comfortably numb

      Паша всегда скептически относился к чему-то новому. Он был тем, кого никогда не радовали изменения в расписании, ремонты в кабинетах и новички в классе. И пока все его одноклассники пытались выяснить, как звали новенького и где он учился раньше, Воля в одиночестве сидел на последней парте и стрелял цветными птичками в зелёных свиней — игры тоже предпочитал старые.       В жизнь Паши высокое, невероятно привлекательное и грубоватое тело влетело точно так же, как и в кабинет учителя математики — быстро, неожиданно, громко, и нельзя было сказать, что Волю устраивал хоть один из этих визитов. Антон Шастун был вышвырнут из прошлой школы за отвратительное поведение и ещё более отвратительные оценки, на первый взгляд казался самой беспардонной сволочью на свете и постоянно пах ненавистным Пашей табаком. Юноша был уверен, что они не поладят, и боялся, что в качестве жертвы Шастун выберет его — стеснительного и неуверенного в себе вечно сонного мальчишку с задней парты.       Ах, если бы.       Если бы Паша знал, что спустя всего пару месяцев будет ловить каждый взгляд Антона и с восторгом в глазах наблюдать за каждым его движением, он бы молился, чтобы Шастун отыгрывался на нём. По крайней мере, так у Воли не было бы ни единого шанса влюбиться в него. В его шуточные угрозы, дружеские драки с одноклассниками, манеру речи и громкий смех. В то, как Антон, когда они не могут разойтись в узком дверном проёме, специально шагает в ту же сторону, что и Паша, ржёт над ним в своей обычной манере, а потом даёт подзатыльник с фирменным «ой, пиздю-юк». В то, как он перепрыгивает на перемене через турникеты, сбегая курить, таскает с собой по всем кабинетам куртку, чтобы не приходилось выпрашивать у уборщицы ключи от раздевалки, срывает уроки из-за перепалок с учителями, в красках рассказывает одноклассникам в столовой о своих попойках на выходных.       С Антоном, как и со всеми остальными одноклассниками, Паша особо не общается — втихаря смотрит на него, пока тот играет в «монетку», и никак не может понять, чего забавного в том, чтобы разбивать костяшки себе и другим. Воля видит, как Шастун, казавшийся ему непобедимым во всевозможных играх, раз за разом роняет несчастную юбилейную десятирублёвую монету, а потом получает ей же по кулаку, и ему, кажется, больнее, чем самому проигравшему. Антон пока единственный в этой компании, чьи костяшки от проигрышей разбиты в кровь, и юноша надеется только на то, что им вскоре надоест эта дурацкая игра, и Шастун пойдёт и заклеит появившиеся раны пластырем. Или хотя бы сполоснёт холодной водой.       Антон очень эмоционален, чего бы это ни касалось. Он громче всех смеётся над шутками и сильнее всех расстраивается из-за поражения своей команды в волейболе. У Паши сжимается сердце, когда он видит, как Шастун, выходя из раздевалки после очередного проигрыша, с размаху бьёт кулаком по двери, сдирая кожу. И Воле так хочется стать лучшим в волейболе, чтобы попасть в команду к Антону и дать ему выиграть, но парень тут же с горечью осознаёт, что единственное, в чём он хорош — это неудачные влюблённости и тригонометрические уравнения, поэтому и дальше молча сидит на скамейке запасных, заранее зная, что ни один из капитанов не захочет произвести замену.       Как-то на контрольной работе их сажают за одну парту, и Паша невольно вздрагивает, когда Шастун случайно задевает его рукой, вешая тёплую кофту на спинку стула. И все слова учителя проходят мимо ушей, а сосредоточиться на тесте и вовсе не представляется возможным, потому что рядом сидит веселящееся вертлявое нечто, не утруждающее себя даже записыванием числа на полях. Антон поворачивается лицом к задней парте, пытается с кем-то заговорить, шутит, делает самолётики из выданных листков с заданиями и пускает их по классу, а к концу урока со скуки решает пристать к Воле, не ответившему ни на один вопрос теста.       — Ого, — усмехается он, двигая раскрытую тетрадь Паши к себе, — неожиданно. Мне казалось, ты всё знаешь.       — Так и есть, — юноша хмурится и снимает колпачок с ручки, рассматривая Антона. — Просто сегодня ничего не соображаю.       — Интересно, почему, — хихикает Шастун, хитро поглядывая на соседа по парте, и Воле начинает казаться, что Антон обо всём догадывается и просто не подаёт виду. У Паши перехватывает дыхание.       Воле совсем-совсем не хочется, чтобы Антон узнал о его чувствах. Ему не нужны эти шутки и издёвки и от всех остальных одноклассников, и от самого Шастуна. А ещё Паше кажется, что он провалится под землю со стыда, если кто-то прознает, что ему нравится Антон — это ведь уже ни в какие ворота.       — Отдай, — резко переключается он и отбирает у парня свою тетрадь, попутно замазывая в ней ручкой слова «контрольная работа». — Лучше бы за своими оценками следил.       Тихий смешок Шастуна становится не слышен за визгом оповещающего о конце урока звонка.       Воля надеется, что ему дадут переписать эту работу. И на то, что когда-нибудь он перестанет вздрагивать от каждого прикосновения Антона. На то, что в один прекрасный день они встретятся перед первым уроком в раздевалке, и Паше не придётся скрывать дурацкую счастливую улыбку, вызванную всего лишь тем, что Шастун с ним поздоровался. Или хотя бы на то, что Антон разрешит обнять его на прощание на выпускном.       А пока такого не произошло, Воле ничего не остаётся, кроме как рассчитывать на то, что влюблённость и впрямь длится всего полгода, и незаметно рассматривать Антона с задней парты, про себя смеясь с каждой его — даже не смешной — шутки.