Не смотри...

      Лайам уже долгое время работал в Зоне 03, где ему приходилось обслуживать всякие камеры. Он убирал столько комнат, клеток и различных камер содержаний, где хранились любые объекты — от Безопасных до Кетеров, что его уже вряд ли что-то могло напугать. Однако выяснилось, что ещё существуют такие обстоятельства, которые смогут вселить в него нечеловеческий ужас. Уборщик узнал о них, увы, на личном опыте.       Его подвела простая случайность. В тот вечер кто-то уже протёр полы в комнате, где строго охранялась Случайная дверь (SCP-249), но его об этом в известность не поставили. Более того, охранник, который обязан был делать в этой зоне обход и наблюдать за камерами, куда-то вышел. Судя по тому, что не было его уже более десяти минут, дело в туалете его застало явно серьёзное. Следующее, что пошло в тот вечер не так, это то, что освещение барахлило, и огромная неоновая лампа, протянувшаяся на весь коридор, начала активно мигать, из-за чего нельзя было толком разглядеть ничего, ни на стенах, ни на полу. Именно из-за этого он не увидел явные признаки того, что здесь уже убирались… и разлили воду прямо у объекта 249.       Главное, что пошло не так — это то, что Лайам при этом остался абсолютно безразличен ко всем этим знакам свыше. Знакам, что в тот вечер нужно было бежать из этого места как можно дальше. Толкая свою тележку и слушая музыку со своего телефона через наушники, он и представить не мог, что с ним произойдёт в ближайшие десять минут…

***

      Под мигание ламп в коридоре и камере содержания Лайам начал уборку. Взяв с тележки свежую тряпку, выполоскав её в ведре с водой, куда он предварительно добавил специальное средство, сохраняющее свежесть, он начал мыть. Тщательными движениями он, надавливая на швабру, отдраивал тряпкой пол. Мерцание света было настолько частым, что он, нахмурившись, почти не открывал глаза, лишь иногда приподнимая одно веко для того, чтобы сориентироваться в пространстве. Когда он дошёл до середины камеры, он встал к SCP-объекту спиной и начал так двигаться назад, продолжая работать своей любимой шваброй, почти не думая ни о чём. Он даже почти забыл, где он находится.       Вдруг несколько вещей произошло почти одновременно. Его спина уткнулась в Случайную дверь, которая внезапно легко распахнулась из-за толчка; его левая нога наступила в лужу воды, а правую он как раз поднял для того, чтобы развернуться назад. Его левая нога поехала куда-то в сторону, и Лайам с криком сгруппировался, чтобы хотя бы упасть на спину. Сделав прыжок назад и вывернув при этом левую ногу, уборщик оказался на другой стороне дверного проёма.       Охранник, который как раз в этот момент вернулся на пост, замер в ступоре, успев увидеть, как человек с испугом и болью на лице провалился сквозь SCP-249 в небольшой куб, освещаемый лишь одной тусклой лампой на потолке. Дверь захлопнулась сама по себе.

