Безмолвный свидетель

Она привлекла мое внимание еще когда я зашла в автобус. К счастью, место рядом с ней было свободным; я села и постаралась не слишком ее разглядывать, переводя взгляд на окно, но он то и дело возвращался к ней. Точнее, не к ней, а к ее рукам: на них не было перчаток, поэтому я без труда смогла разглядеть маленькую татуировку в форме распустившейся розы на ее левой руке. Причем она располагалась именно на внешней стороне ладони, там, куда обычно кавалеры целуют руку даме. Мне показалось это довольно необычным. Что удивительно, татуировка ничуть ее не портила, а лишь подчеркивала индивидуальность этой девушки. Она сама по себе была красива: хрупкая на вид блондинка, с мягкой уютной улыбкой, даже рисунок на ее руке был утонченным. Но все же в этой татуировке я видела скрытые черты ее личности: возможно, она не была таким ангелом, каким казалась на первый взгляд. Она была печальна. Смотрела в окно и, размышляя, явно о чем-то грустила. Порой подносила ладони к щекам, как будто вытирала невидимые моему глазу слезы. Во всяком случае, так мне казалось. Именно поэтому мое любопытство подталкивало меня спросить, все ли в порядке: я часто смотрела на нее и все пыталась решиться. Я все боялась, что меня неправильно поймут и сочтут мое искреннее желание узнать, в чем дело и помочь за бестактность и простое любопытство. В подобных терзаниях я провела пару остановок, стараясь смотреть в другое окно так, чтобы в поле моего зрения не попадала эта девушка: мне не хотелось нервировать ее своими взглядами. И вот, в какое-то из мгновений ей в руки дал телефон симпатичный парень, что стоял рядом с нашим сиденьем. По яркому белому экрану я догадалась, что были открыты заметки. Прочитав сообщение, девушка начала негромко смеяться. Я была рада, что ей стало лучше, однако меня смущало другое: несколько минут назад этот самый парень зашел в наш автобус с вполне симпатичной брюнеткой в синем пальто или плаще, не знаю точно. Я запомнила, потому что парень был одет слишком легко для зимы: без шапки или шарфа, в какой-то легкой черной футболке, брюках и в пальто, которое в верху было сшито как пиджак. Его горло было совершенно незащищено. Я тогда еще подумала, что он слишком легкомысленно одет. Они встали прямо передо мной и долго не могли найти мелочь, чтобы оплатить проезд. Потом они стали о чем-то разговаривать. Из уважения к чужим тайнам и для соблюдения приличий я не стала вслушиваться в их разговор; однако несколько раз были слышны такие фразы и слова, как «если любишь, надо чаще видеться» и «расстаться». Я предположила, что они пара, которая начала выяснять отношения на остановке и продолжила уже в автобусе. Затем они как-то пропали из моего поля зрения: то ли я о чем-то слишком сильно задумалась, то ли вновь отвлеклась на ту девушку с красивой татуировкой на внешней стороне запястья и ладони. Впрочем, это не так важно. Важно лишь то, что потом я заметила этого парня только когда он протягивал ей телефон с заметкой. Я немного понаблюдала за ними: они переписывались по телефону, не замечая никого вокруг. Порой девушка смеялась слишком сильно, а парень слишком хотел быть рядом с ней и поэтому нависал надо мной. Ничуть не поколебавшись, я приняла решение незаметно уступить ему место, дав возможность поговорить по-человечески. Разумеется, стоило мне встать, наступив ему на носок одной туфли и извинившись за это, как он практически тут же сел рядом с ней, даже не обратив внимание на мои извинения. И хоть на тот момент мне казалось, что он поступает ужасно подло, расставшись с одной девушкой, а затем сразу же начав ухлестывать за другой на глазах у бывшей, я все же не жалела о сделанном: мне хотелось увидеть развитие