парень моей сестры.

Родственные узы крепче всего, и разорвать их не сможет даже смерть. Это не изменчивые чувства и эмоции, которые как флюгер на ветру, это что-то более материальное. Крови не свойственно меняться. Хоть с Ким Тэхёном они и провели этот чудесный год вместе, Давон всю жизнь была рядом именно со своим младшим братом. В вечер расставания она отправилась в комнату Хосока и предложила устроить вечер фильмов как в старые добрые времена, так и не затронув тему своего теперь уже бывшего парня. Девушка решила предоставить возможность младшему брату самому выбрать момент, когда он сможет признаться в том, что испытывает. Волнующийся, взвинченный происходящим Хосок обнимал сестру и, кажется, не слышал того, что происходило на экране ноутбука, а Давон оставалось чувствовать дрожь чужого тела и продолжать молчать — она понимала, что братик неоправданно водрузил всю вину на свои плечи и в данный момент мучился от стыда и презрения к себе. Чон Давон, придя в комнату своего брата, впервые заметила, что у него до сих пор в комнате один расстеленный на полу футон, да тумбочка со шкафом, словно ему что-то не позволяло занимать больше места в этой квартире. Парень улёгся головой на бёдра девушки, обнимая сестру за колени. Чон Хосоку было стыдно встречаться взглядом с Давон, оттого он счел такую позу наиболее выигрышной в этот момент. Девушка понимала все его мотивы и действия и в тот момент впервые чувствовала такое родство с этим человеком, словно они были одним целым, и только из-за страданий младшего брата уже хотелось жертвовать собой и не думать ни о чем другом. Да и как можно думать о чем-то другом, пока Чон Хосок, всегда улыбающийся и радостный, был по-настоящему сломлен и горевал? И лишь когда ночь вступила в свои владения, очередной фильм закончился типичными, как и у всех зарубежных фильмов, титрами, а Хосок посапывал у своей сестры на бёдрах, Давон позволила себе склониться над парнем, потрепать его по волосам: — Не стоит так убиваться из-за уходящих и приходящих людей. Главное, что мы как родные брат и сестра всегда будем вместе. Волнуешься из-за сестры, которая отказывалась всё это время замечать изменения в тебе.

я люблю тебя больше всех

Солёная тёплая слезинка упала на щеку спящего и впоследствии была быстро стёрта женскими заботливыми и нежными руками.