***

      Лайам лежал на грязном, дурно пахнущем полу, не двигаясь, и тяжело дышал из-за боли в лодыжке, не сводя взгляда от лампы на потолке. Наушники, выпавшие из его ушей, едва слышно издавали какую-то мелодию. Он не имел понятия, где он оказался, и это было нормально — он знал, что двести сорок девятый мог перенести его к какой угодно двери. Ещё он мог его перенести в любое место без дверей, но это происходило редко. И судя по тому, что он не видел перед собой никакой двери, SCP-объект перенёс его в какое-то помещение. В помещение… без дверей?       И лишь когда он услышал звук, который чуть не лишил его рассудка, он понял, где он оказался. Лайам бывал в этом помещении. Точнее, он убирал снаружи этой камеры, и тогда он слышал этот плач, от которого у него волосы вставали дыбом. В этот куб просто не существовало входа, и по очень хорошей причине.       Сомнений не оставалось — SCP-249, вероятно, сотворив самую злую шутку в своей жизни, перенёс ни о чём не подозревающего уборщика внутрь стального куба, где содержался девяносто шестой. «Скромник».       Осознание этого факта ударило Лайама настолько сильно, что он закричал. Он зажал свои глаза обеими ладонями и лежал на полу, не шевелясь. «Скромника» явно привлекло прибытие незнакомца, и уборщик услышал, как это существо издало почти человеческий звук, прекращая плач. Затем он услышал, как оно шло к нему. Мягкие шаги издавали едва слышный чавкающий звук, когда «Скромник» подходил к нему. Когда его ноги остановились в паре сантиметров от тела уборщика, тот вышел из ступора. Издав нечеловеческий вопль, он неуклюже подскочил на колени и на обе ноги, отчего завопил ещё больше. Не убирая ладоней от своих глаз, он, прыгая на одной ноге, двинулся прочь от центра этого куба, пока не уткнулся в стену. Опираясь на стену, он добрался до угла и сполз на пол, лицом к стене. Его руки всё ещё были словно приклеены к лицу. Лайам начал плакать — ему никогда ещё не было так страшно.       Существо, словно и не смутившись такого поведения, снова подошло к нему и встало, как вкопанное, позади него, снова возобновив свой плач. Из глаз уборщика лились слёзы истинного ужаса, а девяносто шестой плакал… на самом деле, до сих пор неизвестно, что приводило его в такое стабильное плохое настроение. Это была почти психоделическая картина: плачущий человек в углу комнаты с зажмуренными глазами и существо, стоящее подле него, также сотрясающееся в рыданиях.       Неизвестно, сколько ещё это бы продолжалось, как вдруг из динамика в камере раздался голос, едва различимый из-за помех (системой коммуникации, очевидно, давным давно никто не пользовался): — Какого чёрта? Кто ещё в камере с девяносто шестым?! Дрожащей рукой Лайам помахал в воздухе, надеясь, что наружные лазерные датчики работают исправно. — Мать честная… — произнёс искажённый голос. Лазеры, наверняка, поймали всю происходящую в камере картину, и охранник это увидел. Собственно, уборщик сомневался, что охранник сейчас был там один. Событие это переходило все рамки, и он уже знал, что станет главным героем очередного документа «Инцидент номер такой-то», который положат в дело SCP-096. — ПОМОГИТЕ!!! — заорал Лайам, надеясь, что его смогут услышать на той стороне. — Я Вас слышу, но очень плохо, — прохрипел динамик, — Вы — Лайам Клозер? Уборщик Зоны ноль-три? — ДА!!! — Мы знаем о том, что с Вами произошло. Но мы и понятия не имели, куда Вас перенесёт. Секунду… с Вами хочет поговорить доктор Эйш. Уборщик похолодел. Доктор Эйш — истинный вояка, особо не заинтересованный в научной стороне своей работы, и именно он сейчас оказался по ту сторону стального куба. — Мистер Клозер? — раздался спокойный голос. Лайам стукнул три раза по стальной стенке куба, не в силах больше кричать. — Отлично. Меня оповестили об инциденте с SCP-249, и я вынужден Вам сказать, что Вы нарушили несколько протоколов безопасности. Вы убирали помещение без надзора, и охранник на посту двести-сорок-девять, уже понёсший наказание за свою халатность, сообщил нам, что у вас были проводные наушники. Это правда? — НЕТ!!! — солгал он, понимая, что если выяснится, что он не сдал при входе в Зону свой телефон, он и глазом не успеет моргнуть, как его понизят до D-класса. И тут же до него дошло, что его вообще уже вряд ли придётся понижать до чего-либо. — Хорошо. Вам так или иначе придётся понести наказание. А может, и нет, учитывая, в каком Вы сейчас положении. — Пошёл ты… — прошептал уборщик, всё ещё не распахнувший глаз даже на секунду. — На девяносто шестого, я полагаю, Вы за всё это время не посмотрели. Что он делает? Уборщик не отвечал. Ему совершенно не хотелось орать цельные предложения сквозь стальные стены. Его вообще было слышно с той стороны только благодаря ветхой вентиляции, которая всё ещё соединяла куб с внешним миром. — Молчите? Ну хорошо. Я признаюсь, пока у нас нет плана действий по Вашему вызволению, поскольку это сопряжено с определённым риском. — ПОШЁЛ ТЫ!!! — заорал уборщик на этот раз. От гнева он немного приподнялся и потерял равновесие. Он завалился на бок, а его левая рука упала прямо на ступню плачущего «Скромника», всё так же неподвижно стоявшего возле него. Уборщик замер в ожидании смерти… но существо