От судьбы не убежишь

Спустя месяц наконец снова стал ходить в школу. Он переносил все тяжелее, чем другие дети. Он понимал, что его судьба знает о нем, но не хочет рассказать ему. Он боялся, что цветок внутри погибнет и его отправят в специальный город, где живут люди без «второй половинки» и с мертвыми цветами. Никаких связей с внешним миром, только обычная жизнь. — Ричи? Ричи! — крикнула Беверли, видя, что балабол ее совсем не слушает. — Что? — ответил Ричи, поправив очки. — Так ты нашел ее? — Девушку, что любит белые магнолии? Нет — Везет же ей, — прошептал Стен и Бев ударила его локтем Ричи уже самому стало интересно, но как бы он не старался узнать, не мог. Спустя неделю такая же история случилась с Эдди. Его жутко рвало и он с ужасом ждал лепесток плюмерии. Что за странное название? Как-то балабол решил поспорить с учителем и получил дополнительное задание по плюмерии. Он ненавидел этот цветок, а затем стал невольно им восхищаться, зная, что скоро внутри кого-то это будет расти. Сначала он любил репейник, хотел сделать максимально больно, но не сложилось, потом он узнал о росянке. Все сильно переживали за подружку Ричи, но после плюмерии успокоились. После уроков Стен и Ричи отправились проведывать астматика. Тозиер то и дело чувствовал себя хуже. — Мы сегодня дойдем? — Самому интересно, — подойдя к самому дому ребята услышали странные крики. Стен слушал под дверью, а Ричи смотрел в окно. — Нет, нет, нет, нет! — Каспбрак закашлялся и на руку упал лепесток плюмерии. — Это он, — произнес балабол как приговор, — это он, это Эдди. — Кто Эдди? — переспросил Стен, но Ричи уже бежал домой. Эдди услышал Стена и пошел открывать дверь, предварительно помыв руку. Лицо еврея выражало негодование. Он до сих пор смотрел в сторону, куда побежал Ричи, даже когда Эдди открыл дверь. — Стен? — А? Да, точно, привет. — Привет. — Мы тут с Ричи пришли тебя проведать, но он убежал. — Он просто взял и убежал? — Ну, он сказал что-то типа «Это он. Это Эдди» и убежал. — Кажется, магнолия проникла в его мозг. — Кажется, ну, так позволишь мне зайти? — Извини, мне все хуже и мама дизенфицирует все вокруг. Возможно, меня еще неделю не будет. — Стой, период адаптации же 1-2 дня. — У меня все как-то тяжело. — Прям как у Ричи, — Эдди забегал глазами. — Да, как у него, — и резко закрыл дверь. — Какого хрена? — прошептал Стен, заглянул еще раз в окно и ушел. Каспбрак вздохнул с облегчением. Любое упоминание о Тозиере причиняло ему невыносимую боль. Он тоже боялся, но не «Одинокого города», как его все называли, а Ричи. Он боялся, что когда Ричи узнает, то вся дружба пойдет прахом и много разных сценариев проносились в его голове о том, как может все пойти. А теперь он знает обо всем этом и может сделать с ним все, что угодно. Через неделю Эдди все же появился в школе, но избегал Тозиера. Он перекинулся несколькими фразами с лузерами и убежал на задний двор, чтобы не обедать рядом с ним. — Что с ним такое? — спросил Бен, глядя на Стена и Ричи. — Почему ты смотришь на нас? — уточнил балабол. — Потому что именно вы ходили к нему домой проведывать, а после этого он никого не пускал. — Он так странно отреагировал, когда я упомянул Ричи. — Странно? — уточнила Беверли. — Да сразу дверь закрыл. — Надо б-бы п-п-поговорить с ним. — Не надо, ему цветок в мозг проник, — Стен лишь странно посмотрел на балабола и продолжил уплетать обед. После школы все побежали по домам, пообещав увидеться дома у Билла. Ричи сказал, что передаст Эдди, ведь у него его домашнее задание по биологии. Как раз в это время вышел Эдди. Он покраснел и принялся бежать в сторону дома. — Хей, — крикнул балабол и погнался за ним, но астматик остановился довольно скоро, ища в сумке ингалятор, — не это ищешь? — Это, — задыхаясь, проговорил Эдди и забрал свой ингалятор. — Объяснишься? — Нет, мне нечего объяснять. — Даже то, что у тебя внутри растет плюмерия? — Ричи говорил каким-то жестким и не своим голосом, а потом начал подходить к Эдди, прижимая его к стене. — Да. — Никто не знает какой цветок растет, ты трясешься от одного моего имени и избегаешь меня. — Да почему тебя? Может, я решил начать новую жизнь. — Эдди, хватит смешить свою бабушку. Ей плохо в гробу. Расскажи мне кто еще