Белая птица счастья

Маринетт вяло ковыряет ложкой ежевичный парфе и все смотрит на Эйфелеву башню через множество окон. На ней — элегантное платье небесного цвета, идеально подходящее к ее глазам. Но в них нет ничего, кроме беспокойства и ожидания. Маринетт сидит здесь уже почти сорок минут. А Кловис, кажется, не собирается появляться. Она нервничает, и оттого сильно сжимает чайную ложку. Свободной рукой расстегивает молнию на маленькой белой сумке, достает телефон. Замирает в нерешительности, робко осматривая остальных посетителей. На нее косо поглядывают, и Маринетт в который раз отводит глаза. Снимает блокировку, пишет сообщение: «Ты где? Я жду тебя уже…», — но стирает последнюю строчку, оставляя лишь короткое: «Ты где?». Ответ не приходит ни через пять, ни через пятнадцать минут. Вид на Эйфелеву башню перестает радовать. Ресторан «L’Oiseau Blanc», в который она всегда мечтала попасть, тоже. Маринетт сидит в самом углу и пытается не привлекать к себе внимания. Вокруг одинаковые столики, накрытые белой скатертью, и одинаковые черные стулья. Мест мало, и все они заняты. Люди смотрят странно и будто бы с осуждением. Маринетт сжимается под взглядами светских львиц в дорогих шикарных платьях. Старается не замечать ухмылки богатых мужчин в идеально отутюженных костюмах. Ее смущение и страх будто висят в воздухе, а ответа все нет. Она старается себя успокоить: прислушивается к тихой классической музыке, которая льется из динамиков, расположенных под самым потолком. Пытается вникнуть в деловые разговоры, ведущиеся самоуверенным тоном. Она чувствует себя чужой, лишней, однако не может уйти. Вдруг Кловис просто задерживается?.. Когда еще через двадцать минут к ней подходит официант, Маринетт понимает, что десерт съеден, но у нее больше нет денег. — Воды, пожалуйста, — бормочет она немного неразборчиво и спешно добавляет: — Без газа. Официант кивает, уносит высокий пустой стакан. Маринетт краснеет, снова оглядывая посетителей, и решает, что лучше ей смотреть в окно. По ту сторону стекла — май, опускается вечер. На крыши домов ложатся длинные тени и оранжевые блики солнца. Все выглядит тихим и неподвижным, хотя внизу по улицам снуют машины и куда-то торопятся люди. Маринетт тяжело вздыхает, подпирает голову рукой. Пытается посчитать, сколько они встречаются с Кловисом. Недели две, не больше. И теперь Маринетт не может понять, что же ему дороже: она или конспекты лекций. Она вздрагивает, когда официант возвращается и ставит на ее столик кувшин воды и стакан. Говорит тихое «спасибо». На нее вновь смотрят, и Маринетт очень хочется уйти. Но вера в людей пересиливает. Она остается сидеть. Опять достает телефон, проверят ленту сообщений: пусто. Так же пусто становится внутри нее. Накатывает мучительная тяжесть. Маринетт чувствует себя обманутой. Она сжимает телефон в ладони и закрывает глаза, чтобы сдержать слезы. Она впервые в таком дорогом ресторане. Когда Кловис пригласил ее, она была безумно счастлива. Весь день готовилась, перемерила весь свой гардероб. А теперь Маринетт смотрит, как ее розовые мечты разбиваются о суровую реальность. Она не решается писать еще одно сообщение. В ее голове происходит маленькая война, и она наконец отваживается уйти. Но не успевает. — Прости, задержался. Ужасные пробки. Маринетт выныривает из своих мыслей, потому что голос сперва кажется ей незнакомым. Она резко поднимает взгляд и замирает в оцепенении, наблюдая, как за ее столик садится Габриэль Агрест. Моргает пару раз, однако все остается прежним: мужчина, его идеальная укладка и безукоризненный черный костюм. Маринетт открывает и закрывает рот, пытаясь что-то сказать, но в голове, как назло, ни единой мысли. — Подыграйте мне, — вдруг просит он шепотом и немного наклоняется вперед. — А я… я… — запинается Маринетт и наконец находит силы громко закончить: — Я жду почти час. К ним резко оказывается приковано внимание посетителей ресторана. Она отчетливо видит удивление и зависть в глазах других. Женщины смотрят на