этой истории, ее кульминацию, поэтому я слегка форсировала события. На какое-то время я решила оставить их в покое: походила по автобусу, села на свободное место и тут же уступила его какой-то милой женщине, которая на мой вопрос «присядете?» ответила «с удовольствием». Однако, не смотря на мое желание перестать подглядывать за чужой жизнью, эта девушка, словно нарочно, говорила громко, так, что слышала не только я, но и весь автобус. Я не всегда слышала весь разговор, но очень внимательно наблюдала за тем, как эта девушка, яростно жестикулируя, чуть ли не с пеной у рта доказывала, что любовь, влюбленность и привязанность — слишком большая роскошь. Во всяком случае, так ей казалось. Я же считаю, что без всего этого жизнь человека пуста и бессмысленна. Привязываться к человеку рискованно, однако порой игра стоит свеч. Впрочем, я отвлеклась; они уже сменили тему: — Я Катя. — Ильшат. Наконец-то я узнала их имена. Катерина и Ильшат… Интересно. По какой-то причине я не могу назвать её просто Катей или Екатериной — только Катериной. Стоило мне об этом подумать, как я вновь услышала ее звонкий голос: — Ты единственный, кто смог поднять мне настроение. За два дня. — Я рад. Он мягко улыбнулся Катерине, а она снова чересчур громко засмеялась, заставив меня невольно поморщиться: всё-таки я не люблю, когда не соблюдают приличия в общественном транспорте. — Дерьмовый день. — Отличный, прекрасный, чудесный, солнечный день, — тут же возразил ей Ильшат. — Нет, ужасный день. Я потеряла свой телефон и не смогла его найти. Я звонила в такси, в котором ехала, обошла все кафе, в которых сегодня была, а была я лишь в одной — нигде нет моего телефона, — сокрушалась она, — да и не так важен сам телефон, как его содержание. Соглашусь. Я много раз теряла свой телефон, и со временем додумалась копировать всю важную информацию с него на компьютер. Так что если такое повторится снова, я не буду так сильно расстраиваться. Однако в телефоне Катерины однозначно было что-то важное, раз она так переживала. Но Ильшат не стал спрашивать об этом. Вместо этого они начали говорить о том, где кто живет, и, кажется, живут они на одной улице, только в разных домах. — Ничего, я пройдусь, — услышала я перед тем, как в поле моего зрения вновь попала брюнетка, с которой он вошел в автобус. Увидев ее, Ильшат тут же бросил Катерину и переключил свое внимание на нее. Катерина, кажется, ничуть не расстроилась, а просто отвернулась к окну. Удивительная реакция… Я перестала что-либо понимать в этой ситуации, поэтому решила просто наблюдать. Эта брюнетка понравилась мне гораздо больше Катерины. Было в ней что-то… настоящее что ли. Они немного поговорили о чем-то. Выглядели достаточно спокойными, хоть Ильшат, скорее всего, говорил о том, что пойдет провожать Катерину. — Я люблю тебя, — он поцеловал ее в щеку. — Обязательно позвони мне, как доедешь до дома. — Хорошо-хорошо, иди. — Точно? — Да. Как только автобус остановился, все еще не совсем успокоенный, Ильшат с Катериной вышли из автобуса. Я немного вытянула шею, чтобы увидеть, пошли ли они вместе дальше. Мне это не удалось, однако я почти уверена, что ответ будет утвердительным. Теперь, когда мои подопечные вышли из автобуса, я могла спокойно подумать обо всем только что произошедшем на моих глазах. Однако многое из того, что увидела, не смогла понять. Эта девушка, с которой был Ильшат, сидела передо мной и смотрела в окно. Во время остановки я подсела к ней, но она не заметила меня. Периодически она подносила свои ладони к щекам, поэтому я осторожно, но с тревогой смотрела на ее лицо. Глядя на нее, в голове крутилась строчка из песни «за расставанием будет встреча…» Она настолько въелась в мой мозг, что я неосознанно