не двигалось. Лайам также теперь боялся убрать руку от его холодной кожи. Он уже не слышал, что ему говорил доктор Эйш — весь его мир сейчас заключался в том, что его рука прикасалась к одному из самых непредсказуемых и смертоносных объектов Фонда. И существо его не трогало. Слёзы вдруг прекратили течь из глаз уборщика. Он сделал глубокий вдох-выдох и замолчал. В его голове созрел безумный план спасения. — Я прямо сейчас направляюсь к администрации этого корпуса, чтобы поставить их в известность. К сожалению, думаю, будет принято решение не вмешиваться, я в этом почти уверен. Удачи Вам, мистер Клозер. На всякий случай, рядом с камерой сейчас дежурят десять военных, если Вас это успокоит, — раздался спокойный монолог доктора Эйша, и динамик отключился. — Мразь… — прошептал Лайам и отдёрнул руку от девяносто шестого. Ничего не произошло.       Его план был прост… Очень прост… Он поднялся на одну ногу и стал двигаться вдоль стены, опираясь на неё плечом. Не было особой причины этого делать, ему было просто легче так думать. То, что он придумал, повлечёт за собой большие проблемы… очень большие. И всё же, кажется, не оставалось другого выбора. Уборщик мог приступить к исполнению задуманного уже сейчас, но он не мог совладать с собой. Он понимал масштабы последствий своего решения. Он задал себе вопрос: «Что дороже? Одна моя жизнь или сотни, может, тысячи других?» И он не мог найти ответ на этот вопрос. Казалось бы, всё очевидно — жизнь множества стоит больше, чем жизнь одного индивидуума, но ответ не был таким простым, когда речь шла о нём самом. Суицидальных наклонностей у него тоже не наблюдалось, поэтому это нисколько не помогало с принятием такого сложного решения.       С каждым «кругом», который Лайам проделывал по стенам куба, он чувствовал, что существо не отходит от него ни на шаг, лишь держась чуть позади и безостановочно проливая свои горькие слёзы. Весь пол был, судя по ощущениям, покрыт какой-то мерзкой жижей, но уборщик старался не думать, что это могло быть. Точнее, он был почти уверен, что это были отходы «Скромника», датирующиеся десятками лет, но он отгонял эти мысли, как мог. Хорошо хотя бы, что внутри пахло не слишком плохо. Хоть в чём-то ему сегодня повезло.       Он так ходил примерно пятнадцать минут, и уборщик почувствовал, что он теперь в силах наступать и на левую ногу. Значит, ничего серьёзного. Просто сильно подвернул. Уборщик остановился, и существо за его спиной, сделав ещё пару мягких шагов, замерло рядом с ним.       Решение было принято. Доктор Эйш как раз должен был либо добраться до администрации, либо быть уже в процессе разговора. Лайам отчаянно надеялся на первое, а иначе его затея попросту провалится.       Долгое время между ним и Главным Смотрителем корпуса были весьма натянутые отношения. Последний изо всех сил старался насолить уборщику, часто назначая его на обслуживание самых опасных камер содержания из-за того, что между ними почти сразу возникла сильная антипатия. Лайам в ответ не стеснялся выражений в адрес Смотрителя и периодически нарушал установленные правила, рискуя собственной жизнью. Однако Смотритель воспринимал всё это как вызов, и не устранял уборщика — он лишь продолжал заваливать его грязной и опасной работой в ещё больших количествах.       Как раз сегодня он должен был привести в порядок наружную стену камеры содержания SCP-106, существа, к которому ни одному адекватному человеку не хочется подходить близко и на милю. Для Смотрителя это было лишь очередным способом насолить Лайаму, и уборщик в ответ смог лишь придумать небольшую пакость — на контрольном пункте он сумел спрятать свой телефон, который сегодня и скрашивал ему день. Этот телефон должен был музыкой успокаивать его, когда он сегодня должен был отмывать стену от чёрных выделений, подкрашивать расплавленные участки стены и пола — попытки сто шестого выбраться из своей камеры.       Он и подумать не мог, что телефоном он сегодня воспользуется в таких целях. Испуганно дыша, уборщик повернулся лицом к «Скромнику». Глаза человека всё это время, что он провёл в камере, были крепко закрыты. Он протянул дрожащую руку вперёд и наткнулся на выпирающие рёбра исхудалого монстра. Он медленно провёл ладонью по телу девяносто шестого и понял, что оно нагнулось вперёд, к нему. Рука «Скромника» вдруг метнулась вперёд и начала будто требовательно тыкать человека в область груди. Лайам завопил, но достаточно быстро успокоился. Он, проведя по этой руке ладонью, убедился, что длина конечностей существа действительно была гигантской даже для его роста почти в два с половиной метра.       Ещё раз выдохнув, Лайам опустил свою ладонь туда, где, по его расчётам, должно было быть лицо. Рука ощутила впалые щёки и массивную нижнюю челюсть, уходившую куда-то вниз. Оно совершенно точно смотрело прямо на него. В полной тишине.       Ощущение того, что эта челюсть двигалась под его рукой влево и вправо, приводило его в дикий ужас, и всё же, необходимо было действовать. Дрожащей рукой он вытащил из кармана своих грязных брюк телефон и не глядя, нажал кнопку включения экрана. Далее, он знал, что нужно лишь провести пальцем от правой стороны дисплея к левой, чтобы открылась камера.

