу. – Достала она из-за пазухи, где был большой кармашек, книгу, указывая тут же на нее. – Она за авторством Альдерона, он еще не только об алхимии и травничестве писал, вроде. – Закончила она. - Знаю. – Закончил Красный, пытаясь встать на ноги. - Не смей даже дергаться! – С задором, крикнула она. – Мне заплатили за твое выживание, а не за хромающую, и терпящую боль, дылду. - Принято, Рыжая. – Плюхнувшись обратно на простыню, пытаясь пародировать задорный тон, сказал Красный. – Ты всем помогаешь, или только мне? – Добавил он. - Ты меня слушаешь, или что? Меня люди ведьмой считают, если притронусь к ним – на оставшейся ноге пропрыгают вокруг сплевывая. – Шутила она. – Поэтому, только тебе, твой друг сказал что заплатит остатки, что в кармане были, а мне как нельзя кстати, мои ведь сбережения там, на пепелище. - А что еще, не сказал? – Насупился Воин. - Да! Сказал, чтоб я тебя довела до него позже, а то ты не сориентируешься среди стольких раненных, что лежат под открытым небом. А тебе повезло, своя палатка, все такое, личный лекарь и по совместительству приятный собеседник. Ну да ладно, приятным собеседникам тоже надо отдыхать, как и тебе, поспи часик другой, я приду и разбужу, а далее посмотрим. * * * Тело Красного пронизывали пики, что были сотканы из теней, каждая из них затрагивала от одной, до нескольких конечностей, а самих пик было свыше сотни, лишь голова, да шея, не были затронуты, позволяя ему орать от боли не сдерживаясь в движеньях. Каждый миг мучил, истязал и причинял боль сравнимую разве что с жесточайшим приговором в аду. И так словно сотни лет, бегущих как муравьи под ногами, незаметно и быстро, но каждое мгновение помнилось все время, складываясь в тяжелый груз, что давил на тело как под прессом. А в голове лишь голос, что призывал к действиям, будто глашатая на ярмарке зазывал в беспроигрышную лотерею, где победой служили муки. «Давай», «Исполни предназначение», «Ты трус», «Попробуй, избранник бога», и все звучали полушепотом в черепной коробке, разрывая её изнутри. Хотелось лишь сорвать с головы раковины, что служили ушами, дробясь сквозь мелкие дырки – расталкивать перепонки с губками, въедаясь в мозг, рвать и вытягивать извилины, в надежде прекратить эти шепчущие вопли. И с каждой такой мыслью, шепот все усиливался, а пальцы, что тянулись к ушам, разрывая сухожилия, мышцы и кожу на руке – корежились в обратную сторону от неведанной силы, перехрустывая столько раз, сколько не позволила себе бы ни одна косточка в теле, даже если суммировать. Все сосудики, вены, нервные окончания, чрез ломанные пальцы потянулись, вырываясь из-под тонких щелей под ногтями, собираясь в структуру, отдаленно напоминающую человеческую фигуру, что походила на Красного, а позже, фигура вовсе обтянулась в тени, будто в шубу с капюшоном и маской. Глаза Воина, сами того нехотя, сколько бы тот их не отворачивал – проворачивались в сторону существа, сосуды в глазах лопались, испод век хлестала кровь, своими струйками щекотя глазные нервы. Но устав ожидать, существо что стояло пред Красным, будто на аудиенции, махнуло рукой от Воина к себе, от чего глаза буквально вырвались, левитируя в пустоте пространства вокруг, все удерживаясь на глазном нерве. И Красный увидел фигуру, что в прошлом нанесла ему увечья, расправившись с ним как с ребенком без защиты. И оно молчало, лишь смотрело и наслаждалось. – «И все же, избранник ты», сказало оно, после чего очки Красного распахнулись, а само его тело произвольно поднялось с отдышкой, в хладном поту, а руки сами понеслись ощупывать тело, пытаясь отыскать увечья, что были нанесены во сне. - Кошмар? – Спросила рядом сидящая Тереза. – Мне тоже снились, но чую, у меня были цветочки, ибо я не могу поверить что тебя, как и меня, пугают бюрократы. – Добрым, успокаивающим голосом, шутила она, проявив в Красном кроткий смешок. – К слову, ты вовремя, как петухи ранним утром, вон там, в уголке, твои вещи, нам пора. * * * Одевшись, Красный, подзатянув каждый ремешок на остатках своей брони, оставив ненужные части, что даже не приспособить, валяться в углу, вышел из палатки тут же лицезря сотни, даже тысячи уцелевших людей, что корчились от