Сострадание

Найти спасение грешной души, среди таких же грешников. И я нашла такое место для себя и своих товарищей — это Роанапур город грязи и порока, где все решают деньги и оружие. Слабые людишки и ночи здесь не продержатся, а самые сильные занимают посты правителей этого города. Мы — отель «Москва». Нас называют машинами для убийств, готовыми вести Третью мировую войну. Бывшие войска ВДВ, не знающие ни жалости, ни боли, ни сострадания. Сострадания? Ну и как же так случилось, что лучшие войска страны советов, стало никому не нужным. Вот именно это сострадание и помешало. Мне тогда было 20 лет и звание капитана Воздушно Десантных Войск. Благодаря тому, что меня воспитывал дед, который был генерал-майором Советской Армии, я пошла по стопам военного. Молода и красива, но я уже знала как убивать людей. Нас научила всему война в Афганистане. Под моим командованием были люди, которые беспрекословно подчинялись всем приказам и шли на гибель вместе со мной. «Мы готовы умереть за вас», — говорит мне майор, когда я в чем-то не была уверена. И поэтому мы, не оглядываясь, шли вперед, оставляя за собой трупы врагов. Это было наше последнее задание, после которого меня вызвало правительство, лишив звания. Нам нужно было взять укрытие афганцев, куда, по донесениям, поступало оружие. День был жарким, впрочем, как и всегда. — Капитан! Их база находится в километре от этого места, — пытаясь перекричать рев мотора вертолета майор, указывал на карте местоположение врага. — Товарищи! Дальше никак нельзя на вертушке. Высаживаемся в этом ущелье и захватим их базу. Высадившись в ущелье гор, мы собрали и спрятали парашюты. Задача для всех стояла ясно: найти и обезвредить. Но проблема была лишь одна. База находилась в ауле, и это могло способствовать смерти гражданских в ходе захвата. Это, конечно, не первый день войны, но все равно неприятно втягивать в нее посторонних. Мы делали все возможное для устранения этой проблемы, но все же никто не застрахован. Конечно, эта база охранялась. Повсюду было натыкано дневальных, их надо было убрать быстро. Для меня, как хорошего снайпера это не составило сложностей. Первая часть команды во главе с майором была уже готова к штурму. Вторая группа вместе со мной ждала снаружи здания. Все происходило по четкому сценарию. Зачистка штаба, после захват главарей. Работа сделана. Сержант Идоровский докладывает о выполненном задании по рации начальству в управление, и нам остается лишь ждать. Я прохожу мимо пленных сразу же обращаю внимание, что среди них ребенок. Мальчик лет десяти. Немедленно требую доложить, почему среди пленных ребенок? Мне докладывают, что мальчишка стрелял по десантникам. Я видела детей на войне, но не могла и вообразить, что такое дитя с лицом ангела может причинить кому-то вред. Сажусь перед ним, спрашиваю, все ли у него хорошо. Молчит. Наверное, не понимает. Достаю нож из сапога. Вижу в его глазах страх, слезы и боль. Эти глаза мне показались отражением всей этой бессмысленной войны, без которой я не могла жить. Резким движением разрезаю веревки на его руках. Помогаю ему подняться, и накинув куртку ему на плечи, веду к вертолету для раненых. Я действительно считала, что я должна помочь этому ребенку, а вот мое начальство думало об обратном. Проявив человеческое чувство, на которое я вовсе не способна. В результате погубила то, к чему так долго шла. Ну, а теперь я живу в самом преступном городе и устраиваю маленькую войну, без которой мне как без воздуха.