Кровь на запястьях.

Чонгук обреченно вздыхает. Снова Тэ задаёт, по его мнению, глупые вопросы. Это раздражает Чона. И даже после милых слов и секса, Тэхену хочется вмазать. Да так, чтоб он заткнулся и не задавал таких вопросов. Уж больно раздражает. А Тэхену интересно, любопытно, а от злости Чона - обидно, больно. - Чон.. - Зовёт Ким с опаской, украдкой смотрит на младшего. Боится. А Чонгук уже не слышит дальше, что спрашивает рыжий. Злость берёт вверх и Ким получает звонкую пощёчину. Чонгук срывается с места. Он злится, страшно злится. Он раздражен. Сжимает руки, зубы и прочь вылетает из комнаты, чтобы прямо сейчас не придушить первого попавшегося под руку. А у Тэхена на глазах слёзы. Он старается сдержать их, а от этого становится ещё хуже. А в голову лезят самые отвратные мысли, какие только могут. Он ужасен. Он отвратителен. Он безнадёжен и ненужен. Его ненавидят. Его презирают. Ему не хочется жить. И ему... желают смерти? Черное и гадкое облако мыслей находится в голове Тэхена, пока он одевается и пытается как можно быстрее покинуть квартиру Чон Чонгука. И вряд-ли эти мысли покинут его. Не так скоро. На это должно уйти много времени, особенно такому человеку, как Тэхен. Не месяц. Год. А может и гораздо больше. На улице всё ещё идёт дождь. Но маленький пролевной дождик превратился в ливень. Ровно так же как и сомнения Тэхена превратились в ненависть к себе. Ему кажется, что он безнадёжен, что ему больше не место в этом мире. И смысла оставаться нет. И смысла жить нет. Нигде нет смысла. Не в чем, не в ком нет смысла. Ноги сами ведут Кима куда-то. Он и сам не знает, куда идёт. В мыслях только Чон Чонгук и ненависть к себе. Эти вещи настолько совместимы, что кажутся совсем противоположными. Тэхенова рубашка совсем промокла, давая возможность всем прохожим рассмотреть его торс и лицо, полное отчаяния в жизни. Люди сопровождают его осуждающим взглядом, не зная ситуации. А если бы узнали, осуждали бы ещё больше. Это же люди, им только дай тему для разговора, осуждения и обсуждения. Ноги привели рыжего к мосту. И он сразу вспоминает, когда в пятилетнем возрасте проезжал по нему с родителями, говоря совсем писклявым голосом какую-то ересь. А в голове теперь только одна мысль. Нужно ли ему жить?