боли, чьи муки пытались унять множество врачей, крутящихся от одного пациента до другого. Пахло трупным ядом, горелыми конечностями, что жгли в братской могиле, и продолжали жечь под плачь детей и жен, под скулящие взгляды мужей, что падали на колени и солдат, что тешили семьи своих друзей. Красный вновь натянул свой капюшон, что на удивление был целехонек, его лицо снова застелила, подвластная лишь ему, тень. Но взгляд был полон утраты и грусти с сожалением, словно переживая каждую толику мучений, что переживали сердца простолюдинов, а его мозг тот час напрашивал сравнения со своим сном, предлагая лучше пережить снова те мучения, лишь бы глаза ныне не видели сие картины. - Громадина грустит? – Без шуток и ироний, спросила Тереза. А в ответ лишь тишина, вдумчивая, напряженная тишина, будто эта Громадина проглотила язык, но так хотела что-то выдавить из себя. - Это люди, им не чужды сопереживания, Воин в Красном. – Сказала она, пытаясь изобразить понимание, слегка приближаясь к Громадине в окровавленной одежде. – Я знаю кто ты, и я знаю, что ты не чураешься убивать, но истина такова, что у всех есть семья или кто другой подталкивающий на те, или иные, поступки. И я тебя не сужу, быть тобой – сложно, руби да кроши, и не чувствуй угрызений, а сейчас, как лицом в собственное дерьмо. – Слегка улыбнулась она сквозь силу, пытаясь всмотреться в затененный лик Красного. - Я только это и умею, руби да кроши, но не я сам напрашиваюсь на убийства, ну а если, коль угодно мне б было, общаться с совестью и моралью – я был б беден, да голоден. Это люди, да, верно, ну а это жизнь, и пожалуй, я действительно не лучшее существо в ней, но так или иначе, как бы то ни было, я не бесчувственный, я закрываю глаза всякий раз, как мой меч пронизывает чье-то тело. – Закончил Воин, поматывая головой от терзаний той самой совести. - Не ты это сделал, чего мучиться? – Спросила она не понимая. - На моих плечах другие жертвы, а я так, вспомнил просто. – Во второй раз, закончил он. * * * Весь отряд в сборе, на каждом по сумке или рюкзаку, взваленному на спину, и каждый уже готов отправиться в путь, но пока, никто, кроме лидера, не знает о конечном пункте назначения. И вот, едва завидев вдалеке Терезу, что вела Красного чуть ли не за руку, он тут же спохватился, подымая свою команду с земли одним только движением ладони вверх. Отправившись навстречу к вылеченному товарищу медленным шагом, первым же, переходя на ускорение, а мгновеньем позже, на бег, ринулся Непаль, что тут же заключил Красного в объятья, но мгновеньем спустя, от ерзаний второго, опустил руки вниз приговаривая – «Я уже и не надеялся что ты выживешь, ты столько крови потерял». - Литика нанял того, кого нужно, вот я и жив – здоров, пока что. – Укладывая руку на плечо товарищу, сказал Красный. - В этом есть и твоя заслуга, у нас на фронте говорили – «Если выжил, значит было зачем», не хватайся ты за жизнь – был бы мертв. – Спокойно проговорил Спираль. - Это уж точно, но так или иначе, Красный у нас не из робкого десятка, он бы не позволил себе умереть, в этом нет гордости, так ведь? – Спрашивала Келли, так же радуясь выживанию товарища. - Все верно ребят, но может отойдете, а то он умрет от нехватки кислорода? – Спустив свою маску на шею, слегка расшатав для удобства, сказал Литика, стукнув кулаком по плечу Красного. - Чую, что вы скучали. – Кротко бросил Красный, притупляя эмоции, что бурлили где-то внутри. - Не особо. – Ехидно, за всех, сказал Неп. - То-то ты бежал, а не шел. – Добавил Литика. - Ребят, не хочу прерывать идиллию, но свою часть сделки я выполнила, деньги вы мне дали, так что, мне, пожалуй, пора? – С трудом вмешавшись, спросила Тереза. - Ты можешь пойти с нами. – На удивление каждого без исключений, предложил Красный. – Ловить тебе тут нечего, как сама говорила – тебя считают ведьмой, а тут, насколько я понимаю – нет, тем более, у нас и платят хорошо. А учитывая нашу профессию, лекарь нам будет как нельзя кстати. - Ты ему чего подсыпала? – Обратился Непаль к Терезе. – Я ведь не ослышался, он сам, самостоятельно, без кандалов и прочего, пригласил кого-то в наш скромный отряд смертников, до этого ведая о том, что