нее так, будто она совершила тяжкое преступление. Габриэль подзывает официанта, перетягивая ее внимание на себя. На стол ложится два меню: основное и винная карта. — Выбирай, что хочешь, — речь Габриэля достаточно громкая. — Месье Агрест, я не могу… — Маринетт осекается, напрочь забывая родной язык. — Кто бы не оставил вас здесь одну — он полный идиот, — шепотом заявляет мужчина, и она вдруг вспоминает, о чем хотела спросить. — Что вы здесь делаете? — Деловая встреча отменилась, — просто отвечает Габриэль и открывает меню. Он пробегает глазами по первой странице. Маринетт внимательно следит за ним. Сосредоточенно-безмятежное лицо, идеально прямая спина, широкие плечи и кристальная ясность взгляда. Кловис со своей козлячьей бородкой не идет ни в какое сравнение. Маринетт почему-то улыбается. Она наконец понимает, что ее спасли, и теперь ей можно расслабиться. А еще, вероятно, получить гораздо больше, чем она ожидала. Габриэль замечает ее взгляд и поднимает голову. Щеки Маринетт вспыхивают румянцем, она сжимается и неловко улыбается. А он вздыхает, смотрит укоризненно, но спокойно. — Хватит стесняться, — шепотом произносит он. — Зачем вы меня спасли? — Во-первых, у вас был растерянный и грустный вид. Во-вторых, столиков свободных больше не оказалось. Маринетт отчего-то вспоминает их последнюю встречу. Это было полгода назад, когда Габриэля пригласили в качестве главного судьи конкурса дизайнеров-первокурсников. В тот день Маринетт принесла домой две вещи: безоговорочную победу и глупую влюбленность. Она раньше никогда не замечала, насколько Агрест был красив и элегантен. Видимо, повзрослела. И вот сейчас он сидит перед ней. Смотрит ожидающе, пока Маринетт предается воспоминаниям. Она приходит в себя и пытается сообразить. — У меня же нет денег, — приходит на ум верная мысль. Тонкие губы Габриэля изгибаются в усмешке. — Думаете, я позволю вам платить? Он снова подзывает официанта. Через пару минут на их столик ставят бутылку дорогого шампанского. Глаза Маринетт округляются. Она смотрит на Габриэля в удивлении, почти в ужасе. — У вас еще есть шанс, — говорит он. И Маринетт сдается. Быстро пролистывает меню, находит что подешевле. Меньше всего ей хочется ужинать за чужой счет. Сперва она называет ванильный пудинг, на что Габриэль вздыхает и сам заказывает ей устрицы. Маринетт чуть не подпрыгивает на месте, но дожидается ухода официанта и только тогда высказывает негодование. — Не стоило, месье Агрест… — она снова запинается. — Это слишком дорого… Он смотрит укоризненно. — Забудьте вы уже про деньги, — говорит тихо и добавляет громче: — Лучше расскажите мне, как обстоят дела с учебой. Этот вопрос вызывает еще большее удивление, но помогает отвлечься. Маринетт рассказывает ему о последних событиях в институте. Говорит о практических заданиях, о своих успехах. Между делом упоминает о стажировке, которую ей нужно будет найти через год. Габриэль слушает внимательно и смотрит на нее своими глубокими синими глазами. Маринетт чувствует, что краснеет, и силой заставляет голос не дрожать. За это время им приносят две широкие тарелки. Официант разливает шампанское по бокалам. Это все очень походит на свидание, и Маринетт становится смешно. Если бы только Габриэль действительно пригласил ее, а не спас из жалости (и потому что столиков действительно не было). Но такому видному мужчине, владельцу собственного дома моды, вряд ли нужна была обыкновенная студентка. Маринетт это понимает, и поэтому ведет себя максимально сдержанно. Впрочем, беседа завязывается довольно быстро. Маринетт интересуется работой Габриэля. Он рассказывает, что должен был встретиться здесь с одним известным фотографом. Маринетт делает глоток шампанского и зажмуривается от удовольствия: она второй раз в жизни пробует алкоголь, поэтому ей немного страшно. Но оно не обжигает горло, как это было с дешевым джином. Приятное ванильное послевкусие заставляет ее успокоиться. Маринетт открывает глаза и замечает, как Габриэль спешно прячет улыбку. Они