Любовь — моё проклятие

      По улицам города вот уже несколько дней бродил молодой человек. У него не было ни дома, ни денег, только одна вещь, невероятно драгоценная сердцу — сякухати, игрой на которой он зарабатывал себе на хлеб. Играл он настолько замечательно, что каждый раз вокруг собирались толпы слушателей, щедро награждавшие талантливого музыканта монеткой.       Сколько себя помнил, он всегда жил вот так, перебираясь из провинции в провинцию, делясь с их жителями прекрасным. Такая жизнь, свободная, когда весь мир является твоим домом, когда не знаешь, где проснёшься следующим утром, ничуть не тяготила юношу. Направляясь из Этиго в Микаву, он остановился в Каи.       Слушателей в тот день было не много, а потому на щедрый перекус молодой человек не рассчитывал, но что поделаешь? Не у каждого найдётся время послушать какого-то бродячего музыканта. Краем глаза среди детишек и девушек, заинтересованно разглядывавших красивого юношу, музыкант приметил мужчину средних лет. Самурай, — понял он по висевшему на поясе мечу. Нечасто среди слушателей попадались столь важные персоны, однако этот мужчина, очевидно, никуда не спешил и, наверное, очень любил музыку.       Заметив, что взгляд музыканта направлен в его сторону, самурай улыбнулся и кивнул в знак приветствия. Он вслушивался в каждую ноту, стараясь уловить всё, что хотел рассказать юноша своей игрой. Мелодия была весьма печальной. Она словно пела о нелёгкой жизни музыканта. Возможно, он в один момент потерял вех родных или похоронил любимую. А может, и сам пережил нечто страшное, что могло стоить ему жизни. Мужчина так потерялся в мыслях, что не сразу понял, что мелодия умолкла, а юноша раскланивался и благодарил слушателей за скромные подношения. Самурай потянулся к мешочку с деньгами, но юноша быстро скрылся из виду, словно не хотел, чтобы этот человек приближался к нему. Мужчина вздохнул и направился в сторону дома, а в голове его всё звучала та прекрасная грустная мелодия.       Женщина двадцати семи лет изумлённо всплеснула руками, когда её дорогой старший брат не притронулся к еде. Сого всегда был любителем поесть, поэтому для Кинуё, вернувшейся в отчий дом после несчастливого брака, единственной радостью в жизни было встречать брата вкусным обедом и ужином. Однако сегодня брат витал в облаках и в сторону обеда даже не взглянул.       — Я не голоден, Кину, — вздохнул он, — спасибо. Лучше поешь сама хорошенько.       — Ну, чудеса! — Ахнула Кинуё. — Уж не заболел ли ты? — Она коснулась его лба.       — Заболел, сестрица, заболел, — Сого убрал её руку. — Я заболел музыкой.       — Какой ещё музыкой? Никак на солнце перегрелся! — Не унималась Кинуё.       — Да не ворчи ты, — недовольно пробормотал Сого, отвернувшись от сестры.       Женщина передразнила его и удалилась восвояси.       Удивительный юноша не выходил из головы Ёсидаи Сого даже ночью. Он почти не сомкнул глаз, всё думая об этом музыканте и о завтрашнем дне, чтобы вновь увидеть его и насладиться чудесной игрой.       Было ещё слишком рано, когда Сого пришёл на вчерашнее место. Улица пустовала. Около часа Сого прождал, прежде чем город начал оживляться, только вот музыкант всё не приходил. Прошёл ещё час-другой, Сого всё ждал, но юноша так и не появился. Расстроенный, мужчина засобирался уходить, как вдруг до его ушей донеслись уже знакомые звуки. Музыка играла совсем на другой стороне, поэтому Сого поспешил протиснуться в ряды слушателей. Больше всего он надеялся, что сегодня музыкант не сбежит так быстро. Мужчина постарался встать как можно ближе, чтобы одним из первых похвалить его игру. Он не сводил глаз с юноши, и как только толпа поредела, подошёл так близко, что музыканту стало не по себе. Вновь он хотел убежать, но Сого схватил его за руку.       — Пожалуйста, постой.       