В Каждом есть что-то Особенное.

Он не знает.

http://vk.com/audio?q=Роберт%20Паттисон%20Музыка%20Ангелов

Люди одинаковые. Но все они и в то же время разные. Одни любят, другие завидуют. Одни ревнуют, другим побоку. Одни наслаждаются жизнью, другие ее ненавидят. Мы все выглядим одинаково. У всех две руки, две ноги, рот, нос, уши. Но у всех они индивидуальные. У каждого они отличаются. Мы можем с легкостью сравнивать людей между собой, постоянно удивляясь и понимая, что, сколько бы ни сравнивали, всегда найдутся отличия. Всегда найдется изюминка чего-то собственного, присущего только одному человеку. Потому ни в коем случае нельзя равнять всех под одну планку. Нельзя пренебрегать стереотипами и без устали твердить о серости и однотипности людей. Нельзя. Мы все уникальны. Уникален даже тот человек, кто снаружи ничем не отличается от простых «серых людей» давно пропитанного сигаретным дымом общества. Стоит только заглянуть в душу, увидеть настоящие чувства, не скрываемые тонной масок, и вам будет стыдно, за то, что когда-либо сравнивали его с теми серыми красками мира. Люсьена всегда сравнивала людей. Но она не ставила их под одну планку. Она никогда не делала выводы о человеке поспешно, толком с ним не пообщавшись. Но на этот раз она была уверенна на все сто процентов, что человека, сидящего с ней в данный момент рядом, можно было с легкостью ставить в один ряд с людьми, не заслуживающими доверия. Уже около двадцати минут Локи Калленз и Люсьена сидели под огромным дубом, а Леви все так же не приходила в себя, продолжая лежать на подушке из опавших листьев. Люси переводила грустные взгляды с бессознательной подруги на поющих о чем-то увлекательном птиц. Соловьи, устроившие на ветке дерева напротив концерт, заливисто пели, вытягивая свои клювы к небу, словно пытались донести их мелодию самому господу. Хартфелия тяжело вздохнула. Волнение, когда-то сверлящее совесть и сознание девушки, переросло в настоящую тревогу, после понимания того факта, что Нацу уже давно не слышно и не видно. Двадцать минут – это слишком долго. По крайней мере, так она считала. - Как думаешь, как там Нацу? – нарушил лесную тишину вопрос. Студентка вздрогнула от баритона сидящего рядом парня. Он все это время молчал, отчего в голосе послышалась хрипотца. - С ним все хорошо, - уверенно пробубнила девушка, кладя подбородок на колени и пододвигая ноги ближе к себе. Калленз на нее косо взглянул. - И совсем не волнуешься? - Я в него верю. От этих слов Локи улыбнулся. Ведь именно он сказал ей не сдаваться и верить в Нацу, в какой бы ситуации они не оказались. Рад был человек, что Люсьена хоть в чем-то с ним согласна. От этого сердце запело. А девушка тем временем вновь повторила наболевший вопрос: - Почему? – спросила она шепотом, продолжая смотреть в точку перед собой. Локи удивленно повернул к ней голову. Ее тонкие брови так смешно нахмурились. - Так надо было, - слегка улыбнулся он. Негодованию Хартфелии не было предела, так как в считанные секунды девушка резко поднялась и всплеснула руками перед парнем. - Надо было?! – в сердцах крикнула девушка, наклоняясь к нему, чтобы посмотреть в глаза этого предателя. – Надо было жертвовать той выигрышной суммой, которая могла бы вывести мою семью из кризисного положения?! Надо было предавать меня именно в ту минуту, когда все шло так идеально и гладко?! Я верила тебе! - Поверь, Люси, - взмолился Локи, - Так, действительно, надо было. Он говорил это так спокойно, словно ничуть не сомневался в правоте своих слов. Девушка стиснула зубы, отодвигаясь от юноши, который пронзительно смотрел прямо в душу девушки и... просил прощения. - Тогда объясни