Ночь

Шум костра и запах жареной рыбой. Тёплый ветер и верная подруга под боком. Что может быть лучше? Лучше этих маленьких моментов, от которых Астрид вряд ли теперь откажется. Она начала ценить время и каждую секунду не хочется терять. Не хочется выпускать из рук, а она ускользает, улетает оставляя после себя иногда приятные, иногда ужасные ощущения. Тихий рык дракона и Астрид улыбается, гладя морду своей любимицы. Тонкие пальчики трогают каждую чешуйку, проводят по рожкам и спускаются к шее.Громгильда , кажется, радости жмурится и подставляет свою мордочку. Астрид задумчиво смотрит на костёр и думает совсем не о том, о чем нужно. Она только иногда закрывает глаза, отдаваясь воспоминаниям прошлого, а потом резко вскакивает, так чтобы звездочки перед глазами были, и начинает искать взглядом луну. Астрид давно перестала встречать рассветы, теперь она провожает солнце и приветствует луну. Хофферсон много чего перестала делать, она, практически, кардинально изменилась. Из светлой и бойкой девушкой, Астрид стала ночной и непонятной. Она больше не начала первой разговор, не делилась своими выводами, бодрствовала только ночью, а днём отсыпалась. И Астрид соврёт, если скажет, что ей это не нравится. Для неё это был самыми лучшими моментами. Когда никто не смотрит косо, ничего не говорит за спиной. Когда не слышит ненужных слов и когда не напоминают о нем. Астрид согласна забыть о великом викинге, но не может. Сердце ещё больно сжимается в груди, а в груди появляется камень, который мешает ей дышать. Который мешает ей жить. Без него, ей определенно лучше. Нет никого, только она и ее любимица. Астрид уже давно позабыла о тех моментах вместе с ним и не собирается вспоминать. Его образ уже давно стал расплывчатым, но только зеленые глаза ей снятся иногда. Астрид никогда не была дурой, но, ей кажется, что она и есть дура. Потому что помнит этого неполноценного урода, который оставил все и улетел. Ничего не сказал ЕЙ! Улетел и даже не соизволил попрощаться. Она могла многое простить, но со временем, Астрид знала, что увидя его, она точно ему врежет, а потом со спокойной душой уйдёт. Она больше не хочет ни любви, ни привязанности, ничего. Громгильда поднимает голову и смотрит в сторону Олуха, Астрид невольно заправляет челку за ухо и накидывает на голову капюшон. Рыба падает в костёр и Астрид сожалением смотрит на свой ужин. Уже давно наступила ночь и она улетев с родного острова, хотела побыть в новой обстановке. Но Громгильда решила, что вернуться на Олух важнее и Астрид решила не спорить. Костёр начал потухать, а Хофферсон только оседлав своего дракона, нахмурилась. Плохое предчувствие ее одолевало и все это ей не нравилась. Громгильда сильно хлопала крыльями, будто спешила обратно, будто что-то ее подгоняло. Астрид старалась укрыться от ветра, который бил ее по лицу и в то же время она старалась не наслаждаться полетом. А это было довольно трудно. В груди щемило и Астрид так хотелось сделать дорогу длинней, что не понимала себя. Она задумывалась и вскоре совсем отчаявшись понять хоть что-то, наслаждалась полетом. Ей нравилась скорость, нравился колючий ветер, нравились холодные облака и противный звук ветра. Она понимала Иккинга. Наверно, в сотый раз в своей жизни. Олух уже виднелся на горизонте. Окна в домах горели, а факела на дверях в зале уже зажгли. Астрид сощурила глаза,пытаясь найти хоть кого-нибудь. Но нет. На Олухе было тихо и только отдаленные звуки, давали понять, что все сейчас что-то празднуют. Астрид в мыслях перебрала все праздники и с удивлением посмотрела на дорогу, которая вела к празднику. Астрид все это не нравилось. Открыв дверь и заглянув в зал, она стала рассматривать всех жителей Олуха, которые должны по идеи спать. Ведь только она, ночной человек. А тут, все гуляют, пьют и веселятся. Астрид стала искать глазами кого-нибудь из своих и наткнулась на Сморкалу, который что-то объяснял Забияке. -Что тут происходит? -Астрид! - Забияка накинулась с объятиями на Хофферсон, а потом отстранившись, задорно заблестела глазками, - А мы уже думали не придёшь! Ты же перестала показываться, мы конечно хотели тебе поставить... -Забияка к делу. - Астрид поправила капюшон, попутно трогая свою секиру. -Так Иккинг прилетел! Иккинг. Прилетел. Астрид с неверием уставилась на Торстон, но так закатив глаза, замахала кому-то рукой. Астрид передернула плечами от внезапного холода и уставилась на один сапог и протез. Сомнений не было, Иккинг. И голос его. Астрид сжала руки в кулаки и посмотрела на Хеддока из под челки. Встречаться с ним ей не хотелось, но руки чесались, а в груди снова появлялся камень. -Иккинг, а ты посмотри... Подошедший Задирака повесился на плече у шатена и Астрид досчитал до десяти. Ноги упорно отказывались двигаться, а с каждым его голосом, кулаки сжимались все сильнее и сильнее. Хофферсон видела как Иккинг повернулся к ней и ни в коем случае не сожалела о сломанном носе Хеддока. В какой- то степени она сама удивилась, что ударила именно в нос, а не в грудь или плечо, но после удара, камень в груди пропал и Астрид смогла вздохнуть полной грудью. Она ушла стремительно, даже не борясь с желанием повернуть голову и посмотреть на сына вождя. Потому что такого желания не было. Хотелось только улететь и больше его не видеть. Не видеть как последние шесть лет. Он может снова улетать к своей невесте, забывать о своём обещании. Он может исчезать и ничего не говорить. Это его жизнь и Астрид не смеет быть там, как и он в ее. Больше не смеет. Астрид больше не любила рассветы, она стала поклонницей закатов. Она сравнивала их с любовью, которая суждено сгорает, принося покой и некое равнодушие. Сказать, что Астрид перестала любить Иккинга- нельзя. Но груз точно упал с ее плечей и дышать стало намного легче. Ну, а соболью в сердце она уже привыкла жить. -Полетели малышка. И снова этот свист ветра в ушах. Снова небо встречает ее и Астрид жмуриться, вскидывает руки и кричит. Во весь голос, отдавая все свои эмоции и чувства ветру. Они ей больше ни к чему. Они лишь лишний груз, а до рассвета надо ещё дожить. Только вот луна будет снова ее ждать. Ждать ту, которая поменяла рассветы на закаты, чтобы побыть в одиночестве. Чтобы забыть своё прошлое.