***

      Лайам, наведя телефон туда, где была голова девяносто шестого, не отпуская другую ладонь с его щеки, пять раз нажал на кнопку съёмки. Яркая вспышка отражалась ярким коротким красным свечением сквозь его закрытые веки. Существо зычно и продолжительно рыкнуло, но не проявило ни малейшей попытки агрессии, лишь легонько и в последний раз ткнув нечеловечески длинными пальцами в грудь уборщика.       Лайам нажал на кнопку, сворачивающую все приложения, и резко развернулся к стене. Дохромав до угла, он вновь уселся на пол, спиной к вновь подошедшему монстру… и он открыл глаза.       Привыкнув к тусклому освещению, он посмотрел вперёд и под собой. Перед ним была лишь стальная стена, а сидел он на полу, покрытым какой-то коричневато-желтой слизью. Уборщика чуть не стошнило, но он взял себя в руки. Посмотрел на свой телефон, он вздохнул с облегчением — он всё сделал правильно. Камера была свёрнута, и галерею он не видел. Иначе, он бы уже был трупом.       Смотритель связывался с ним несколько раз по телефону, и Лайам сохранил его номер. Ни тот, ни другой даже и подумать не могли, к чему это приведёт. Этот человек был единственным, кому Лайам желал зла. Может быть, ещё доктору Эйшу… если повезёт, сегодня сдохнут оба.       Уборщик, зайдя в контактную книгу, нашёл запись «ГОВНЮК» и открыл что-то вроде социальной сети, которым пользовались сотрудники Фонда. Он заслонил левой ладонью левую часть дисплея и нажал на кнопку «Прикрепить изображение». Его пальцы скрывали небольшие квадратные миниатюры последних сделанных им фотографий, и он знал, что опасаться следует первых пяти. Он прикрепил самую верхнюю и закрыл рукой на этот раз уже весь экран.       Свет от дисплея огибал контуры его дрожащей руки, и Лайам знал, что при неосторожности свет этот исходил от его собственной смерти. Он едва приподнял руку для того, чтобы взору открылся самый краешек кнопки «ОТПРАВИТЬ», и уборщик на неё нажал. Телефон издал характерный звук, который значил, что изображение было успешно доставлено адресату. Мужчина, выдохнув, вновь свернул приложение и отбросил телефон в сторону. Оставалось только ждать и надеяться, что всё получилось.

