Разговор в ночи

Темная южная ночь окутывала тягостным маревом, но Баки упорно пробирался по узким улочкам к дешевому отелю, одному из немногих зданий выше, чем в три этажа. Баки пробирался в самый верхний номер семиэтажного отеля с паршивыми кондиционерами, зная, что Брок Рамлоу не откроет окна даже в такую духоту, потому что колышущаяся занавеска выдаст его. Он лез вверх по стене, цепляясь за невидимые глазу выбоины в бетоне, идеальный хищник, никому не заметный, никем не узнанный. Он лез в надежде, что сможет переубедить Брока, не позволит ему влезть в заварушку с Мстителями, в которую его бывший командир собирался вляпаться. Он лез потому, что был обязан командиру многим. Лез, потому что было нужно хотя бы попытаться остановить его. Окно легко поддалось, и это насторожило Баки, но он тихо спустил ноги на пол, усаживаясь на подоконник, находя глазами Брока. Тот лежал на кровати, прикрыв глаза рукой, сжимая в другой пистолет, но Баки был настолько тих, что фоновый шум кондиционера и усталость не позволили Рамлоу его услышать. — Командир, — тихо позвал Баки, целясь Броку в голову, зная, что в такой ситуации он точно сразу не выстрелит. — Стреляй, — хрипло, зло и устало велел Рамлоу. — А мог бы и сорбет принести, — он провел ладонью по лицу, стирая пот. — А ты хочешь? — усмехнулся Баки, отводя ствол, понимая, что в него не выстрелят. Духота кондиционированного воздуха разбилась влажным жарким порывом из раскрытого Баки окна. — Я могу сходить. Баки внимательно смотрел на своего командира, на человека, чьим приказам привык подчиняться, на того, кто упорно дрессировал его, но видел только близкое духом существо, которое так же, как и его, прожевала и выплюнула многоголовая тварь. Он знал, что Брок откажется, не пошлет его никуда, потому что… А вот почему, он не знал, но это было неважно. Важно было чувствовать, и Баки чувствовал. Он ощущал Брока почти как самого себя, такого же потерянного, скованного обстоятельствами и рвущимся из этих пут, только бы обрести свободу. — В этой гребаной дыре в такое время можно добыть только местный пальмовый спирт, — буркнул Брок и сел. — Зачем пришел? — За тобой, командир, — просто ответил Баки, продолжая сидеть на подоконнике. — Перекинешь через плечо и утащишь в джунгли? — Брок дотянулся до сигарет на тумбочке и закурил. Исчерченное шрамами от ожогов лицо на мгновение осветилось, но его тут же снова скрыла тьма. — Кто ты теперь? Бааааки? — насмешливо протянул Рамлоу. — Тебе так важно, кто я? — усмехнулся Баки, поводя бионическим плечом. — Или кем я был? Или кем я стал? Брок, я не враг тебе, поверь. Баки протянул к нему живую руку раскрытой ладонью вверх, из которой выпал пистолет. — Завтра вся ваша операция накроется пиздой из-за Мстителей. Быть Кроссбоунсом — это, конечно, круто, но не хочу, чтобы ты попался Стиву, — Баки выдохнул, зачесав пятерней свои длинные волосы назад, и снова посмотрел на Брока. — Командир, пойдем со мной. — Может, я хочу попасться этому твоему Стиву? — оскалился Брок. — Убьюсь нахуй об него и отдохну наконец спокойно, — очень тихо продолжил он. — Один день, Солдат. Один день — и все! Все прекратится к хуям, раз и навсегда! — Один день, и тебя не станет, командир, — Баки сделал шаг к постели, на которой лежал Брок. Он даже в темноте хорошо видел командира. Видел расчерченные звездами и полосами шрамов сильные руки и шею, к которым так хотелось прикоснуться, видел упрямый рот, сжатый в тонкую линию, резко очерченные, особенно сейчас, скулы. Видел пистолет в левой руке, который тот не собирался выпускать. Видел каждую капельку пота на смуглом, поджаром теле. Видел