***

Чем ближе становился его отчетный концерт, тем чаще Хосок заглядывал в свой телефон и тщетно проверял свою почту. Ни одного звонка, ни одного сообщения, как и было обещано. Он уже начал подозревать, что всё сказанное Ким Тэхёном оказалось глупой шуткой, просто мужчина вновь поиздевался над ним, вывел на эмоции и теперь уже навсегда сбежал из его жизни. Не было исключено, что Хосок прав в своих уничтожающих разум и сердце мыслях, оттого-то с каждой репетицией становилось всё труднее подчиняться плану тренировок и танцевать так, как было указано преподавателями. На тренировках творилось полное сумасшествие, все ученики танцевального отделения активизировались и наперебой бросались к преподам, чтобы добиться у них внимания, однако те всегда выделяли Чимина, с его неподражаемым умением преображаться в танцах, и теперь уже Чон Хосока. Впервые парень вкладывал в свои движения столько отчаяния и боли, столько непостижимых эмоций, делал кучу ошибок в плане, однако заставлял восхищаться собой всех наблюдающих за его танцем. Один Пак Чимин знал, что всё это — лишь результат очередного тэхёновского эгоистичного поступка. И парень продолжал в сердцах ненавидеть этого мужчину, который так издевался над его лучшим другом. Последние движения Хосок в танцевальном классе выполнял из последних сил, истощаясь как в физическом плане, так и в психологическом. В любом случае в конце тренировок он мало-мальски был похож на человека, пока на следующий день вновь безликой тенью не появлялся на парах в институте. Однако однажды его движения были немного другими, что заставило Чимина насторожиться. Преподаватель, свыкшийся с тем, что Чон Хосок нарушает его хореографию и делает всё по веянию сердца (что было плюсом, на самом-то деле, ведь в этом танцоре наконец-то появилась душа и уникальность), похвалил ученика за хорошую работу и позволил ему закончить тренировку раньше. Пак Чимин уже ожидал друга у станка вместе с охлажденной водой и полотенцем, которые парень принял у него с благодарностью. Парень не пытался начать разговор первым, у Хосока черта такая — если заставлять, то он ни за что сам не расскажет то, что у него на душе, а вот если быть с ним рядом и поддерживать парня, то он сам потянется к близости. Пак Чимин знал наверняка модель поведения Хоби, сдружившись с ним за этот год так, что теперь с уверенностью мог назвать его лучшим другом. И даже сейчас, посмотрев на Пак Чимина и отлипнув от драгоценной после изнуряющей тренировки бутылки с освежающей прохладной водой, Чон Хосок ухмыльнулся и потёр подбородок пальцами. Тому парню точно следовало идти на психолога, может, он смог бы стать даже сексологом и превращать клиентов-импотентов в рабочих лошадок со своими сексуальными танцами (ну это на случай, если ему действительно захочется потанцевать), но вот раскусывать людей как орешки — это Пак Чимину не занимать. Парни вышли из тренировочного зала, прихватив с собой вещи. Раз преподаватель остался ими доволен, то и смотреть на других учеников не имело смысла, тем более сидеть в пропахшем потом и пылью зале не было пределом мечтаний обоих. Зима была в разгаре, оттого разгоряченные после тренировки тела сразу же ощутили мороз. Хосок невольно приподнял ворот куртки, укутываясь посильнее. По солнечному календарю через неделю уже наступал Новый год, а снега на улицах кот наплакал, хотя и холодок был поистине зимним. У студентов с их сессиями и сдачами в настроении не было и толики празднества, а ещё и Чон Хосок погряз в любовных перипетиях, застряв между желанием сердца и разума. Парень долго шёл рядом со своим другом, пока не решился начать разговор: — Вчера я признался Давон, что я гей. — И как она отреагировала? — Никак. Дала мне мне какой-то адрес и сказала, что мне туда необходимо заглянуть, — Хосок показал сложенную вдвое бумажку с ровно выведенными буквами, и Чимин отметил про себя, что улица на адресе достаточно многолюдная и по этому адресу можно на многое наткнуться. — Это же не какой-нибудь адрес клуба «анонимных геяголиков»? Хотя нет. Так не могло быть. — Почему ты так уверен? — Потому что она давно знала о вас. О вас с Тэхёном, — открывает завесу тайны Чимин, одновременно с этим вспоминая тот вечер, когда Давон призналась, что давно подозревала и уже начала готовиться к тому, чтобы расстаться с Ким Тэхёном. По видимому, она делала это из-за своего брата, поэтому издеваться над ним сейчас она не могла точно. Разве что этот адрес имел какое-то значение для Хосока?.. — Как ты… Откуда? — Посмотри на это лицо, — Чимин засмеялся и обнял ладонями себя за щеки, красуясь перед другом. — Разве со мной не хочется поделиться самым сокровенным? Ах да, ты ведь уже. Чон Хосок, я в курсе всех твоих извращенных мыслишек и притязаний на одного мужчину. — В любом случае я уже почти потерял надежду его встретить. Ты пойдешь со мной туда? — Конечно, с кем же тебе ещё туда идти? Они расстались на автобусной остановке, договорившись, что встретятся вечером этого же дня, только уже при параде и менее пахнущими потом. Чимин долго думал над тем, стоит ли ему вмешиваться в эту истории, но в конечном итоге нашел номерок старшей сестры своего друга в телефонной книжке и поинтересовался, что же это был за адрес, по которому ему только предстояло направиться.

Не волнуйся, милый. Это Всего лишь Новогодний подарок.