знает о плюмерии. — Никто, кроме нас. — Потому что все в классе знают, что это мой любимый цветок, а ты боишься? — астматик промолчал и посмотрел вниз. На Тозиера накатила странная волна нежности, он дотронулся до щеки Эдди, — я не собирался кричать, но из-за тебя мы оба страдаем. — Это… не ты, Ричи. — Спорим? Покажи мне руку. — Зачем? — Я узнал, что от прикосновений соулмейтов друг к другу проявляются вены, а под кожей на запястьи виднеется цветок, — Каспбрак сначала протянул руку, а потом отдернул. — Я все равно не верю, что это ты. — Окей, придешь ко мне сегодня? В любое время. Я докажу тебе, если ты так сильно боишься общественным мест. И он ушел. Теперь Эдди не понимал почему отрицает. Сценарий вышел не самый плохой и они просто могут чаще проводить друг с другом время, чтобы не умереть, но что-то внутри было против. Эдди стоял перед дверями Ричи и не знал убежать сейчас или после того, как он постучится. Закрыв глаза, он занес руку для удара, но голос Ричи сзади остановил его. — Бесполезно. Дома никого. — Сколько ты наблюдал за этим цирком? — Достаточно, чтобы понять, что ты волнуешься. — Я… — начал было Каспбрак, опустив голову, но Ричи заставил его смотреть себе в глаза, приподняв подбородок. — Я чувствую все то, что и ты, так что не бойся меня, — Эдди покраснел, а Тозиер, усмехнувшись, повел астматика за дом. — Мы что, на земле сидеть будем?! — Да, так будет легче. — Легче? Легче делать что?! — Если ты думаешь, что сядешь на землю и лишишься девственности, то ты сильно ошибаешься. Тебе понравится. Чувствуешь? — Не знаю, — астматик положил руку на солнечное сплетение, — я еще не научился понимать. — Чувствуешь как легкий ветерок колышет все внутри? — Немного. — Садись, — Эдди, странно глядя на своего друга, сел напротив него. — Что дальше? — Дай руку, — астматик все с той же недоверчивостью подал руку. — А теперь будет немного больно, — Ричи вцепился ладонью в предплечье Эдди. — Больно? — его глаза стали круглыми. — Молчи, — балабол внезапно замолчал и, закрыв глаза, прошептал что-то. В районе запястья стало жечь, а затем боль стала просто невыносимой. Каспбрак плакал, прикрывая рот второй рукой. Потом снова боль, но теперь словно внутри что-то росло. Парень пять тысяч раз проклянул себя, а потом почувствовал тепло. Он слышал голос Ричи, но когда смотрел на него, то губы не шевелились Это был лишь неясный шепот. Когда Ричи отпустил руку Эдди, тот чуть не упал, но балабол поймал его. — Что это было? — чуть слышным голосом проговорил астматик. — Фактически, я стал с тобой одним целым, но ты еще не готов к этому. — Вот почему я слышал тебя… — Ты слышал шепот, я — крик. — Крик? — Почти оглох от твоих мыслей. Хочешь еще «фокусов», доказывающих что мы соулмейты? — Если они будут менее болезненными. — Обещаю, — Ричи провел рукой по волосам Эдди и держал ее сжатой, чтобы астматик все видел. А потом отпустил и рой бабочек взвился в танце над ними. — Как? — Эдди до сих пор не мог отойти от той боли вначале и плакал. — Не шевелись, — балабол притронулся к слезе, что катилась по щеке Каспбрака и, размазав ее по руке, снова сжал кулак.Он долго не мог раскрыть, что же он опять сотворил и тяжело дышал. Из его руки рос очередной цветок магнолии. — Где ты научился этому? — Подглядел кое-где. Об этих « фокусах» мало кому известно, но их так много и все они прекрасны. — Тебе больно? — Эдди прикоснулся к лепесткам магнолии. — Нет, только когда она растет, а потом забываешь. — Ты теперь будешь так ходить? — Нет, — балабол сжал кулак, разжал руку и подул на пепел в своей руке в сторону дома. Астматик раскрыл рот от удивления. — Научишь меня? — Ты должен пообещать мне. — Что? — Ты перестанешь отрицать это. Перестанешь считать меня ошибкой. — Я не… — Я был в твоей голове, — Каспбрак снова сел напротив. — Хорошо. — Докажи. — Как?! — Эдди покраснел. — Хватит реагировать словно я твоя мамаша! Просто поцелуй меня, — повисла тишина и взгляд астматика уперся в желтые листья. — Я не… — О, черт, Эдди, — Тозиер сам поцеловал его, — не так уж и сложно, правда? Больше они не разговаривали. Темнело и становилось прохладнее. В какой-то момент они оба встали и разошлись по домам, не попытавшись что-либо сказать, и, не посмотрев друг на друга.