Федеративный винегрет

№31 – Дедушка, вы нарываетесь, – дружелюбно сквозь зубы процедил Москва. – Советую вам устранить факт наличия на ваших губах необсохшего молока, прежде чем указывать мне, внучек, – не менее дружелюбно процедил Киев. Минск ничего не процедил. Минск ещё вчера получил от Натальи строгий наказ "помирить" и теперь как угорелый в слезах метался между ними, совершенно не зная, что делать. №32 – Она моя! – грозно возопила Тайвань, медвежьей хваткой сжимая в объятиях пышногрудую Туву. Иван озадаченно моргнул и благоразумно молча заткнул нос платочком, истекая кровью на белоснежный хлопок. Ох уж эти автономные республики… __________________ *Матчасть: Непризнанная Китайская Республика (Тайвань) официально считает Туву своей территорией под названием Танну-Урянхай №33 Большую часть времени Чукотка был привычно суров. Правда, однажды, сидя на берегу реки и задумчиво сжимая в руках толстую рыбину, "срубил" Магадан незамысловатым вопросом: "А бывают лососи, исполняющие три желания?", – но это уже совсем другая история… №34 – Я тебя старше и мудрее, поэтому ты должен меня слушаться! И вообще, это мои горы! – фыркнул республика. – Твои горы?! – недобро прищурился область, потирая кулаки. Рудный и Монгольский синхронно вздохнули, Префектура устало потёр виски, подбросив в костёр веток. Русские братья были слишком шумными, весь коварный план построить своё собственное государство мог рухнуть в любую минуту. – …И который из них мой? – озадаченным шепотом спросил сидящий неподалёку в засаде Казахстан, тщетно пытаясь отличить пятерняшек Алтаев друг от друга. – Судя по мимике, тот, что с краю – точно мой,– так же шепотом предположил Монголия. – Чёрт, какие же они миленькие, когда вместе, – щебетал из своего угла Китай, спешно зарисовывая на бумаге открывшуюся его взору милоту. – Может, не стоит их снова разлучать, а? – …Да, правильно, Яо, не стоит их разлучать, это травмирует психику, – одобрительно кивнул Россия, перед тем, как с грозным воплем «За ВДВ!» выскочить из кустов и сгрести всех пятерых себе в охапку… №35 – Нет, нет и нет! Я отказываюсь верить в такое! Со времён Старого Фрица никто не смел ещё оскорблять меня подобным образом, ты слышишь меня? Никто! Тебе должно быть стыдно, молодой человек! Пруссия остановился на секунду, гневно посмотрев на собеседника. Тот сидел смирно и прямо, немигающим взглядом пока ещё голубовато-фиалковых глаз следя за ним. Гилберт тут же отвернулся, продолжив нарезать круги вокруг стола. – Как ты мог опуститься до такой просьбы? Позор мне, позор! Даже житьё в одном доме с Западом и его вечным ОКР не достойно называться столь сильным унижением, какому подверг меня ты! Подверг! Так надо исправляться! Как не совестно тебе так огорчать меня!? Бессовестный мальчишка! И это плата мне за все годы, что ты был столицей?! Ответом ему послужило красноречивое молчание. Глаза собеседника неукротимо краснели, являясь индикатором терпения, но больше его ничто не выдавало. – Кёнигсберг-ин-Пройсен! – не добившись никакой реакции на свои слова, в гневе взревел Гилберт. – Я не прошу тебя, я приказываю тебе – быстро ушёл от Брагинского! И снова молчание, позволившее Пруссии нарезать ещё пару кругов по комнате. – Калининград, – наконец, соизволило выдать это красноглазое чудовище всё с той же отрешённой миной. … – Что? – опешил Пруссия. – Калининград, – невозмутимо повторил Кёнигсберг, в красных глазах его плескалось явное желание нарваться. – Это меня так зовут, папа. Глядя в тот момент на искреннюю улыбку области, Гилберт понял одну важную вещь. Гилберт понял весь смысл и всю привлекательность фразы "Я тебя породил, я тебя и убью!". И почти сумел воплотить эту фразу в жизнь, но тут в коридоре заскрипели половицы, и раздался громкий голос Калуги: – Калининград, мать твою, аудиенция закончена! Отрывай жопу от стула и тащи свою мамашку пить чай уже! Ещё пять минут и Брагинский начнёт общипывать этому летающему лимону перья!