и хотел прикоснуться. — Да, — Брок выдохнул дым в потолок и стряхнул пепел на пол. — Как ты меня нашел, Солдат? Зачем? Нахуй я тебе сдался? Вряд ли я смогу угондошить твоего драгоценного Стива, так что ему нихуяшеньки не угрожает. — Я искал, — честно ответил Баки, никак не отреагировав на Солдата. — Наверное, если бы я был в себе сразу, так долго бы не пришлось… Баки сжал в кулак живую руку, но потом расслабил пальцы, потянувшись к Броку, но не решившись коснуться даже его ступни. — Я искал, — снова сказал он. — И нашел. Я пришел за тобой, Брок, — он выделил имя голосом и еще приблизился к Броку, всего на шаг, но сделался ближе. — И что ты предлагаешь? Обнимемся и, хохоча, вприпрыжку умчимся в рассвет? Какая разница, обо что убиваться наемнику? Я все равно больше ни хуя не умею. — Я тоже, — наклонил голову к плечу Баки и сделал еще шаг, теперь присаживаясь на кровать. Он облизывал взглядом Брока, но в темноте видны были только поблескивающие белки. — Но я умею прятаться и могу спрятать тебя, командир. Что тебя держит? — Кодекс наемника? — ухмыльнулся Брок, начав загибать пальцы. — Взятый аванс? Детка, если я откажусь от операции без веской причины, кранты моей репутации. Кто меня тогда еще наймет? — Я устрою твою смерть? — пожал плечами Баки, словно обсуждал меню на завтрак. — Или просто заберу тебя сейчас с собой, и все про тебя забудут. Брок, я не отдам тебя им, пойми. Баки присел на кровать и положил живую ладонь на щиколотку Брока, обхватывая ее длинными, прохладными в этой удушливой жаре пальцами. — Пойдем со мной, командир, — попросил Баки, протягивая ему металлическую ладонь. — Зачем? — Брок раздавил окурок о подставку выключенной настольной лампы. — Детка, зачем я тебе сдался? — Детка? — улыбнулся Баки этому прозвищу, которым Брок называл его редко-редко, в особенные моменты, когда он был хорош. — Ты нравишься детке. Баки чуть сильнее сдавил щиколотку и потянул на себя, заставляя Брока “подъехать” к нему по дешевым простыням из ацетатного шелка. — Детка рехнулась? — вскинулся Брок. — Эй, ты меня при дневном-то свете видел? Баки прищурился, внимательнее разглядывая Брока в неверных сполохах неоновых вывесок, что долетали до последнего этажа этой гостиницы, но не нашел ничего нового, чего бы он не видел в объектив камеры или в оптику прицела. Да, командира побило жизнью, но он до сих пор оставался мужиком на миллион, что бы он сам о себе ни думал. Он был нужен Баки, потому что был единственным, кого он действительно знал. Да, Стив был его другом, но они были друзьями так давно, прошли года, сменились режимы, они были мертвы и снова восстали, это было слишком много для Баки, который искал стабильности. А стабильным был последний командир, который бывал на его миссиях чаще всего. Просто человек, который звал его Деткой, не боясь, что “Детка” выбьет ему зубы. И сейчас, когда Баки смотрел на Брока, он видел не перечеркнутое жуткими шрамами лицо, он видел своего командира, человека, ради которого можно и нужно было перешагнуть через себя. Перешагнуть и выполнить приказ. — Ты чокнутый, детка, — устало выдохнул Брок и раскинулся на кровати, не убирая руки с пистолета. — У тебя есть план действий? — Есть, командир, — тут же оживился до этого совершенно застывший Баки. — Мы инсценируем твою смерть… И дальше начал излагать довольно логичный план, как у всех на глазах убить Брока так, чтобы и наемники, и Мстители остались довольны. На первый взгляд, план не имел изъянов. — Ну что? — спросил Баки, глядя на Брока. Он так и не отпустил его щиколотку, даже немного подтянул к себе, но позволил в полной мере участвовать