Ох уж этот матанализ!

Всё начинается с бредово составленного расписания. Вот серьёзно! Нашему ответственному за расписание, Святославу, уже весь универ хочет лапы отодрать за его фантазию составителя. Он умеет поставить пары экстранеудобно, у него какой-то талант к этому. С каждым семестром всё хуже. Из-за этого сраного расписания я постоянно пропускал матанализ. Вообще с этим предметом у меня всегда были проблемы, не понимаю я его ни в какую! Мой друг на технаря учится, так он ещё с первого курса ныл, какой сложный предмет и какой у них препод падла. Я ещё тогда радовался, что такого тупого предмета, как матанализ, у гуманитариев нет. Рано радовался. Вот и подкрался этот несчастный предмет ко мне на третьем курсе. Препод по матанализу нам попался ну просто лапочка, главное, он сам не понимал, за что ему дали вести этот предмет, в котором он толком не разбирается, а нужных для практики программ нет на университет ни одной, они, видите ли, дороговаты для затрат универа. А поэтому он просто следовал программе курса и за хорошую посещаемость обещал экзамен без пыток и мучений, то есть автомат. Так почему я, собственно, вспомнил с самого начала о тупом расписании? А всё потому, что из-за сволочи по имени Святослав, я был всего лишь на одной паре в семестре. Не подумайте, я не прогульщик, да и учусь я прилежно, стараюсь всегда все пары посещать. Но как тут будешь посещать, если матанализ стоит в понедельник в 8 утра и в пятницу в 19 часов. А я в театре подрабатываю, так что в понедельник после вечернего воскресного спектакля физически в такую рань проснуться не могу, а вечер пятницы всегда какие-то спектакли. И причём такое расписание только по понедельникам и пятницам, остальные дни учимся с 10 или с 12, и заканчиваем в 17-18 часов. Но я не один прогульщик. Больше половины группы солидарны со мной. С таким сучьим расписанием на матанализ ходило всего лишь 5-6 человек из группы в сорок морд. А при такой посещаемости Сергеев разозлился на нас конкретно. И последнее предзачетное занятие прошло следующим образом: наш Дмитрий Олегович поставил этой шестерке стойких трудяжек автоматы и отпустил их. А с нами завёл серьёзную беседу. За наши систематические прогулы нам поставили такие правила сдачи зачета: мы не только должны будем переписать и выучить все конспекты лекций, но и понять их, а главное — объяснить преподу так, чтобы и он тоже понял. А это для гуманитария практически невозможно. Чем больше его слушал, тем больше убеждался, что мне настал писец, причем полный и откормленный. И тут, среди всех запугиваний, которые уже не воспринимались моим сознанием, мой мозг выловил из словесного потока Сергеева такую нужную фразу: «Но всё-таки, один из вас может претендовать на автомат». Дальше мой мозг сделал подлянку и отключился от реальности, вводя меня в жуткую ситуацию. Дмитрий Олегович договорил и, помолчав, спросил у аудитории: «Ну, так кто на это готов?» И тут я вскочил, в полной тишине, под изумлённые морды одногруппничков. Гробовое молчание продолжалось несколько минут. Затем опомнившейся препод вымолвил: — Ты Варягин?! Вот от тебя не ожидал такого, Влад… — Потом помолчав, добавил — Ну что ж, ладно. Потом подойдёшь ко мне, объясню как с ним встретиться. И Сергеев быстро ретировался из кабинета. — С кем встретиться? — Только и успел вслед прокричать я, а ребята заржали с возгласами: «Молодчик, Варяга! За автомат себя продать! Огонь» — Что вообще происходит? — Пытался спросить я у этих ржущих морд. — Да ты чё? Прикалываешься? — Хлопнул меня по плечу Никитка. — Нет, просто я не все слова Сергеева услышал. Задремал чутка — Приврал я про сон. — Оно и видно. Подписаться на такое можно только во сне да в пьяном бреду. — Да на что?! — Уже на грани бесячки пытался выяснить я. — Хах… Сергеев же сказал, что поставит автомат тому, кто пригласит на свидание его сына. Отпрыск его очень красивый, но вот характер жуть. Любому отказывает, стоит беднягам только заговорить. — Вот это я попал. — Осознал я. — Это точно Варяга! По-пал… — И ржать, тварь бездушная. — Я даже не знал, что у Сергеева есть сын. — Так для нас всех сегодня это было открытием. На кафедру к Сергееву я входил на ватных ногах. Увидя Дмитрия Олеговича, я с