говорят о предстоящем показе, переходят на тонкости работы модельера, и Маринетт пытается не задать сразу все интересующие ее вопросы о внутренней кухне. Однако терпит неудачу. Габриэль смотрит на нее как-то странно, но не злится. Кратко обрисовывает путь идеи от наброска к витрине магазинов, упоминая все подводные камни. Маринетт шутит, что нужно было включить диктофон, чем вызывает легкую усмешку на губах мужчины. Затем они говорят о вдохновении. Расходятся во мнениях о вдохновляющей музыке, но сходятся на кино и искусстве. Все это время Маринетт незаметно наблюдает за Габриэлем. Он сидит прямо и гордо, говорит спокойно и размеренно, смотрит на нее… с удивительной добротой, которая идет вразрез с воспоминаниями Маринетт. Полгода назад он удостоил ее лишь коротким холодным взглядом, когда она подошла спросить профессионального совета. И она зачем-то вслух припоминает Габриэлю об этом. — Я тогда ужасно устал, — отвечает он. — И, если честно, мне не хотелось в очередной раз быть судьей на конкурсе. — Вам правда понравилась моя работа? — интересуется Маринетт. — У вас большое будущее, — только и говорит он. Но даже этого становится достаточно, и она чувствует себя самой счастливой в мире. Они заказывают десерт. Маринетт больше не стесняет и отдается на волю случая. В конце концов, когда еще ей выпадет удивительная возможность поужинать в компании Габриэля Агреста? Разве что во сне. Поэтому сейчас она использует эту возможность по максимуму, чтобы обо всем с ним поговорить. Тема моды вскоре обоим надоедает. Габриэль спрашивает, как дела у ее родителей, и Маринетт в шутку приглашает его когда-нибудь посетить пекарню. И он обещает однажды заглянуть, — кажется, тоже в шутку, но глаза смотрят серьезно. Маринетт вдруг хочется сесть с ним рядом, потому что расстояние в один стол выглядит ужасающе большим. Она едва сдерживает в себе обострившуюся влюбленность, поскольку не собирается портить чудесный вечер. Вместо этого Маринетт шепотом рассказывает, как оказалась в ресторане одна. То ли под действием шампанского, то ли под властью момента, она упоминает, как благодарна Габриэлю за спасение. Он впервые улыбается открыто, а в его взгляде вспыхивают теплые искры. Маринетт с трудом подавляет в себе желание коснуться его руки, которая так призывно лежит на столе. В попытке выкинуть из головы подобные мысли, она переводит тему на курсовую работу, которую сейчас выполняет. И со щемящей в груди нежностью слушает истории из студенческой жизни Габриэля. Он рассказывает, как сильно волновался и паниковал перед защитой дипломного проекта, чем вызывает у Маринетт удивление. — Я не всегда был ведущим модельером, — усмехается он, и ей хочется сказать, что она знает. Знает, но никогда об этом не задумывалась. А за окном уже совсем стемнело, и их время подходит к концу. Габриэль оплачивает счет и оставляет щедрые чаевые. Маринетт вновь, впервые с начала ужина, обнаруживает устремленные на них взгляды. Но теперь гордо поднимает подбородок и выпрямляет спину. Пускай смотрят. Когда они спускаются на улицу, Маринетт будто бы слышит знакомые голоса. А потом и замечает их обладателей: Кловис в компании еще нескольких ее однокурсников стоят в конце улицы и громко о чем-то разговаривают. Маринетт замирает. В ее голове начинают вращаться шестеренки. Она вдруг осознает простую истину: над ней, похоже, хотели посмеяться. Иначе, почему все эти голоса принадлежат тем, кто терпеть ее не может? Она ведь одна из лучших студенток потока. Есть, за что ее не любить. — Что-то случилось? — участливо спрашивает Габриэль, когда пауза затягивается. — Это тот парень, о котором я говорила, — Маринетт кивает в сторону компании. — Я, наверное, пойду по другой улице. Мало ли. — Вы со мной, — замечает он. — Вам нечего бояться. Маринетт в ступоре наблюдает, как Габриэль подходит ближе и сгибает руку в локте. — Давайте, — мягко говорит он и снова улыбается уголками губ. — У меня там припаркован автомобиль, я подвезу вас до дома. Она делает