в обсуждении дальнейшей судьбы Брока. — А потом? — спросил Брок. — Даже если нам все удастся — что потом, детка? Куда мы подадимся? Ты сюда, небось, сухогрузом добирался-то? Хуй тебя кто в самолет с твоей рукой пустит. Баки обиженно засопел, поглаживая Брока по ноге. Он не знал, что ему ответить, потому что слабо помнил, как добирался до Лагоса, у него была цель — командир. И теперь, когда он нашел его, когда Брок был рядом, Баки начинал понимать, что то, что хорошо для одного, плохо для двоих, но он не мог оставить Брока умирать, а что тот умрет, было понятно, что к гадалке не ходи. — Мы придумаем что-нибудь. Вместе, — упрямо качнул головой Баки. — Командир. Не ходи, не надо. Рука, что держала его за щиколотку поднялась выше, поглаживая икру. — Детка, лучше бы ты сразу сказал: папа, не ходи к злым дядям, детке без тебя страшно, — расхохотался Брок. — Уговорил. Не пойду. Прикинусь дохлым. Но потом решать буду я. Что, как, куда, когда и зачем. Понял? — Да, — выдохнул Баки, нырнув к Броку под бок, пройдясь лохматой головой по телу, вынырнув у щеки и жарко дохнув. — Есть решать тебе. Баки изогнулся, обхватив Брока руками и ногами, прижав его к себе, притиснувшись всем собой. — Баки, — шепнул он Броку на ухо. — Меня зовут Баки. — Буду звать как захочу, — Брок прикусил его за нижнюю губу. — Хоть заячьей какашкой. Баки фыркнул, мотнув головой, и лизнул Брока в шею. Та была солоноватой от пота и рельефной от шрамов, но это было приятно, и он прижался к Броку сильнее, желая почувствовать его. — Куртку сними, — велел Брок. — И вообще разденься. Пряжки в ребра давят. Баки длинно выдохнул, проводя языком по шее Брока, и начал снимать тактический костюм. Он избавлялся от одежды настолько быстро, насколько мог, боясь, что этот момент растает, рассыплется, и он останется один, снова один, окутанный странными воспоминаниями о людях, которых он когда-то знал, но не помнил. Брок сдвинулся на липких синтетических простынях, не впитывающих влагу, чтобы освободить Баки место, и подгреб его под себя, когда тот плюхнулся рядом. — Красивый, — пробурчал Брок, гладя кончиками пальцев небритое лицо. — Всегда был красивым, сука. Баки ничего не ответил, обводя пальцами шрамы на шее Брока, но не заостряя на них внимание. Он не сказал бы, что шрамы красят мужчину, но Брок даже с ними был изумителен. Потянувшись к Броку, Баки коснулся губами его губ, на пробу, прощупывая границы, за которые лучше было не заступать. Вроде бы все было понятно, его подпустили близко, но пистолет так и лежал на кровати, говоря о том, что Брок не до конца ему доверяет. Все же не до конца. Но и кто стал бы до конца доверять ночному гостю, который сначала целится, а потом уже здоровается? — Я скучал по тебе, командир, — шепнул Баки, задев губами ушную раковину. Брок вздрогнул от прикосновения. — Я как бы тоже, — неохотно признался он. Баки провел живой рукой по груди, спускаясь вниз, к животу. Это признание Брока было для него очень важным, потому что Баки до сих пор не знал, нужен ли Броку, хотя тот уже согласился на его план. И вот теперь он признался, что тоже скучал. Баки было бесконечно приятно чувствовать жар Брока рядом с собой, ощущать его близко-близко. Несмотря на перегретый воздух, без Брока ему было словно холодно, и только сейчас он начал согреваться. Рука замерла на животе, поглаживая блядскую дорожку, но не спускаясь к паху. — Если ты хочешь… — не договорив, Баки поцеловал Брока в шею, плавно переходя поцелуями на исчерченное шрамами лицо. Брок запустил пальцы Баки в волосы, легонько оттянул голову назад, а потом сам впился в губы горячим голодным