надеждой спросил: — Это ведь была шутка, да? — Хотел бы я, что бы это была просто шутка. — Тяжело вздохнул Сергеев. — Нет Влад, я вполне серьёзно. Более того, если продержишься с Андреем больше получаса — автомат обеспечен. Сергеев протянул свой мобильник, на экране которого высвечивалась фотография блондина с обворожительной улыбкой и карими ястребиными глазами. Он был действительно очень красив, с такой-то модельной внешностью. Но вот его взгляд говорил, что он та ещё заноза. И в приложение к красивой мордочке идёт характер сучий для жизни могучий. — Мой сын, Андрей, — Вновь заговорил Дмитрий Олегович. — Учится на 5 курсе, по специальности врач-хирург. На данный момент проходит практику в больнице, из-за чего времени вообще нет. — С такой внешностью только хирургом и быть, ага. — Вырвалось у меня, но Сергеев не стал осуждать или злиться, а лишь вздохнул. Что-то часто он вздыхает, когда о сыне говорит. — Да, внешность от покойной матери досталась, а аппетитами и характером в тётку пошёл. В обеденный перерыв моя радость обычно обитает в кафе напротив медицинского института, что через улицу отсюда. Там ты к нему и подойдёшь. Сделай вид, что впервые его видишь, и меня тем более не знаешь, а к нему подошёл познакомится, мол понравился. Поговорите и погуляете больше 30 минут — зачет твой. А там, может что-нибудь и выгорит у вас. Конечно с девушкой было бы лучше, но уже хоть как-то. — Последние две фразы Дмитрий Олегович как будто бы говорил сам себе, тихо и под нос. Я шёл к указанной кафешке как на каторгу. Но мысли об автомате пересиливали мои сомнения. Вроде надо было только поговорить и погулять более тридцати минут, ничего такого за рамки выходящего. Так что справимся. Но всё же некая какая-то боязнь была. В кафе я увидел его за дальним столиком у окна. Такая миловидная заноза выделялась из всей привычной массы кафешных обитателей. Милая заноза сидела с ухмыляющимся взглядом, направленным в белый ноут, обклеенный стикерами. Даже ноут милый и выделяющийся. И тут я поймал себя на мысли, что заинтересованно рассматриваю его. Причём заинтересованность влюбленного характера. Так! Соберись! 30 минут за автомат. Для правдоподобности я взял кофе и сел за соседний столик, из-за которого было удобно наблюдать за завораживающей занозой. И почему только я его занозой окрестил, вроде ещё не общался с ним даже?.. В течении нескольких минут выражение лица моей цели сменилось несколько раз. Впервые я увидел ухмылку на его лице, потом некая злость, переходящая в огорчение. Он резко захлопнул крышку ноута, я удивляюсь, как она ещё не раскололась. Взглянув, сейчас, на огорченную мордочку милашки, мне стало его очень жаль и, даже, немного стыдно, что я буду использовать его в целях получения автомата по матанализу. Но всё же, матанализ пересилил моё человеческое состояние. Я собрался с силами и пересел за его столик. Блондин никак не отреагировал. — Что случилось? — Нагло заговорил я, а у самого сердце зашлось в бешенном темпе. — Очередной придурок бросил. А так ничего такого. — Быстро съязвил парень. — Слушай, а ты мне нравишься, — главное без паники на титанике, уверенная ложь и зачет в кармане, то есть в зачетке. — Подкатывать ты точно не умеешь. Из всех двадцати девяти подкатов — твой самый хреновый. — Я даже присвистнул. — Серьёзно? Двадцать девять?! — Не волнуйся, ни один и недели не продержался. Совет на будущее, прежде чем с симпатией подкатывать, сначала познакомься. Имя там спроси. — А разве, это не будет странно? — Парень! Твоё «ты мне нравишься» звучит ещё более странно! — Блондин уже убрал свой ноут в сумку и намеривался уйти, но моё тело сработало на автомате, я вскочил и усадил его обратно, надавив на его плечи. Парень ошарашено смотрел на меня карими глазами. — Ну, ты капец какой наглый! — Наконец подал голос миловидный лапочка. — Я Влад. Будем знакомы. — А моё имя тебе не важно, да? — Да, я… — Я уже хотел было сказать, что знаю его имя, но вовремя осёкся. Я ж типо его впервые увидел, откуда мне его имя знать. Повисло молчание, пока я подбирал слова для того, чтобы выкрутиться. Блондин выжидающе смотрел на меня, кажется, я его заинтересовал своим странно-неумелым поведением. — Да мне казалось, что нормальные