Мягкий тон немного успокоил юношу. Глубоко вдохнув, он взглянул на незнакомца.       — Чудесно играешь, — похвалил Сого, протягивая музыканту деньги.       Тот смущённо принял вознаграждение и поклонился.       — Благодарю, господин, Вы очень щедры.       — Позволь узнать твоё имя.       Просьба прозвучала настолько неожиданно, что юноша отшатнулся, смущаясь ещё сильнее.       — Не думаю, что оно Вам понравится.       Сого удивился:       — Что же в нём такого? Если тебе неловко, я понимаю, то не говори.       — Мориэ, — быстро выпалил юноша. — Зовите меня Мориэ.       — Что же, Мориэ, — улыбнулся самурай, — рад знакомству.       Музыкант кивнул, не поднимая головы.       — Когда вчера я услышал твою игру, я не мог перестать думать о тебе. Даже расстроился, не дождавшись тебя на прежнем месте.       Слова мужчины вгоняли Мориэ в краску всё больше. Нервно сжимая сякухати, он наконец осмелился как следует разглядеть собеседника.       Мужчина был не намного его выше, а внешне ничуть не отличался от тех самураев, что Мориэ ежедневно видел на улицах. Глаза его улыбались, и веяло от него каким-то родным теплом. К сожалению, Мориэ знал эти ощущения, и от одной мысли, что он начнёт привязываться к другому человеку, ему становилось страшно. Почему этот мужчина так добр к нему? Почему говорит такие ласковые слова? Почему это повторяется снова? Мориэ тяжело сглотнул и вновь опустил голову.       — Я всегда выступаю в разных местах, — пробормотал он, — чтобы как можно больше людей смогли насладиться моей музыкой. Пробыв несколько дней в одном городе, я направляюсь в другой. Завтра… последний день. Прошу прощения.       Он поклонился и убежал так быстро, что Сого и опомниться не успел. Последний день. Мысль о том, что он больше не увидит юношу, очень печалила. Слишком большой след оставил Мориэ в душе мужчины. Забыть его будет непросто, да и Сого не собирался его забывать. Возможно, когда-нибудь их пути пересекутся, и тогда он снова сможет выразить Мориэ свои чувства.       Вечером грянул ливень. Мориэ спрятался под ближайшим деревом. Он промок до нитки, трясся от холода и понимал, что нужно искать ночлег. Деньги ещё оставались, и юноша поспешил на поиски укрытия.       Совпадение то было или же судьба, но когда из дома выглянул Сого, Мориэ испуганно отшатнулся и упал в лужу.       — Проходи скорее, — мужчина помог ему подняться и провёл в дом. — Кину! У нас гость!       Кинуё сразу засуетилась. С Мориэ вода текла ручьём, и женщина поторопилась найти для него сухую одежду.       — Бедный мальчик, — бормотала она, — голоден, наверное. Подожди немного, я что-нибудь приготовлю.       — О, госпожа, не стоит, — растерялся Мориэ, однако Кинуё уже скрылась на кухне. Сразу столько внимания к нему… Юноша смущённо улыбнулся.       За ужином Кинуё увлечённо расспрашивала гостя о том, о сём, несмотря на упрёки брата хоть на минутку помолчать и дать гостю нормально поесть.       — Ах, как же хочется послушать твою игру! — Вздохнула она. — Наверняка, ты бесподобно играешь, раз твоя музыка так чарует людей.       — Я обязательно сыграю Вам, госпожа! — Закивал Мориэ. — Этого даже будет мало, чтобы отблагодарить Вас за доброту.       Он заметно оживился и стал увереннее. Сого довольно улыбнулся, не сводя глаз с юноши. На минуту их взгляды пересеклись как тогда, в первую встречу. Щёки Мориэ покрылись румянцем.       — Вам несказанно повезло с супругой, — сказал он. — Вы счастливый человек!       — С супругой? Ха! — Засмеялся Сого. — Сестрица это моя. Видишь ли, не довелось мне испытать супружеской жизни.       Мориэ стыдливо заморгал и поторопился набить рот едой, чтобы опять не ляпнуть лишнего.       Дождь лил не переставая, и Кинуё постелила гостю футон. Не выгонять же его на ночь глядя? Мориэ не спал, когда Сого заглянул к нему.       — Не хочешь выпить со мной? — Предложил мужчина.       — Спасибо, но я не пью сакэ, — помотал головой юноша.       Сого пожал плечами и выпил сам.       — И как давно ты живёшь вот так? — Поинтересовался он.       — Бо̀льшую часть жизни, — ответил Мориэ, — не помню другой жизни, — он коснулся пальцем губ. — На самом деле, мне нравится так жить, не люблю сидеть на одном месте. Я ощущаю полную свободу и живу, не зная, что случится завтра. Быть может, я встречу свою судьбу или какой-нибудь щедрый господин приютит меня во время дождя.       Юноша хихикнул в кулак, наблюдая, как щёки Сого краснеют.       — А может, наша встреча и есть судьба? — Мужчина смущённо почесал затылок.       Мориэ покачал головой.       — Не сочтите за грубость, но… — он осёкся. — Впрочем, это не так важно. Извините.       — Что-то не так?       — Нет, всё в порядке, я просто… Я не люблю вспоминать об этом.       — Ты потерял свою любовь?       Вопрос Сого заставил юношу вздрогнуть. Он задел давнюю душевную рану, которую даже время не сумело залечить. Мориэ опустил голову и нервно сжал пальцами юкату на коленях. Видя это, Сого уже пожалел о собственной бестактности.       — Ох, прости, пожалуйста. Я задел больную для тебя тему.       — Вы не знали, не извиняйтесь, — губы Мориэ растянулись в грустной улыбке. — Со мной мало кто разговаривает вот так… Будто знает меня много лет. Поэтому мне некому рассказать о своих тревогах, о чувствах, что переполняют меня каждый раз, когда я играю. А сейчас Вы говорите со мной, и мне хочется поделиться с Вами… своей историей.       Самурай заулыбался.       — Говори, — кивнул он, — говори сколько угодно и что угодно, говори всю ночь, пока сон не возьмёт своё. Где бы ты ни оказался, знай, что ты всегда можешь написать мне, и я отвечу.       От его слов в груди Мориэ потеплело. Он глубоко вдохнул.       Ночь обещала быть долгой.

***

      Шитсу Мэй никогда не любил своё имя. Мать, которую он совсем не помнит, словно предрекла ему такую судьбу, назвав этим именем. Он назвался Мориэ, но настоящее ненавистное имя никогда не оставляло его. Оно так и твердило: «Тебе никогда не видать счастья, Шитсу Мэй.» Однако пророчеству, казалось, не дано было сбыться, когда появилась она.       Весёлая, энергичная девушка из Мино. Она плясала под мелодию сякухати и радовалась каждой прожитой секунде.       Её звали Мито.       Мэй влюбился в неё без памяти, а Мито ответила ему взаимностью. Они часами бродили по городу, разговаривая порой об абсолютно глупых вещах. Мито жила полной грудью, и рядом с ней Мэй учился тому же. Поначалу он никак не понимал, что смогла найти в бродячем музыканте девушка из полной, счастливой семьи. Однажды он спросил её об этом, на что Мито лучезарно улыбнулась.       «Я не вижу между нами никакой разницы, — сказала она. — Совершенно глупо делить людей по тому, состоятельны они или нет. И богатый может оказаться плохим человеком.»       Мэй смотрел на неё и чувствовал, насколько велика любовь этой девушки. Он и сам готов был отдать последнее, только бы прожить с ней оставшуюся жизнь. На тот момент Мэй окончательно решил, что остаётся в Мино навсегда, вместе с любимой.       Увы, счастью бродяги не суждено было длиться долго.       Мито было отважной девушкой, поэтому возвращаться домой далеко за полночь не побоялась. Обычно Мэй провожал её прямиком до порога и уходил, убедившись, что она цела и находится в безопасности, но в тот вечер упрямый нрав Мито сыграл с ней злую шутку.       Вечер, который стал для неё последним.       Мито никогда не показывала своих слабостей. Даже когда маленький тёмный переулок, через который она решила срезать путь, начал казаться слишком пугающим, она не отступила, не вернулась, не догнала возлюбленного, чтобы не выставить себя трусихой. Он поклялся оберегать её, но и она дала ту же клятву.       