Зелёный

      Последнее лезвие воткнулось в плоть титана — оружия больше не осталось. «Самое время отступать», — решила она и, круто развернувшись в воздухе, направила тросы УПМ в сторону соседнего дома. Как только ей показалось, что опасность миновала, вдруг возникло чувство дисбаланса — один из тросов заклинил, и она летела вслед за единственным исправным, неровно уходя вбок. Ещё чуть-чуть, и она на полной скорости столкнётся со стеной башенки-колокольни. Она успела только прикрыть голову руками.       Маленькие города за стеной Мария теперь мало похожи на места, где совсем недавно жили люди. Вокруг только поля и лес, всё буйно заросло сочной травой, природа словно ликует, сбросив со своих плеч гнёт человечества. Теперь тут живут только дикие звери и титаны, бродящие между заброшенными домами, погружённые в свои бессмысленные поиски.       Сегодня плохая погода — дождь льёт как из ведра, под ногами всё превратилось в скользкую грязь. Видимость и слышимость ужасные, если отстанешь от своих, нагнать и найти будет непросто. Интересно, как скоро они заметят, что её нет рядом?       Ханджи прищурилась. Это совершенно не помогло. Где-то впереди маячит титан, но он для неё — только большое бежевое пятно, которое слегка качается из стороны в сторону. Это как же надо было умудриться так упасть, чтобы очки разбились? Ханджи только разочарованно вздохнула — она ещё и не такое умеет. Ведь и сигнальный пистолет куда-то пропал, а про боль в боку она старалась даже не думать. Только и оставалось, что щуриться и держать ладонь у кровоточащей раны. Благо ещё немного газа в баллонах осталось, да только как тут пользоваться УПМ, если не видно ничего.       Ханджи встала и, стараясь не издавать ни единого звука, пошла вдоль стены дома. Каждый шаг давался тяжело, боль резко отдавалась в левом боку, а ступни ног сводило судорогой. Титан, кажется, не собирается уходить. Вынюхивает её? Ждёт, пока она выдаст себя? Интересно, как скоро он заметит её?       Шаг за шагом, не сводя взгляда с великана, Ханджи дошла до двери старого дома. В доме несколько этажей, может быть с крыши можно будет напасть и убить титана?       «Ты сама-то в это веришь, слепая дурочка?» — думала она, поднимаясь по лестнице на крышу.       На чердаке сыро и пусто, словно это место когда-то спешно покидали. Пахнет старьём и гниющим деревом, а за окном не унимается дождь. Ханджи на мгновение закрыла глаза и глубоко вдохнула, стараясь представить себя в тепле и уюте. Вокруг полутьма, раскрытые книги, кто-то протягивает ей чашку горячего чая… Вполне возможно, что она уже никогда не испытает ничего подобного.       Ханджи тихо выбралась на крышу, вновь подставив себя дождю, подошла к краю и уже готова была прыгнуть на гиганта, летя на остатках газа, как вдруг поняла, что убить титана ей нечем. Последнее лезвие она потеряла ещё до того, как упала.       В это мгновение её сердце словно остановилось, и шум дождя умолк, хоть огромные холодные капли всё так же падали на её лицо. Титан медленно повернул в её сторону голову.       Надо бежать! Крыша такая мокрая. Всё скользкое. В ушах стук крови. Только мельтешащие пятна перед глазами. Он идёт за ней? Дыхание сбивается. Боль! Только дождь, только стук, только пятна. И вдруг — край.       Ханджи повернулась. Огромное бежевое пятно прямо перед ней, у него даже очертания человека. Вот безумные глаза, вот раскрытая пасть, вот тянущаяся к ней рука…       Такое большое бежевое пятно, а над ним — совсем крохотное зелёное на фоне грязно-серого неба. Зелёное пятнышко как сочный изумрудный листик и кружится в воздухе как кленовое зёрнышко, как юла, как… он?       Внезапно бежевое пятно оседает, и рука титана застывает в метре от Ханджи. Она снова щурится, пытается понять, что происходит и сквозь стук крови в ушах, сквозь дождь, слышит своё имя.       — Ханджи?!       Она всматривается. Изумрудное пятнышко растекается в человеческую фигуру, стоящую на загривке титана. Человек спускается, идёт к ней. Она не видит его лица, но уже знает, кто это. И знает, что он зол. Он ненавидит грязь, ненавидит когда она ведёт себя опрометчиво, но ещё больше он ненавидит терять людей.       — Всякое ты выкидывала, Ханджи, но это уже слишком! С чего я должен по дождю искать тебя чёрт знает где? Моблит мечется и истерит, а ты стоишь и спокойно с титаном болтаешь? Совесть у тебя есть? Чего молчишь… четырёхглазая?       И тон его голоса, и выражение лица меняется как только он подходит ближе.       — Так выходит глаз у тебя теперь только одна пара, — говорит он как-то тихо и без особой насмешки. — Ещё и вывалялась в дерьме каком-то.       Ханджи только виновато разводит руками, отнимая ладонь от раненного бока.       — Чёрт бы тебя побрал, — выдыхает он и с лицом мученика отрывает от своей изумрудной накидки полосу. — Знал бы, бинты захватил бы.       Бок перевязан куском накидки, но это лучше, чем не иметь перевязки вовсе. Под крышей неуютно, но это лучше, чем проливной дождь за окном. Чай во фляжке совсем холодный, но это лучше, чем пересохшая глотка. Леви недовольный и грубый, но это лучше, чем быть совсем без него.