люди на представления, представлением отвечают. — Нашёл, что ответить я. — Тогда зачем добавлять «будем знакомы»? Будто знаешь меня и ответ мой тебе не нужен. — Какой он дотошный. — Да просто жест дружелюбия, что в этом такого. — Продолжал неумело выкручиваться я, придумывая всякий бред уже на ходу. — Ну, будем считать — поверил. — Сдался блондин и добавил — Андрей. — Хорошо. Где учишься или работаешь, Андрей? — Хирург. Институт напротив. — А я на историческом учусь. — Мне это не важно. Я не спрашивал. — А я ответил. Это ведь тоже знак уважения и вежливости. — Да откуда ты такой вежливый вылез?! Всё же ты странный. Поэтому мне интересно стало, твоё счастье, прям сейчас не сбегу. Любопытный слишком. Но на долгое общение не рассчитывай, я люблю действовать, а не болтать. — А что ты любишь? — В смысле люблю? — Ну, например, какую еду любишь. — Нет такой. — А какую тогда ненавидишь? — Хм… Ненавижу, рыбу. И вообще, что за глупые вопросы. Спрашивают обычно то, что очень сильно хотят узнать. — Что сильно хочу узнать. Тогда, какой твой тип? — Не раздражающие бессмысленными вопросами и тихие. Брюнеты или блондины без писклявого голоса. В принципе, твой голос мне полностью подходит. Я бы с радостью послушал его в постели. — Во всём кроме первого я в точности подходил ему. Но вот то, что он вставил в конце меня сильно настораживало. Хотя, осталось совсем чуть-чуть времени продержаться. Я сделал вид, что не услышал последнюю фразу. — А что в людях ты не любишь больше всего. — Когда тебе врут в любовных делах. Сначала в любви признаются, а потом не выносят и сбегают. Или ещё хуже те, которые тебя на любовь разводят из-за твоего положения или доходов. Таких людей я ненавижу больше всего, но именно с ними меня и сводит судьба. — Кажется, я немного попадаю под его категорию ненависти. Я уже не знал, что спрашивать. Бредовые вопросы возникали в голове, и не обдумывая я задавал их. — А хочешь что-то у меня спросить? — Зачем мне это. Я не заинтересован в том, чтобы узнать тебя. Просто так болтать с людьми я не люблю, вот если бы потом мы перешли к действиям, начали бы встречаться. А так, смысл. — А что если мы всё же начнём встречаться. — Сомневаюсь. Не выглядишь ты серьёзным и выносливым. Тебя к стене прижми, сразу хвост свой любопытный подожмёшь и сбежишь. Я больше этого терпеть не намерен. Так я его задалбливал добрых пятнадцать минут. У меня уже закончились более менее нормальные вопросы и мне пришлось болтать всякую чушь. Андрей же всё больше начинал злиться. До моей победы и автомата по матанализу оставалось всего десять минут, когда блондин окончательно взбесился. Он схватил меня за грудки, и мы оба нависли над столиком. — Слушай, хочешь я тебя трахну?! — Он разжал кулак, и плюхнулся обратно на свой стул. — Хотя, что с тобой делать, ты ж всё равно передумаешь в последний момент. Я хотел было возразить, что не передумаю, но Андрей резко встал, захлопнул ноут и ушёл. Я немного растерялся, хлопая ему вслед глазками, но потом вспомнил про условия ради которых я пошёл на эти мучения, взглянул на часы и побежал его догонять. Нагнал его в переулке. Всё же он быстро ходит. Я окликнул его, но Андрей не остановился, продолжая идти так же быстро, как будто я не кричал вообще ничего. Догнав его, я попытался остановить его положив руку на плечо. Андрей замер, резко развернулся, взял меня за грудки и вжал в ближайший фонарный столб, при этом одной рукой зафиксировав мою голову в неподвижном положении. Следующие секунды — вспышка света, яростно впившиеся губы, и блаженство от боли и привкуса крови. Я закрываю глаза от стыда и наслаждения. Целуется эта блондинистая заноза офигительно. Мои губы наконец-то вновь почувствовали свободу. Я долго боялся открывать глаза, но когда всё же сделал это, на меня уставился взгляд дикого хищника. Этот взгляд желал меня всего и без остатка. Колени задрожали, и если бы он не держал меня, впечатав в столб, я бы уже давно рухнул перед ним на колени. В эту секунду, все мысли вылетели. Я забыл и про автомат и про злосчастный матанализ. Уже не смотрел на время, мне было пофиг, что уже как минут пять назад вышел срок договора на автомат, что я стою и целуюсь с сыном учителя, и что я вообще это