поцелуем. Баки тихо застонал в губы Брока, обхватывая его обеими руками, с силой прижимая к себе, не желая отпускать. Он ответил на поцелуй истово, страстно, словно это был первый и последний поцелуй в его жизни. А может быть, так оно и было? Потому что только сейчас он начал понимать, что становится самим собой, только рядом с Броком обретая целостность. Обхватив Брока еще и ногами, Баки дал ему почувствовать свой стояк, потеревшись им о бедро. — Я сверху, — сообщил Брок. — Ты не умеешь нихуя. Он оторвался от Баки и нащупал на тумбочке флакон с лосьоном. — Сойдет за смазку. — Значит, хочешь, — мурлыкнул Баки, который был совершенно не против оказаться снизу. Да хоть как, лишь бы с Броком, лишь бы раствориться в нем, срастись, наполниться им до краев. Баки снова потерся о Брока, запуская руку в его пижамные штаны, легко находя уже возбужденный член, проходясь по нему пальцами живой руки, а бионикой забираясь в волосы, притягивая Брока для поцелуя. Ему не хотелось отрываться от него совершенно, но он знал, что отпустив на несколько мгновений, потом получит всего его. — И с чего ты взял, что я не умею? — поинтересовался Баки в губы Брока. — Что, много практиковался в последнее время? — Брок приподнялся, стаскивая штаны, и кинул их на пол. — Давай на живот и подушки под пузо. Баки гибко потянулся, переворачиваясь, словно демонстрируя себя во всей красе, подтянул под живот подушку, удобно устраиваясь. Член стоял уже до боли, хотелось касаться себя, но он медлил, он хотел прикосновений Брока, настоящего, а не образ из памяти, на который он уже устал дрочить. Баки приподнял задницу, положив руки себе под голову, и обернулся через плечо, жарко глядя на Брока. Брок жадно смотрел на Баки, проводил ладонью буквально в миллиметрах над его кожей, ероша тонкие волоски, но не касаясь. Потом наклонился и поцеловал в поясницу, прошелся губами от лопаток до расщелины между ягодиц, поцеловал каждую половинку отдельно, хрипло сказал: — Пахнешь иначе. Баки вспыхнул разом, весь, словно облили бензином и подожгли, изогнулся, подаваясь на ласку, застонал жалобно, просяще, чутко чувствуя своего любовника, ощущая его, словно у него были глаза на затылке. — Ты тоже, — громко шепнул Баки. — Аптекой и порохом. Брок провел смазанными пальцами между его ягодиц, погладил анус, сначала совсем легко, а потом настойчивее. Баки подался назад, но сжался, почувствовав, как почти насадился на палец. Задохнулся от новых странных, стыдных ощущений, но попытался расслабиться. Брок гладил и гладил пальцами тонкую чувствительную кожу, пока Баки не развел ноги шире и не расслабился совсем. Только тогда он медленно, на одну фалангу ввел палец внутрь. — Не зажимайся, детка, — попросил он. Баки уткнулся носом в руки и тяжело шумно дышал, пытаясь расслабиться, привыкнуть к ощущениям, новым для него. И хотя он много раз представлял себе близость с Броком, сейчас ему было немного не по себе, ведь у него действительно совсем не было опыта. — Я хочу видеть тебя, — попросил Баки, обернувшись, когда почувствовал в себе палец. Это было странное ощущение, но неприятным его было назвать нельзя. Баки хотелось перевернуться, чтобы смотреть на Брока, особенно сейчас, когда темнота сглаживала, скрадывала шрамы, хотя на них-то Баки было плевать. Он хотел касаться своего командира, но лежа задницей кверху, не мог. Брок шлепнул его по бедру. — Переворачивайся. Едва Баки перевернулся, как Брок принялся растягивать его уже двумя пальцами. — Детка, я буду у тебя первым? — спросил он. Баки закусил губу, привыкая к новым ощущениям, и просто кивнул, не в силах вымолвить ни слова. То, что