Вечером, оказавшись вдвоем перед дверьми дорогого ресторана, парни постеснялись того, что оделись повседневно. Более повседневно, чем предполагало это место. Невнятно посмотрев друг на друга, Чимин и Хосок всё же попытались войти в ресторан (не надеясь, что их пропустят по дресс-коду), потертые джинсы и спортивные куртки — а как ещё могут выглядеть студенты танцевального отделения в зимнее время? Вот именно. В холле здания стоял амбал в смокинге, возможно, он исполнял роль лакея, но выглядел больно угрожающе, сурово смотря вниз на парней, которые посмели ступить на дорожку этого ресторана. Он-то знает, сколько денег идет на ежедневную уборку — уж точно больше, чем могут эти мальчики позволить себе на одежду. Пак Чимин выступает вперед и прикрывает Хосока плечом, что ему удается крайне странно считая то, что парень всё же выше него самого. — Эм… Послушайте, мы понимаем, что это странно звучит, но нас сюда позвали, — произнес Чимин и сразу же спасовал, отступив на шаг назад, втемяшиваясь в грудь Чон Хосока — И кто же позвал вас? — пробасил охранник. Посетители ресторана начали обращать на нарастающий конфликт, прекратив трапезы и поворачиваясь в сторону происходящего. Так как цены там были заоблачными, не стоит говорить, сколько денег было в кошельках гостей, что уж упоминать о том, какая реакция была у них, пока они смотрели, как два юнца пытаются пройти в это заведение. — Ну… — Пропусти их, — из зала появился управляющий, и по мере его приближения челюсть Хосока тоже шла на всё больший контакт с полом (хотя чего волноваться — он же не может быть грязным в таком месте). В выглаженном приталенном костюме Ким Тэхён выглядел сногсшибательно, пока лавировал между столиками, вышагивая в лакированных ботинках. В руках он держал меню, обтянутое коричневой кожей, взяв охранника за локоть, он лаконично передал ему меню, а сам широко улыбнулся и провел посетителей к гардеробной. — Ты не говорил, что работаешь в таком дорогом заведении, — пролепетал Чон Хосок, он был повержен и ошарашен и чувствовал огромную благодарность перед Чимином, что находится в этой ситуации не один, он бы попросту сбежал, если бы пришел сюда в одиночестве. — Это сеть, раньше я действительно был в месте немного пониже классом. За хорошую службу меня недавно перевели сюда. В гардеробной Ким Тэхён окинул взглядом Чимина и счел его способным снять куртку самим, Хосоку же он помог раздеться, бережно отдавая гардеробщику верхние одежды посетителей. Его служащий, глуповатый и несообразительный по природе своей, оценивающе посмотрел на парней и так и застыл с огромным вопросом на лице, боясь высказать предположения, в их деле разное встречалось, бывают и богачи, которые знают цену деньгам и не растрачиваются на одежду, но чтобы их пришло в ресторан сразу двое! А управляющий ещё и знаком с ними двумя! — парни сразу в его глазах заработали несколько очков. На тот вечер в ресторане были зарезервированы все столики, однако Ким Тэхён решился отвести Чимина и Хосока к бару, усадив тех за высокие стулья. Как только к нему пришел Хоби, он, кажется, всё время не отводил взгляда с парня и старался по-максимуму быть близко, что Пак Чимину становилось даже неловко от нахождения рядом с этими двумя. И ведь права была Давон, попала в самую точку с подарком на Новый год. На самом деле он даже представить не мог, как Хосок после такого будет летать по тренировочному залу. — Подай им чего-нибудь из горячего и чай. А потом посмотрим по поведению, наливать им что-нибудь из бара или нет, — Тэхён улыбнулся бармену и вклинился между стульев Хосока и Чимина, повернувшись к последнему спиной и пристально смотря на своего возлюбленного. Краснее Чон Хосока, испытывающего на себе такой оголяющий (не только чувства) в этот момент мог быть только Чимин. — Управляющий Ким, извините, а у наших гостей будут средства, чтобы расплатиться за это? — вкрадчиво, боясь получить выговор, как и любой другой работник, но в то же время боящийся платить неустойку в случае неоплаченного счета, поинтересовался мужчина за стойкой. Слова «управляющий Ким» произвели на Хосока неизгладимое впечатление, отчего он всё так же удивленно посмотрел на мужчину своей мечты. Кажется, уровень влюблённости в этот момент взметнулся до небес уже только от крутости Ким Тэхёна, хоть и дальнейшие его действия убили всё живое, что было в парне. — А зачем? Я привык сам платить за человека, с которым состою в отношениях, — с вызовом произнес Тэхён, пока его рука обхватывала чужую ладонь. — Вау, босс, я и не думал, что вы… — лица бармена и Чимина выражали абсолютно одинаковое «ого», а спрашивать что-либо всякое желание отпало, ведь раскрасневшийся Чон Хосок больно часто заелозил на стуле, пытаясь вырвать руку из цепкой хватки. Парень совсем не понимал, что происходит и что творит Тэхён, который ведь так и не собирался к нему приходить все эти месяцы. — Не думал что? Что у меня настолько милый возлюбленный? — рука управляющего все-таки освободила чужую, но это длилось недолго, потому что Ким Тэхён приобнял Хосока за талию, что повлекло за собой ещё более непонимающие взгляды наблюдающих. — И когда же мы с тобой перешли на эту стадию? — С момента первого поцелуя? Или второго? А может, с момента, когда я сказал, что люблю тебя? Я рад, что ты захотел увидеться раньше времени. Я боялся нарушить слово, хоть и очень скучал, — несмотря на то, что Хосок сидел на высоком барном стуле, их лица были на одном уровне, оттого всё окружающее теряло свою ценность, а слова, произнесенные мягко и нежно, так вкрадчиво, будто Тэхён сам смущался и не решался, потихоньку сводили с ума. Парня накрывало желание схватить управляющего за руку и увести его отсюда в тихое укромное место, где можно будет до бесконечности шептать ему слова о любви, касаться его во всевозможных местах и — о господи — целоваться. Он понял, какими глупыми были его чувства до этого момента, любовь, скрытая давеча в его сердце, могла вырваться сиюсекундно, пока их пальцы сплетались друг с другом, а губы и глаза беззвучно произносили признания. Неужели они могут быть вместе уже с этого момента? Неужели, неужели, неужели. — Тэхён, как же хорошо, что этот Новый год мы встретим вместе… — Мы бы в любом случае провели его вместе, ещё день без тебя — и я бы сорвался ждать тебя у дверей университета. Я слишком люблю тебя, Чон Хосок. — Ким Тэхён поднял их сцепленные в замок руки и поцеловал ладонь возлюбленного, не взирая на присутствующих — они и так долго скрывались.