Федеративный винегрет

№46 – Да сколько можно, – возвёл глаза к потолку Петербург, незаметно вынимая из ушей наушники. Мелодия хардкора всё ещё стучала в ушах, хотя сегодня громкость плеера была включена на позорный минимум – надо же лицо держать, подкреплять сибаритный образ всякой классической дребеденью вроде Баха, за века осточертевшего, а не громыхать Рамштайном и прочей ересью. – Сколько можно, – повторил Пётр, хмуро оглядев присутствующих. В зале притихли. – Ухты, а он, оказывается, на общих совещаниях разговаривать умеет! – ехидно шепнул кто-то. – Если ты считаешь этот балаган совещанием, то я тебе сочувствую, Чита, – холодно-спокойно огрызнулся Петербург, и посмотрел через весь стол на своего вечного оппонента, Москву. Тот лениво окинул его взглядом и хмыкнул: – Вместо того чтобы заниматься мне тут телепатией и упражняться в прожигании взглядом дыр, рассудил бы. В конце концов, вся эта высоко духовная шушера в твоей юрисдикции, я по финансам больше. – Что за во… – открыл было рот Пётр, но сидящая рядом Ленинградская область быстро наклонилась к нему, тихо шепнув: "пельмень". – Опять?! – взвился северная столица, возмущённо оглядев подчинённых. – Я же миллион раз просил не трогать эту тему! – А я бы и не трогала, только этот презренный снова говорит, что его куски бетона, торчащие из травы, лучше! – поджала губы Удмуртия, в который раз испепелив взглядом Екатеринбург. – Пельмень на вилке – это не искусство, Ижевск. Разве что для тебя и сибирской одминской гоп-компании, – едко отозвался Свердлов. – Даже пермские уши большим искусством будут. – Я бы попросил, – нахмурился Пермь. – Началось… – возвёл глаза к потолку Нижний. – Люди, перестаньте уже… – Молчи, "объявление", а то ишь важный какой! – фыркнула Самара. – От батареи слышим! – У Москвы вон вообще какие-то железки в центре города торчат и ничего! – обиделась область. – Брагинский сказал поставить памятник своей сантехнике, я поставил, – пофигистично отозвался столица. Желание всех разнимать у него не возникало третье собрание подряд. Пётр удручённо закрыл лицо руками, уже и не вслушиваясь во всё нарастающий гомон вокруг. Наконец, собравшись, он мысленно растоптал свою гордость, имидж и звание любимчика Ивана и через силу повернул голову влево. Гипнотизирующе просящий и несчастный взгляд остановился на Новгороде, который ещё с незапамятных времён по праву считался обладателем самого тяжёлого кулака на всей земле русской. Но тот сегодня всю ночь провёл у Киева, где эти вояки били друг другу морды за всё былое, поэтому мирно спал, не обращая ни на что внимания. Вот ведь скотина. __________________ *Матчасть: Спор субъектов о памятниках. Упомянуты: памятник клавиатуре (Екатеринбург), памятник пельменю (Ижевск), памятник "Пермяк – солёны уши" (Пермь), памятник объявлению (Нижний Новгород), памятник батарее (Самара), памятник водопроводу (Москва). №47 Тула была женщиной опасной, но, безусловно, шикарной во всех отношениях. Чего только четвёртый размер груди стоит, а уж изумительная выпечка… Вообще, когда Иван хотел произвести на кого-то неизгладимое впечатление, он стабильно звал "поболтаться где-нибудь у меня дома" трёх дам: Саху, Астрахань и Тулу. Первая обычно молча садилась напротив гостя и, изящно заткнув якутский нож за пояс, страстно смотрела, изредка вдыхая дым тонкой женской сигареты. Вторая любила создавать суматоху, крутилась надоедливо, всё время что-то спрашивала, подносила, уносила, доливала и попутно демонстративно огрызалась России на монголо-рязанском диалекте, выставляя его в глазах гостей подкаблучником. Но вот потом, в самый ответственный момент, появлялась Тула, такая домашняя, уютная, с милой улыбкой кобры и какой-нибудь черепахой, хамелеоном или той же коброй на шее – у неё этого добра целый экзотариум, носит пресмыкающихся, как аксессуары к нарядам. И вот эта милая дама с бегающим по ней ядозубом заведовала столом. Самоваром, сладостями, пряниками всякими. Вела с гостями спокойные (как ей казалось) беседы, томно вздыхала, распространяя феромоны, пока очередная ядовитая змея под шумок пыталась откусить собеседнику что-нибудь. Спустя два часа Иван на её фоне казался сущим ангелом, Астрахань просто воплощением терпения, а Якутия – кладезем гуманности. Словом, форменное безобразие. __________________ *Матчасть: 1) В Туле есть экзотариум, где собрана крупнейшая в мире коллекция змей. 2) Астрахань – это прекрасная наследница Астраханского ханства и Ногайской Орды, ещё вопросы по поводу её поведения? №48 – Дошка-а, – томно протянула Калмыкия, обвив руками его шею. – Дошка-а, а ты ещё не устал с Ванькой ссориться? – Элиста, – нахмурился Махачкала, – я же просил не называть меня так. – М-м, – надула губки Калмыкия. – Но ты такой милый, когда злишься. Ты же возьмёшь меня в гарем? Астрахань совсем орусилась, она меня тиранит, возми-и меня-я в гаре-ем! – Какой ещё гарем? – снова нахмурился Дагестан. – Большой гарем! – передразнила Элиста. – Шесть жён и Ставрополь. – Ставрополь-то тут причём? – совсем недовольно произнёс республика. – Кто тебе сказал, что там будет Ставрополь?! Никогда, никогда, женщина, не смей даже намекать мне на такое! – Да кто тебе намекает, – отмахнулась республика. – Мне Ингушетия так сказала. Дошка! Я хочу быть седьмой женой! Дагестан вздохнул, посмотрел на неё уставшим взглядом и махнул куда-то в сторону: – Гульменди на полке. Иди повесься с их помощью где-нибудь и не надоедай мне своими глупостями, женщина… __________________ *Матчасть: гульменди – традиционный расписной платок, женский головной убор. №49 – А она не моя вовсе! Вот! – топнула каблучком Камчатка, поджав губы. – Она… она, может, своя собственная, вот! Хоккайдо кашлянул и нахмурился, укоризненно посмотрев на неё. Девушка нервно дёрнула головой, отказываясь смотреть ему в глаза. – Ну моя она, а что, Кику против? – выделив интонацией конец фразы, появившийся из ниоткуда Сахалин предупреждающе враждебно посмотрел на посла и демонстративно взял толстую косу девушки в руку, погладив. Со времён разделения он ненавидел всё так или иначе способствующее чьему-либо расчленению на две части, так что косу ей никто не стриг. Камчатка едва заметно улыбнулась и облокотилась на плечо защитника, тихо шепнув: – Спасибо. __________________ *Матчасть: Как ни странно, но Курилы относятся к Сахалину. А Сахалин долгое время и правда был разделён: 1905-45 его южная часть находилась в составе Японии.