с ним творил сейчас Брок было необычным для него, он не мог понять, нравится ли ему все это. И приходил к выводу, что нравится, потому что это делал с ним Брок. Брок покачал головой и продолжил готовить Баки. Он не спешил, будто у него было все время мира, а не несколько часов до утра. Баки изгибался, стонал в подушку, и смотрел, смотрел на Брока и не мог наглядеться. Брок натянул припасенный на всякий случай презерватив, аккуратно нажал головкой члена на расслабленный вход и медленно вошел. — Умница, детка, — сказал он. — Не зажимайся, впусти меня. Я тоже тебя хочу. От слов Брока Баки продрало мурашками по всему позвоночнику. Он расслабился, как мог, шире разведя ноги, ощущая, как поддаются тугие мышцы, как он впускает в себя член, и от этого странного нового ощущения его захлестнуло с головой, словно океаническим прибоем, каким-то совершенно непонятным чувством. Почувствовав, как Брок вошел до конца, Баки длинно выдохнул, вцепившись в простынь так, что та затрещала, но не рискнул шевелиться, привыкая. Было странно, почти приятно, и Баки тихо позвал: — Брок… — словно предлагая уже начать. Брок погладил его по влажным от испарины, вздрагивающим бедрам и начал неторопливо, вдумчиво трахать, то и дело меняя угол входа в поисках наилучшего варианта. Баки прислушивался к своим ощущениям, совершенно не понимая их. Он не мог сказать, чтобы было неприятно, скорее странно и никак, но внезапно Брок задел что-то внутри, от чего Баки выгнуло, прострелив удовольствием, он застонал, судорожно хватаясь руками за руки Брока, удивленно распахнув глаза. Он не представлял, что может быть так хорошо. Брок довольно оскалился и продолжил трахать Баки, каждый раз проезжаясь членом по этому чувствительному местечку внутри него. Одной рукой он поглаживал бедро Баки, а другой неторопливо дрочил ему. Баки обхватил Брока ногами, подгоняя, заставляя двигаться быстрее, подаваясь навстречу, захлебываясь новыми ощущениями. Он тонул, тонул, тонул и взлетал одновременно, наполняемый всем этим невыносимо приятным, странным, долгожданным. Шало улыбнувшись, Баки, изогнувшись, легко поднялся и сел, полностью опускаясь на член, обхватывая Брока руками, прижимая к себе. Впился в губы болезненным поцелуем и задвигался сам, как того хотел — резкими быстрыми толчками, прогибаясь в спине, каждый раз вскрикивая от пронизывающего тело наслаждения. Брок ласкал его, скользя ладонями по бедрам, плечам, широкой спине. Целовал в подставленную шею, вылизывал ключицы, теребил твердые соски. Баки сжал его руками, ногами, сжал в себе так, что Броку показалось — оторвет, и продолжил двигаться, вбивая в себя его. Баки двигался все быстрее и быстрее, на пределе возможностей Брока. Он потянул его за волосы, откидывая голову назад, прошелся поцелуями-укусами по шее, оставляя свои метки и поцеловал, врываясь языком в рот, почти насилуя. Баки краем сознания понимал, что может сделать больно, даже повредить своему командиру, но не мог остановиться, захлестываемый яростной страстью, такой, какой он никогда не знал. Брок, жестко дроча член Баки, зарычал и кончил. Двинул рукой пару раз и почувствовал, как на живот выплескивается горячее. Баки закричал, запрокидывая голову, сжимаясь на члене Брока, крупно дрожа всем телом, а потом замер на мгновение, и почти повис на Броке, тяжело дыша. Он был на седьмом небе от странного счастья, а все тело окутывала неимоверная легкость. Баки будто парил над кроватью, над ним с Броком, видя их сейчас со стороны. — Боже… — прохрипел он, выдохнув, и только теперь понял, что забыл дышать. Брок осторожно уложил Баки на спину, лег рядом, растрепал