начала напевать ее, но, осознав, что выгляжу глупо, оборвала себя. Вместо этого я все чаще стала задумываться о том, что нужно поговорить с этой девушкой. Пришлось долго набираться смелости, прежде чем начать с ней разговор: все не могла придумать, что сказать. Боялась, что она неправильно меня поймет. Однако скоро мне все равно выходить и вполне возможно, что мы больше не увидимся, поэтому сочувствие и немалая доля любопытства заставили меня пересилить свою природную робость и, вздохнув полной грудью, аккуратно дотронуться до нее и спросить: — У тебя все хорошо? К моему безграничному удивлению она улыбнулась и сказала: — Да, конечно, просто с работы еду, устала. Спасибо, что спросила. Ника, — неожиданно представилась, протянув мне руку. Я неловко, но с удовольствием пожала ее: — Марго. Не за что. Просто я смотрела на тебя, ты выглядела печальной… Вот я и подумала, что это из-за того парня, с которым ты зашла… — Ильшата? — на ее улыбчивом лице отразилось недоумение. — Нет, конечно. — Просто он пришел с тобой, а потом вдруг начал кадрить эту девушку… — начала было объяснять свое предположение, но была перебита: — А, да это нормально для него, — отмахнулась Ника, — он всегда такой. Мы очень давно дружим, поэтому я уже не удивляюсь. Мои родители запрещают мне с кем-то встречаться, да и я не хочу, а дружить с мальчиками дружу. Да и девушка у него есть. Вот как. Теперь все встало на свои места. Оказывается, я ошиблась во всем. Вот что значит когда читаешь слишком много книг: везде начинает мерещиться разбитые сердца, скелеты в шкафу или любовные драмы. Впрочем, эта ситуация тоже своего рода драма. С элементами комедии. — Тебе, наверное, нелегко приходится, — посочувствовала ей я. — Почему? — Ну, разрываешься между дружбой и женской солидарностью. — Да нет, не совсем. Он этих девушек как перчатки меняет, а с его последней я не знакома даже. Он не трогает хороших девушек, только таких вот, с червоточиной. Которые ведутся на красивые слова. Он их презирает и смеется над ними. А эта девчонка, которую он провожать пошел, я уверена, придет домой и забудет о нем через пару секунд, — убежденно говорила Ника, активно жестикулируя. Я незаметно поморщилась: люблю, когда в людях чувствуется активность и энергия, но сейчас я скорее хотела неторопливой философской беседы, чем такого буйства слов и эмоций. — Понятно. А я смотрю на все это и думаю: во парень дает. На лету подметки рвет. — Ахахах, да, он такой. Только я думаю, что когда найдется девушка, которая откажет ему сто пятьдесят раз, тогда он и влюбится и бегать за ней будет и забудет всех этих своих. — Полностью с тобой согласна. А чего это он так легко одет? — неожиданно даже для себя самой спросила я. — А, это просто горячая кровь у него. Он не мерзнет никогда и не болеет. — Ну-ну, — проворчала я, — вот подхватит пневмонию, тогда будет знать. На этом наш и без того достаточно короткий разговор пришлось прервать, ведь я подъезжала к своей остановке. — Мне пора, — с сожалением сказала я. — Было очень приятно поболтать с тобой. — Спасибо, и мне тоже. Пока. Автобус резко остановился, из-за чего я, встав с сиденья, едва устояла на ногах. Выйдя на улицу, я все никак не могла успокоиться. Все, что произошло сегодня на моих глазах, казалось таким интересным. И почему-то я была почти уверена в том, что Ника мне многого не договорила. Да и некоторые детали пазла никак не хотели становиться на свои места. Взять хотя бы Ильшата с его «я люблю тебя». Он сказал это… с нежностью? А Ника все же выглядела грустной, когда он ушел с Катериной. Возможно, я не так уж и неправа, если мне кажется, что между ними что-то происходит. А может, это просто плод моего разыгравшегося воображения…