Зловещая тишина угнетала. Мито мчалась по переулку, не оглядываясь. Ещё немного, и дом скоро замелькает на горизонте. Однако, как известно, ночное время — любимое время грабителей. Об этом счастливая и одновременно перепуганная Мито даже не думала.       Наутро случайные прохожие обнаружили искалеченное тело неизвестной девушки.       Мэй так и не сумел посмотреть в глаза убитым горем родителям Мито. Он стоял поодаль и наблюдал скопление испуганных произошедшим зевак. Плохое зрение с детства мешало юноше видеть мир во всех красках. В его серых глазах практически невозможно было рассмотреть ничего; они напоминали две светлые бездны, и мир, который видел Мэй, выглядел как потускневшее от времени некогда блестящее лезвие меча. А теперь и без того серый мир обесцветился ещё сильнее. Вместе с Мито умерла бо̀льшая часть души юного музыканта.       В тот день Шитсу Мэй навсегда покинул Мино. Он шёл, сжимая в руке любимую сякухати, не обращая внимания на изумлённые взгляды прохожих, что ахали при виде его окровавленной пережившей своё одежды с множеством дыр и разрезов. В памяти по-прежнему разворачивалась та страшная картина, когда он увидел тело возлюбленной. С истошным криком Мэй кинулся к ней. Люди напрасно пытались оттащить безутешного юношу, который прижимал к груди ту, что давала ему смысл жить.       Мелодия, которая так запала в душу господина Ёсидае, была посвящена именно Мито. Только музыкой Мэй мог выразить те чувства, которые отныне поклялся держать глубоко внутри.

***

      Той ночью Мориэ смотрел в потолок. На душе у него немного полегчало после того, как он открылся господину Ёсидае. Звук дождя снаружи начинал клонить в сон. Мориэ почесал шрам на переносице, полученный когда-то в уличной драке, и улёгся на бок. Он засыпал с лёгкой улыбкой на губах, мысленно благодаря господина Ёсидаю.       Утром Мориэ ещё раз горячо поблагодарил гостеприимных брата с сестрой, попрощался и покинул их дом. Он уходил из города навстречу новым местам, однако, проведя одну ночь в соседней с Каи Суруге, поспешил вернуться. Он ещё недостаточно отблагодарил господина Ёсидаю, чтобы распрощаться с ним навсегда.       — Ах, Мориэ, какая неожиданность! — Удивилась Кинуё, увидев юношу на пороге. — Неужели что-то забыл?       — Я хотел поговорить с господином Ёсидаей, — произнёс музыкант. — Я должен кое-что ему сказать, это очень необходимо для меня.       — Он ушёл рано утром и неизвестно когда вернётся, — всплеснула руками женщина, — но ты заходи-заходи, вместе и подождём.       Мориэ улыбнулся.       — Я могу Вам чем-то помочь?       День пролетел незаметно, пока Мориэ развлекал музыкой хозяйку, наотрез отказавшуюся от помощи так полюбившегося ей гостя.       Сого насторожил лукавый взгляд сестры. Он вернулся уставший и голодный, но Кинуё только упорно подталкивала его к комнате.       — Ах, братец, ничего не спрашивай, — отмахивалась она. — Поешь позже, сейчас у тебя есть дело поважнее.       И она захлопнула сёдзи с самодовольным видом.       Сого ничего не оставалось, кроме как обречённо вздохнуть, обернуться и… обомлеть.       При слабом освещении фонаря на полу сидел Мориэ. Увидев мужчину, он улыбнулся.       — Не думал, что мы увидимся так скоро, господин, но у меня была причина вернуться.       Ничего не ответив, Сого в два шага пересёк комнату и заключил юношу в крепкие объятия. Мориэ сцепил руки у него на спине и прижался покрепче.       — Вы наверняка проголодались за день, господин, — юноша первым разорвал объятия спустя несколько минут. Он указал на заставленный едой стол. — Согласитесь отужинать со мной?       Никто из них не проронил ни слова за ужином, и, лишь покончив с трапезой, Мориэ постелил футон. Брови Сого удивлённо выгнулись. Он смотрел с немым вопросом в глазах, на что Мориэ снова улыбнулся.       — Я вернулся, чтобы провести эту ночь с Вами. Надеюсь, так Вы подольше сохраните в памяти мой образ, — он опустился на футон. — Прошу, господин, делайте со мной, что пожелаете.       Сого будто нарочно медленно снимал одежду, не сводя с юноши глаз. Медленно гасил фонарь. Медленно устраивался на постели рядом с Мориэ. Всё происходящее казалось ему сном, однако Мориэ был совсем реальным, когда мужчина коснулся его плеч. Музыкант тоже не бездействовал. Он потянулся к любовнику и неуверенно поцеловал его. Ладони Сого поднялись выше, обхватили лицо юноши. Мориэ запрокинул голову, когда поцелуями покрылись шея и плечи. Его тело послушно отзывалось на все действия мужчины, однако сам Мориэ так и не мог понять, что именно он ощущает в эти моменты. Но и эти мысли улетели прочь, когда Сого повалил его на спину.       Сплетаясь с ним в одно целое, Мориэ старался запомнить каждый изгиб господина Ёсидаи, его лицо, прикосновение и поцелуи, чтобы никогда его не забыть.       Наутро Мориэ прощался окончательно.       Проснувшись, он в последний раз обнял Сого, в последний раз похвалил стряпню госпожи Кинуё, в последний раз кланялся людям, уже успевшим стать ему родными. Он не успел отойти далеко, когда господин Ёсидая догнал его с предлогом проводить до границы провинции.       — Но… это ведь слишком далеко, Вы уверены? — Засомневался юноша. — Дорога может занять полдня, а Вам ещё обратно возвращаться.       От собственных слов Мориэ вдруг передёрнуло. В душе поселилось дурное предчувствие, да и сама ситуация показалась уж больно знакомой, словно он уже переживал её.       — Пустяки, — махнул рукой Сого. — Не волнуйся обо мне.       Мориэ неуверенно улыбнулся в ответ. На этот раз не повторился, — твердил он сам себе, — не должно повториться! Сого был вооружён, а значит, сумеет противостоять опасности. Твёрдо убедив себя в этом, Мориэ выдохнул и отмахнул дурные мысли прочь.       «Тебе никогда не видать счастья, Шитсу Мэй. Все, кого ты полюбишь, будут страдать рядом с тобой. Своей любовью ты лишь навлечёшь беды на невинных людей. Всё, что тебя ждёт, — полное одиночество.»       Мориэ не сумел пошевелиться, видя, как господин Ёсидая отбивался в одиночку от толпы бандитов. И откуда они тут взялись, да ещё посреди бела дня?! Хотя и был Сого опытным воином, но одолеть почти целый десяток человек являлось задачей непосильной.       Мориэ не знал, что ему делать. Позвать на помощь? Попытаться чем-то помочь господину Ёсидае? Да на что способен музыкант, вооружённый одной сякухати? Он хотел закричать, однако не смог выдавить из себя ни звука. Страх сковал настолько, что юноша не чувствовал даже ног. Он словно врос в землю. Оцепенение прошло только когда его ушей достиг вскрик Сого. Мориэ тряхнул головой, разгоняя остатки пелены, и увидел уносящих ноги нападавших. Господин Ёсидая же безвольно осел на колени. Юноша едва успел подхватить его падающее назад тело.       — О нет… Нет-нет-нет! — Затараторил Мориэ, в панике наблюдая, как большое кровавое пятно расплывается по одежде Сого. — Этого не должно было произойти! Не должно!       Уткнувшись в грудь человека, возможно сейчас спасшего ему жизнь, отдав взамен свою собственную, Мориэ разрыдался.       Мориэ брёл по улице с отрешённым взглядом. Из-за него погиб уже второй человек. Человек, принявший его в свой дом. И вот это вся благодарность? Мориэ старался не думать о том, каково сейчас госпоже Кинуё, но внутренний голос не переставал упрекать его в несчастье этой прекрасной женщины.       Внимание юноши привлекла пара влюблённых. Для них любовь — самое чудесное чувство на свете, но для бродячего музыканта Мориэ она являлась страшным проклятием, убивающим всех, кто дорог его сердцу.       На этот раз сякухати играла новую мелодию. Мелодию, в которой навсегда запечатлелся самурай Ёсидая Сого.