глубокий вдох и берет его под руку, оказываясь совсем рядом. Сердце бешено колотится в груди. Маринетт отчаянно краснеет, а Габриэль вдруг заводит разговор про коллекцию, над которой сейчас работает. Маринетт вслушивается в его голос и немного успокаивается. Когда они проходят мимо компании, она краем глаза замечает шокированные лица. Кловис открывает и закрывает рот, пытаясь что-то сказать. Во взгляде одногруппниц сквозит зависть, они обиженно поджимают губы. Маринетт делает вид, что не замечает ни их самих, ни их разочарования. Внутри нее разгорается яркое чувство победы, триумф и резкое желание вызвать еще большую зависть, чтобы они знали, с кем имеют дело. Эта мысль опьяняет ее вместе с шампанским, от которого в голове и так предательски пусто. Маринетт решается на отважный шаг, хотя знает, что завтра же утром возненавидит себя за это. Они останавливаются у дорогой черной машины. Габриэль открывает перед ней дверь, но Маринетт медлит. Она чувствует на себе множество глаз. Этого ей и хочется. — Подыграйте мне, — только и просит она шепотом. После чего быстро подается вперед, закрывает глаза и прислоняется губами к губам Габриэля. Маринетт ощущает, как легко он вздрагивает, начинает мысленно готовиться к тому, что вот сейчас ее оттолкнут. Но ее наоборот лишь притягивают ближе. От удивления она размыкает губы, и Габриэль углубляет поцелуй. Маринетт тонет в нежной настойчивости, льнет к мужчине всем телом, обнимает за шею и неумело отвечает. Рука Габриэля скользит вниз по ее спине, но вовремя останавливается. Становится невыносимо жарко, но ничуть не стыдно. Кажется, кто-то из компании что-то говорит, но она лишь слегка улыбается в поцелуй. Вот вам, подавитесь! Маринетт нехотя отстраняется и смотрит модельеру в глаза. Он улыбается особенной улыбкой, будто бы предназначенной ей одной. Чужие взгляды вмиг перестают ее интересовать. Очень хочется потянуться за новым поцелуем, но она одергивает себя. Улыбается скромно и наконец садится в машину. Они едут молча, словно пытаются осмыслить произошедшее. Маринетт внезапно понимает, что нашла замечательный предлог поцеловать Габриэля. Тайное желание вырвалось наружу после бутылки шампанского и нашло способ себя реализовать. Ей становится смешно. Но она краснеет, когда вспоминает эти невероятные ощущения, и ее снова накрывает волной чувств. Если бы только их внезапное свидание могло длиться вечно… Они приезжают неожиданно быстро, и Маринетт не успевает найти хоть одно логичное объяснение своему поступку. Машина останавливается у её дома. — Маринетт, — вдруг обращается Габриэль спокойно, с внезапной теплотой. — Да? — спрашивает она. — Вы когда-нибудь были в «La Tour d’Argent»? — Н-нет… — она перебирает в голове все знакомые рестораны и осознает, что этот — один из самых известных и дорогих. — Вы свободны послезавтра, в семь? — продолжает Габриэль. — Д-да, кажется, — она запинается от переизбытка эмоций. — Я заеду за вами, — решает он. — Нам еще многое нужно обсудить. Маринетт едва не кричит от радости. Видимо, выражение счастья на ее лице заставляет Габриэля широко улыбнуться. Но, когда приходит время прощаться, смущение побеждает. Они как-то неловко дергаются навстречу друг другу, замирают, и эта недосказанность буквально висит в воздухе. — Все было чудесно, — произносит Маринетт. Она едва не спотыкается о собственную ногу от волнения, пытаясь выйти из машины. — Спасибо за этот вечер. — Это я должен вас благодарить, — отвечает Габриэль. — Мы договорились? — Да. Буду с нетерпением ждать, — искренне произносит она. — До скорой встречи. — До скорой встречи, — эхом отзывается он. Маринетт еще долго смотрит вслед автомобилю. Она продолжает смотреть даже тогда, когда он скрывается за поворотом. Внутри нее будто разбивается стеклянная банка, и все удерживаемые в ней бабочки разлетаются, заполняя живот и сердце. На губах еще теплится поцелуй. Все, что ей остается — дождаться нового вечера. Ведь в этот раз ее совершенно точно пригласили на настоящее свидание.