Я — Харуно. Часть 2

      — Харуно! Тут не ночлежка!       Голос ввинчивался в мозг, заставляя скривится. Лишь упорства ради не стала открывать глаза. Нового увидеть ничего мне не грозило, а наглядеться на говорившего я уже успела сполна.       — Вали домой! — настойчиво повторил голос, ощутимо пиная в подошву сандалий.       — Хокаге приказала ждать, — недовольно открыв глаза, заявила я. Покидать просиженный диван с «удобными» пружинами под поясницей и лопаткой я не спешила. Знаю я этих балочных тараканов и их капитана — чуть зазеваешься, и все! Уведут место!       — Уже нет, — шатен достал из холодильника, стоявшего в комнате, початую упаковку лапши быстрого приготовления. — Освобождай помещение!       — Если что, сошлюсь на тебя, тайчо, — встав, потянулась с хрустом позвонков. — Заканчивай жрать гадость. Как ирьенин тебе говорю.       — Вали! — помахал на меня Ширануи, словно отгоняя назойливую муху. — Сару «привет» передавай.       Раздав ценные указания, Генма принялся с аппетитом поглощать свой завтрак, который плавно перетек в поздний ужин. Трогать его уже было бесполезно. Пока не поест, ничего делать и говорить не будет. Хоть на голове стой!       Махнув на прощание, я через окно ретировалась из Резиденции.       После ухода из Деревни Саске и Наруто жизнь сделала резкий поворот. Вызов к Хокаге мог стать переломным моментом, но сенсей и наставник вовремя явились и отвоевали «право». По правде, отвоеванного времени и привилегий было не так чтобы много. Дело уже было решенным, а потуги — не более чем предсмертными судорогами. Цунаде ударило в голову воспитать из меня кого-то вроде себя.       По правде, спокойно не жилось всей тройке санинов. Они дружно (и пусть кто-то попробует сказать обратное) и одновременно решили взять учеников, а после сколотить из них команду себе подобных. Разумеется, об этом мне никто не говорил, но почему-то было стойкое ощущение правоты суждения. А правда ли это, мы узнаем, когда придет время возвращаться ребятам в селение.       Увы, за столько времени у меня ни разу не получилось лично встретиться с Узумаки, который раз в полгода-год появлялся в Деревне. Случайно, а по мне так нарочно, у меня в этот момент оказывались миссии за пределами Деревни в совершенно противоположной стороне. Первые раз-два я соглашалась, дальше просто хмыкала и не обращала никакого внимания.       Естественно, Наруто оставлял у Цунаде для меня послания. Но сколько там было от Наруто? Да, бумага хранила «запах» его чакры, но совершенно отсутствовала ядовитая чакра Лиса. А в записульках было голубое небо и зеленая трава — общие фразы, вопросы и никакой конкретики. От этих писем было одно расстройство.       Правда, однажды на миссии ко мне пробилась маленькая жабка с письмом от настоящего Наруто. Он писал, что у него все хорошо. Учится синхронизировать чакру Лиса и свою собственную. Все хорошо и у Учихи, с которым они пересекались пару месяцев назад. Наш красноглазый друг отчасти был доволен своим учением, лишь упомянув эксцентричность Змея-сана.       А еще было в письме было много слов про новые техники фуина, предположения и какие-то схемки. Ощущение, что лист выдернут из какого-то дневника, на котором на скорую руку сделали маленькое послание.       Тем и жили.       Письма от якобы сокомандников раздражали, заставляли злиться. А Сенджу лишь сыто щурила глаза, вынуждая на очередной тренировке оставлять чуть больше сил, чем у меня было. И я сейчас не только про чакру. Присутствовало стойкое ощущение, словно у меня отбирали меня! Кусочек за кусочком.       На место все расставил Какаши. Ками, как же давно я его не видела! Практически сразу после расформирования команды номер Семь (считай, ухода мальчишек из Деревни) сенсей снова законопатился в АНБУ. Сам, или ему помогли… я никогда его об этом не спрошу, а сам он не расскажет. Мы просто не затронем эту тему. О чем поговорить в редкие встречи у нас пока что еще есть. Да и помолчать в хорошей компании приятно.       Тем не менее, несмотря на редкие встречи, Хатаке все еще мой опекун. Наравне с Сарутоби. Но не об этом! Именно Какаши в один из отвратительных дней «вывел» меня на разговор.       — Отберут все в любом случае. Но пока ты четко это осознаешь, не факт, что у них получится тебя переделать. Чем-то придется пожертвовать, но что-то удастся сохранить.       Вырисовывающая чернильные узоры, я тогда разорвала тканевый свиток в клочья. Совместить графотерапию и разговор с учителем не получилось. Зато отлично удалось продышаться. И после улыбки Сенджу уже не вызывали такой бурной реакции. Единственное, что я не прощала шишоу, так это посягательств на святое — записульки от Узумаки, которые имели едва уловимое ощущение, что он их писал, вызывали глухое раздражение.       Обыграть Хокаге на ее поле не удастся. Но даже мелкие детали, которые не вписывались в ее картину мира, были для меня бальзам на сердце. Взять то же ученичество у Асумы.       Сарутоби стоял у Цунаде костью в горле. Насколько мне позволяли думать мои мозги, не любила сына своего учителя Сенджу заочно, заодно и превентивно. Травма юности, да-с. Тем не менее, даме пришлось смириться с тем, что влияние на меня будет иметь не только она.       Асума, который заставлял шевелить махать кастетами и проигрывать ему и Шикамару в шоги. Какаши, которого нельзя было насовсем сплавить из Деревни. Развязная Анко, которая плевала с высоты птичьего полёта на правила и порядок. Генма, не дающий заскучать в башне, когда там «требуется» мое присутствие. И сколько еще было таких людей, оставляющих отпечатки личностей на мне? Список невозможно было сократить без изоляции. Поэтому и корректировка моя была кособокой. А изолировать меня почему-то никто не спешил.       Вообще, в моей жизни многое было однобоким. Но не это ли жизнь — вечный баланс и поиск равновесия?       Асума вот тоже пытался найти баланс наших занятий, заставляя развивать то мозги, то тело. Симпатия к нему снова стала пробиваться робкими ростками. И если вначале я подавляла все чувства, то после просто плюнула и погрузилась с головой в ребячий азарт спаррингов. Так мало вещей, которые будоражат кровь, и самолично лишать себя таких удовольствий?       Анко смеялась, глядя на наши пляски.       — Мама-кошка учит котенка охотиться, — комментировала Митараши, лениво уворачиваясь от летящих в нее железок.       Саратобу хмыкал, а я радовалась. Так и жили.