empathic

      стук капель по подоконнику помогает расслабиться и абстрагироваться от всех дел и проблем, накопившихся за день. тук-тук-тук. ненавязчивая мелодия природы уводит за собой, даря чувство отрешённости. сейчас можно просто закрыть глаза и дрейфовать на волнах нирваны. дух медленно отслаивается от тела, устремляясь в сторону лунного света, что мягко льётся на тюль, застревая в нём. самое время отпустить узды и позволить лихим коням морфея увезти себя в царство гения. просто превосходная ночь для здорового сна без преследующих призраков прошлого, которым так удобно пробираться в сны и там наводить свои порядки. возможно, это была прекрасная ночь, однако скрип двери и полоса жёлтого света поменяли её в корне. — марк, ты спишь? — светлая макушка, освещаемая тёплым светом лампы, выглядывает из-за открытой двери. в темноте практически не видно, но ли всё-таки удаётся краем глаза заметить беспокойный взгляд донхёка. неужели этот ребёнок взялся за своё? тэёна на него нет. — заходи уже, не стой стеной, — марк, бурча, переворачивается на бок, на мгновение задерживая внимание на младшем, — и не забудь выключить свет в коридоре; не хватало нам ещё выговора за "пустую растрату электроэнергии".       донхёк, обрадовавшись положительному ворчанию хёна, ладонью нащупывает выключатель, мягко надавливая на него. в секунду весь дом погружается в кромешную тьму, и одна лишь луна помогает ориентироваться в комнате, освещая жилище своим холодным светом. ли, стараясь не шуметь, осторожно ступает по мягкому ковру, боясь что-нибудь задеть. на его устах застывает глупая улыбка, когда он видит, что хён специально отодвинулся от стены, освобождая место младшему. ведь минхён-хён знает, как донхёку удобнее.       младший ставит ступню на матрас рядом с коленом марка, готовясь к перелезанию через старшего. его руки ложатся на плечо ли, пока он сам пытается аккуратно залезть в постель, преодолев огромный ворох из одеяла и немыслимого количества подушек. — о господь милосердный, — минхён вздыхает и свободной рукой хватает запястье младшего, выбивая из-под него опору. не успев что-либо предпринять, донхёк с тихим писком валится на ли, приземляясь подбородком в ключицу марка.       испуганный взгляд донхёка встречается со злобным, но спустя секунду до младшего долетает грудной смех и на щеке оказываются чужие губы. беснующиеся искорки в глазах марка видны даже ночью. он тепло улыбается, тихо кивая смущённому ли. — тебя долго не было, — ладони старшего сцепляются в замок на спине донхёка, — я уж было подумал, что буду спать без тебя.       донхёк действительно рад тому, что они сейчас одни; слова марка в секунду заставляют щёки младшего порозоветь. ужасно хочется спрятать своё смущение, но единственное, что ему остаётся — уткнуться носом в пижаму ли. от старшего пахнет ванильным гелем для душа и кофе (кто его вообще подпустил к кофемашине на ночь глядя?). такие сочетающиеся ароматы медленно вытесняют мысли из головы младшего, даря приятную тяжесть на веках. поза невероятно неловкая и неудобная, но донхёк настолько устал, что готов сидя спать. — ты хотя бы под одеяло залезь, соня, — минхён смотрит в сонные глаза и всеми силами сдерживает неожиданно вырвавшийся порыв нежности, — ну, иди сюда.       тёплые руки пропадают со спины ли, из-за чего тот чувствует неприятный холодок. марк кое-как вытаскивает из-под них уголок одеяла, чтобы наконец улечься. краем глаза старший подмечает, что парень моргает слишком уж долго. действительно, спать пора. — хватайся, — приподняв голову, минхён забрасывает чужие руки себе на шею. дождавшись момента, когда их лица будут на одном уровне, марк быстро чмокает ли в уголок губ, сразу же отворачивая голову в сторону. озадаченно рассматривая потолок, минхён косит взгляд на младшего, видя, как на освещённом луной лице расплывается смущённая улыбка.       ладони младшего покидают крепкую шею, хватаясь за пододеяльник. донхёк откидывается на подушку, натягивая одеяло до глаз. он чуть ёжится, привыкая к прохладной постели. тело начинает приятно зудеть после рабочего дня. ещё чуть-чуть, и сон возьмёт верх над ним, подавляя последние попытки бодрствования. — нет-нет, ещё рано засыпать, — марк переплетает свои пальцы с чужими под одеялом. вторая рука ложится на чужую спину, притягивая донхёка ближе. ли кладёт подбородок на светлую макушку. сейчас ему хочется остановить время и остаться в таком положении подольше. ночь хоть и тёмная, всегда наступает долгожданный (и не очень) рассвет.       мягкая ткань футболки щекочет нос донхёка. он шумно вздыхает, сильнее прижимаясь к торсу старшего. перед глазами скачут яркие красные полосы, пересекая чёрное пространство ночи. под веками оранжевые пятна растекаются в причудливых формах, втягивая сознание в лабиринт снов. но донхёк ставит барьер, борясь с усталостью до последнего. от тяжести чужой руки ли хочется замурчать и свернуться в клубочек, никогда не вылезая из объятий хёна. — тебе говорили, что ты похож на котёнка? — нет. а что, так похож? — точь-в-точь.       минхён пальцами играет с волосами на затылке младшего, смотря куда-то в потолок. он рад, что несмотря на тяжёлые рабочие дни, ночью он может, хоть и самую малость, но отдохнуть в обнимку с донхёком. им досталась нелёгкая доля самых главных трудоголиков, но, как известно, вместе преодолевать трудности проще. и ведь если бы у марка не было опоры, он вряд ли бы смог так долго продержаться на плаву. все силы брошены на работу, на поддержку людей, на карьеру, на всё, но не на себя. и это дар божий, что ли помогает хёну справляться со стрессом, терпя бубнёж и внезапные вспышки необоснованного гнева. — может уже спать будем?       наблюдая за зевающим младшим, марк поддаётся сентиментальному настроению и целует ли в лоб, сильнее сжимая в объятиях. слишком умилительный и домашний, лежащий в ворохе одеяла и подушек донхёк заставляет сердце минхёна заболеть. парень не знает, куда деть всю ту благодарность, смешанную с нежностью, и поэтому попросту начинает зацеловывать лицо младшего. — конечно, спи. я ещё немного полежу и буду засыпать.       кап-кап-кап. температура начинает подниматься ближе к утру, и от этого капель усиливается. весна испокон веков вызывала в сердцах людей множество эмоций, но этой ночью марк познал на себе целую их бурю. хотя, время года тут не при чём, ведь главная причина колющей боли в груди ли — всегда эмоциональный парень, который ныне сладко спит, сжимая ладонь старшего.       пора и минхёну спать. рабочая рутина надоедает и вызывает тоску, но ради таких моментов, как сейчас, марк готов ежедневно брать дополнительную нагрузку.       луна смело преодолевает барьер в виде шторы, наконец-то полностью освещая комнату. лучи, подглядывая за спящими, мягко гладят молодых людей по волосам своим холодным светом. и какой бы ни была очередная притча об одинокой луне, которая, страдая от неразделённой любви, коварно портит отношения влюблённым, она всегда оборегает сон, защищая от кошмаров сумрака.       заснувши в обнимку, марк и донхёк смогли обезопасить себя от кошмаров действительности, преследующих их даже во сне. держась вместе, можно справиться со многими трудностями. ну и, конечно же, без тыла не обойтись; будь то семья, или та же самая луна, висящая на небосводе.