***

      Внутри куба стояла абсолютная тишина. Лайам сидел в углу, обхватив руками колени и смотрел в стену, а в метре позади стояло существо и пялилось на него. Уборщик не видел его, но он чувствовал этот пронзительный, чуждый, необъяснимо жуткий взгляд на своей спине.       Так прошло около десяти минут, как вдруг…       «Скромник» за его спиной начал переступать с ноги на ногу. Судя по глухим звукам, он начал бить себя по телу и голове, и откуда-то из его тела начал вырываться стон, медленно переходящий в крик. Несколько секунд этих ужасающих звуков — и крик перешёл в леденящий кровь вопль, словно полный агонии, абсолютно непередаваемой физической боли. В стенах стального пятиметрового куба можно было легко лишиться рассудка, услышав подобные звуки.       Было очень трудно услышать, но кажется, снаружи куба началась паника — множество голосов и криков, звуки заряжаемого оружия…       Крик «Скромника» вновь изменился. Теперь это был яростный визг. Существо вдруг с дикой скоростью бросилось на стену, противоположной углу, где сидел человек. Жуткий скрип когтей по металлу, невообразимый грохот… и паника снаружи вдруг перестала быть «приглушенной». Крики солдат раздались отчётливо, люди открыли огонь… и всё же всё эти звуки перекрывал вопль SCP-объекта. Один за одним, крики резко обрывались, переходя перед этим на предсмертный визг, и воздух наполнили другие звуки. Звуки разрываемой плоти и ломающихся костей.       Одинокие автоматные очереди всё ещё раздавались вперемешку с воплями молодого солдата и его просьбами о пощаде, но и они прекратились, сорвавшись на нечеловечески высокий тон. Очень похоже, будто ему оторвали голову.       Визг «Скромника» возобновился, и он ринулся бежать дальше, развив абсолютно невообразимую скорость. Бежать к своей цели. К человеку, который увидел его лицо. Лайам, не сумевший сдержать животного любопытства, успел только заметить спину гигантского и истощавшего существа, с которым он провёл полчаса внутри запертого куба.       На ватных ногах он подошёл к огромной дыре в стальной стене и выбрался наружу. Вокруг него пол, стены и потолок были забрызганы кровью, которая всё ещё стекала вниз со всевозможных поверхностей. Пол, столы, все датчики были завалены оторванными руками, ногами, головами и внутренностями. С солдатами всё ещё кто-то пытался связаться, и пару раз Лайам был готов поклясться, что их сообщение заканчивалось криком и затем резко обрывалось.       Он тупо смотрел на кровавую бойню перед собой и понимал, что ему надо срочно выбираться отсюда. «Скромник» не оставляет следов. Он вернётся сюда, когда уничтожит Смотрителя. А ему… нужно всего лишь выбраться из здания. Выбраться так, чтобы на него не наткнулась эта тварь. Все, кто знал о происшествии с Дверью, сегодня умрут, и ему никто не предъявит никаких обвинений.       Это была самая логичная мысль, которую сейчас мог произвести его мозг, и он, шатаясь, двинулся вперёд. Он старался не думать о том, сколько камер видеонаблюдения засечёт это существо. Сколько несчастных сотрудников оно повстречает на своём пути, пока добирается до Смотрителя. Ему не нужно было об этом думать. Он — в безопасности.       Лайам, тихо похихикивая, двинулся вперёд, наступая прямо в обильные лужи крови и на чьи-то кишки. Выйдя с территории SCP-096, он зачем-то закрыл за собой дверь. Он больше не вернётся в эту камеру… и ничего из этой камеры не будет преследовать его. Он свободен и абсолютно невиновен. Именно так старался он убедить себя, шагая по коридору, оставляя за собой кровавые отпечатки от своих ботинок. В своём нарастающем безумии он забыл, как звучит его собственный голос, и громко рассмеялся. Он забыл, как выглядело его собственное лицо, и заглянул в туалет, рядом с которым в стене зияла огромная дыра, выходящая прямо на служебную лестницу, уходящую вверх, в кабинеты администрации. Лайам смотрел на себя в зеркало, хохотал, а из его глаз ручьём текли слёзы.       Так продолжалось около пяти минут, пока уборщик вдруг не замолчал. Мысль, совершенно простая, вдруг ударила ему в голову. Он упустил одну деталь. Телефон. Его телефон отследят. Фотография отправлена с его номера на телефон Смотрителя… Два и два сложит даже первоклассник.       Тут он рассмеялся ещё сильнее и вышел обратно в коридор, проклиная себя за свою тупость. Он сел на пол прямо напротив дыры в стене и стал ждать.       Когда его оглушил приближающийся вопль, и по длинной лестнице он увидел сбегающего «Скромника», он и не сдвинулся с места. Он смотрел на его исхудалое тело, на ноги с невероятно большими ступнями, на выставленные в его сторону две длинные руки, на нижнюю челюсть, опустившуюся примерно до уровня пупка… и на бездонные чёрные глаза, которыми это существо смотрело на Лайама без каких-либо эмоций. Уборщик просто сидел на полу, с улыбкой смотрел на приближающуюся смерть, слышал нарастающий вопль…       А затем всё прекратилось.