мне. Локи так уверенно смотрел на девушку, что Люси невольно начала сдавать позиции, а ее голос немного смягчился. Но только немного. - Это все было задумкой моей матери, - вздохнул он. Хартфелия напрягла память и вспомнила, о какой персоне говорит «предатель». Оливия Калленз была такой же чемпионкой по серфингу, как и ее мать Лейла. Но как бы представительница рода Каллензов не старалась преуспевать в серфинге, Хартфелия всегда была выше нее. Всегда была на первом месте. Все старания мисс Оливии были насмарку, ведь Лейла была прирожденной чемпионкой и ни в какую не сдавала позиции. Тогда Оливия решила перейти к другому способу завоевания титула «Первой», ведь на носу стоял Вейв Кубок. - Мама, ты не посмеешь! Ее грозный взгляд заставил его замолчать и смиренно опустить голову. Он никогда не сможет идти против этой женщины. - Мы должны это сделать, Локи. Скрестив руки, Люси своим видом задала немой вопрос о дальнейших разъяснениях. - Она хотела, чтобы я подставил тебя на выступлении в нашей школе. Тогда бы ваша семья не получила ту сумму денег, и Лейла не смогла бы принимать участие в соревновании из-за долгов. Локи многое знал о семьи Хартфелия, ведь Люси все ему рассказывала, а он лишь пытался помочь, чем мог. Они задолжали многое другим компаниям, в которых когда-то работал Зейбацу. Он хоть и старался выплачивать, что мог, но долги жали все сильнее и сильнее. Девушка все равно не понимала, почему он все-таки так поступил с ней. - Почему ты не противостоял своей матери? - Потому что она угрожала здоровью Лейлы! Глаза девушки расширились. Её маме? Здоровьем? Но как? - Оливия нашла растение, которое вызывает смертельную лихорадку у человека, имеющего определенную аллергию. У Лейлы она и была. - Но откуда твоя мама узнала об аллергии? - Вот этого, Люси, честно, я не знаю, - склонил голову Локи. Ноги не держали девушку от количества информации, потому она опустилась на колени и уставилась в одну точку. Выходит, его мама готова была пожертвовать статьей ради личной выгоды и денег? Она готова была убить человека? Ведь это карается пожизненным заключением! Локи долго наблюдал за изменяющимся выражением лица девушки, и он отчетливо понял, какой вопрос ее интересует больше всего. - Растение, которое вызывает лихорадку у человека, имеет такие же симптомы, как и болезнь, которую в наше время называют Раком. - Рак? - Причем, доказать, что это умышленное убийство – невозможно. Сердце Люси пропустило удар. Могло ли быть, что… - Но, так как я выполнил указание моей матери, она не решилась на такой шаг, - вздохнул Локи и улыбнулся побледневшей девушке. – Как там твоя мама, кстати? “Он не знает” – тревожно крутилось в подсознании блондинки. Люси слабо улыбнулась. Она совершенно не хотела говорить о том, что его старания все равно были насмарку, ведь ту сумму отдали девушке, занявшей второе место. Она тогда даже сумела хорошо подделать фонограмму и умело спеть под нее. Жюри вроде бы и не заметило, но Хартфелия была все равно дисквалифицирована, после слов Локи. А сейчас, видя слабую улыбку измученного совестью человека, Люси понимала, что он совершенно не желал ей зла. Он просто хотел ее защитить. Правда... ничего у него не вышло. Пусть Локи Калленз пока ни о чем не будет знать... Возможно, она ему скажет... когда-нибудь. Вот только, теперь Люси начала сомневаться, что ее мама умерла из-за охватившей ее болезни. Она вполне могла умереть от аллергии, про которую говорил парень. Но, если она и умерла от чьих-то рук, то... кто пожелал этого? Кто? Локи собирался еще что-то сказать, но его прервал громкий и очень знакомый крик, раздавшийся в лесу. Люси повернулась на голос. - Нацу!