ему волосы. — Не понимаю, — сказал он, — почему ты так этого хотел? Ты же… по дамочкам, — скривил губы он. — Тебе это рассказали хроники? — улыбнулся Баки, все еще отходя от оглушительного оргазма. Никогда, ни с одной дамочкой ему не было так хорошо, а с мужиками в свое время он боялся попробовать. Он отвел влажную прядь волос со лба Брока, притягивая к себе для поцелуя. — Я читал твою биографию, придурок, — усмехнулся Брок. — Ту, послевоенную. Уже после больницы. За окном полыхнуло, и Брок вскинулся. Но тут же оглушительно прогремел гром, и на город обрушился первый ливень сезона дождей. Брок расслабленно улегся, нашарил пистолет, притянул к себе поближе. — Мало ли, где что написано? — философски заметил Баки, который тоже дернулся от вспышки, но Брок мог понять это только потому, что был к нему близко-близко. — Мне нравились парни, но попробовать в моем времени было практически невозможно, а сейчас, когда можно все, я хотел только тебя. Баки провел по лицу Брока, по шрамам, изуродовавшим красивое хищное лицо, вгляделся в глаза, видя в них свое отражение в каждой вспышке молний. — Почему тебя это волнует? — спросил он, устраиваясь удобнее, так, чтобы можно было и говорить и обнимать друг друга. — Какого хуя здесь на ночь воду отключают? — буркнул Брок. — Склеимся же. — Ты вроде никогда ко мне — да ни к кому! — интереса не проявлял. А тут — нате вам: не ходи туда, командир, давай поебемся, командир! Хотя что я о тебе знаю-то? — Смотря что ты хочешь знать, — ответил Баки, подхватывая кусок простыни в попытках вытереть обоих, потом плюнул, поднялся и вывесился в распахнутое окно, вернувшись мокрый и с мокрой тканью в руках. — Держи, воды сейчас полно будет, — протянул он Броку простынь, и задал свой вопрос, который волновал его с момента осознания своего желания. — Почему ты не отказал мне в близости? Брок быстро обтерся, морщась от прикосновений прохладной ткани к разгоряченной коже, вытер Баки и плюхнул мокрый ком на пол. — С чего бы я стал отказывать? Тебе-то? — усмехнулся он. — Я, знаешь, люблю красивых опасных мужиков, а таких, чтобы совсем по мне, на свете всего два — ты да Роджерс. Но мне никогда не нравились блондины. — Я не знал, что ты по мужикам, — признался Баки. — Не хотел узнавать, чтобы оставалась... — он мотнул головой, вновь пристраиваясь рядом с Броком и обнимая, — оставался шанс. Баки был почти счастлив сейчас в эту темную ночь, которая проливным дождем словно отрезала их с Броком от всего остального мира, позволяя побыть просто вдвоем. — Ну не скажи, я не только по мужикам, — возразил Брок. — Люблю нежных девочек, таких, знаешь, с латинскими корнями. Но и мужиков люблю. Он гладил и гладил Баки по плечам, по голове, по груди. — Еще полчаса — и начинаем выбираться, — сказал он. — Дождь, кстати, все скроет. Надо только прирезать кого-нибудь здесь, чтобы крови побольше, чтоб не искали. И труп спрятать. Сделаешь? — Увижу рядом с тобой какую-нибудь девочку… — продолжать Баки не стал, уверенный, что угроза и так дойдет до Брока, и понимая, что ничего не сможет сделать, кроме как побиться головой в бессилии. Потому что, если Брок действительно захочет уйти, Баки его отпустит. Но сейчас Брок хотел уйти с ним, согласился на его план, а большего и ожидать не стоило. Полчаса пролетели одним мигом, Брок с Баки больше обсуждали сиюминутные детали плана, чем наслаждались друг другом, но Баки знал, что потом у них все будет: и долгие ночи, наполненные страстью; и тягучие утра за чашкой кофе; и дни, в которые можно будет никуда не бежать, ни в кого не стрелять; и вечера с пивом и пиццей. Будет просто жизнь на двоих.