место тут лишь тем, кто отчаянно стремится к смерти, да? Я не ослышался? – Повертел он головой по сторонам. – А! Вы все ослышались. - Литика так и так мне бы нашел напарника, а тут сразу двух зайцев. Отряду – лекарь, а мне под руку лезть не будет. – Молвил Красный. – Осталось только спросить у Рыжей, что она об этом думает. - Резон умереть не для меня, но так или иначе, мне более делать тут нечего, а денег, что вы мне дали не хватит и на одну десятую того, что было при мне в том городе, так что – да, но до сели – рано или поздно я уйду. – Вдумываясь в каждое слово, медленно их выговаривая, согласилась она. - Ну-с, тогда у нас и работенка есть. Учитывая тот факт, что все наши сбережения, как и у Терезы были сожжены вместе с лошадьми, включая провизию и прочее, придется нам не легко. Но мне тут один полудохлый гонец подкинул работенку. Перед смертью он попросил доставить письмо, и не абы куда, а в самый что ни на есть королевский дворец. Путь туда долгий, на лошадях с неделю, на своих двоих боюсь даже представить. По пути пара остановок, там примем парочку заказов, чтоб было на что питаться, и по итогу посмотрим. – Закончил Литика под одобрительные кивки всей команды. И того их шестеро. Шесть наемников, чьи судьбы сплелись в единый канат, что крепко держится по сей час. Им было суждено поменять этот мир, и каждому было уготовлено по испытанию, что придется пережить. Возможно, каждый из них ошибется, сломается как ветка под ногой, но опора, коей служит каждый друг другу столь велика, что падение будет сопровождаться лишь поддержкой и последующим постановлением на ноги. Дорога их длинна и терниста, и ступив первый шаг в нынешнюю секунду – каждый осознал чего желает, и к чему будет вести его дорога по пути героев. Двум братьям подавай лишь одно – младший в желаньях провести очередную ночь, которая запомнится навсегда, после которой, в очередной раз, её забудет и захочет повторить. Старшему же подавай размышлений, суждений о непостижимом, книг побольше, и наполнение души культурными ценностями, и все это вперемешку со славной битвой, что будет так же греть душу в очередном трактире, что попадется на пути дальше. Келли – отреклась от мыслей помочь всем и вся, приняв правду, что мир велик, а её роль малозначима, но все так же про себя прокручивала в голове мораль и её ценности. Следующий шаг для нее значил больше чем для всей команды, она шла с мыслями о помощи тем до кого дотянется её рука, и, пожалуй, это была единственная цель, что должна была сказаться на окружающем мире. Тереза не могла сказать точно что заставило её дать согласие на это путешествие. Мотив её был не в деньгах и наживе. Может, то было стремление уйти куда подальше от прошлой жизни, или же шаг в неизведанное от безысходности, но ответ не узнает даже она, ведь голова её забита новым рецептом снадобья, а на очереди за ним было еще с сотню идей, что отпустить та была не готова. Литика, бравший на себя ответственность за всех в своем отряде – мыслил математически, выверяя и решая последующие вопросы, что могли возникнуть, уже очерчивая для себя возможные стычки и казусы. Рассчитывал время до первого привала, сколько припасов останется к тому времени, и как распределить силы данного ему отряда. Но не покидала его мысль о стычке, в тот момент когда Красный пал и был на грани с жизнью и смертью. Литика осматривал свою руку, что возложил вместе с командой в импровизируемый круг, а на ней пятно, что было черным как пустота, где нет ни цвета, ни света. Пятно пошевеливалось, как рябь на воде от легких колыханий ветра. После своего шага вперед, первое что он сделал – навязал на руку грязный лоскут, оправдываясь легким ранением. И наконец Красный, великий Воин в Красном. Мысли в его голове сбивались в кучу, словно скатавшись в клубок с несколькими концами, линиями, что тот не мог распутать ни в какую. О том, что шептало ему существо, что нанесло увечья, о том, что он был повержен, о том, что у него открылись глаза, а смерти более не воспринимаются как обыденность, о том, что жизнь ценна, и даже он с ней мог распрощаться, о том, что он осознавал, куда ведет эта дорога, и радости в этом не было никакой.