делаю с парнем. Мои мысли были только об этом миловидном хитром звере, так похотливо смотрящем на меня и «пускающем слюнки» на свою добычу. Не знаю, почему он так опьяняюще действовал на меня, но одурманил он мой мозг да и меня быстро и довольно сильно. Он тащил меня какими-то дворами. Я не помню как и спустя сколько времени мы добрались до его квартиры. Не помню и как раздевались мы, достигнув спальни. Мозг был как в тумане, а глаза видели только Андрея, эту похотливую, но такую миловидную занозу. На коже, в тех местах, где он касался губами, ласкал пальцами и обжигал своим дыханием, оставались невидимые ожоги. Для меня всё, что мы творили с Андреем было впервые, но дарило умопомрачительные ощущения, какие я не получал с моей бывшей и единственной в жизни девушкой. Никогда бы не подумал, что такая боль перейдёт в настоящее блаженство. Сердце заходилось в рваном ритме, дыхание замирало, а тело подрагивало в объятиях моего партнера. Он брал меня одновременно грубо с нетерпением и в то же время с некой лаской и нежностью. Андрей был очень ненасытным в любовных делах: кончив четыре раза, ему было всё мало. Дальше я уже в полу сознании принимал его, а он продолжал трахать моё полуобморочное тело. После восьмого раза сознание меня покинуло… Когда я очнулся и смог открыть глаза, в комнате было тихо. Андрей меня вытер и уложил удобнее на кровать, а сам лёг рядом. От него приятно пахло шампунем. Андрей внимательно рассматривал меня. Увидев, что я очнулся, он улыбнулся и пододвинулся ближе, обняв меня. Мне почему-то совершенно не хотелось его оттолкнуть, уйти, или хоть как-то разрушить то, что было сейчас. Я лежал рядом с ним и мне было спокойно и хорошо. И тут до меня стала доходить чудовищная вещь — я как-то умудрился влюбиться в парня. Причём именно с ним мне лучше чем с кем-то ни было. Мы лежали в тишине, пока Андрей не заговорил: — У меня вредная для отношений и вообще для семьи профессия — будто в некуда произнес он. — В любую секунду дня и ночи могут на операцию вызвать. — И что? — Вырвалось у меня. — То, что семью мне заводить проблематично. А животная страсть… ну ты сам на себе прочувствовал. Так что не найти мне постоянного партнера. А люди для перепиха меня не интересуют, я тоже иногда бываю романтиком и так хочется семью, любимого… Поэтому я теперь стараюсь не заводить отношения, но всё забываюсь и наступаю на те же грабли, надеясь, что вот сейчас нашёл своё счастье. Так что… теперь ты знаешь, что со мной ловить нечего, и даже сам почувствовал. — Фигня вопрос — усмехнулся я. Мне почему-то казалось, что я с этим справлюсь очень просто и всё не почём, если рядом со мной будет он. — Неужели, тебя будет устраивать, что я могу часто отсутствовать, а иногда неожиданно уходить на работу даже, возможно, из постели. — Да блин! Я вообще будущий археолог — меня по месяцу и больше может не быть дома. — А, ну тогда норм. Мы редко будем дома вместе, и будут офигительные отношения. — Он отодвинулся от меня. Но я не задумываясь вцепился в него. — Ну и что? Найдем выход, если будем любить друг друга. Хотя в последнем я очень сомневаюсь. — Ты мне стал нравиться своим упорством и характером, да и внешность твоя вполне в моем вкусе. Так что возможно мы не далеко от твоего «любить друг друга». — И в чём тогда проблема. — Тогда не в чём! — Андрей бодро развернулся, вывернувшись из моего захвата, навалившись сверху и поцеловав меня. Его поцелуй был такой напористый, но такой нежный. Я приоткрыл рот, и его влажный язык скользнул внутрь, выводя дорожки от зубов к небу, сплетаясь с мои языком. Мы целовались по-взрослому, с некой искрой чувств и заинтересованности. Руки Андрея дернулись и стали спускаться по плечам, груди к моему паху. Вновь возбужденное достоинство Андрея упиралось мне в колено. Неожиданный телефонный звонок заставил Андрея остановиться. Видно было с каким нежеланием он оторвался от меня и взял трубку. «Алло» — Посмотрев, кто звонит, он сел ко мне спиной. «Да, я дома» «Пап, я уже не маленький!» — Чёрт, Дмитрий Олегович звонит. Мне тут же стало очень стыдно. Было такое впечатление, что я сделал что-то противозаконное. «Да не надо ко мне приезжать!» Моё сердце остановилось и бешено погналось, а по телу пробежали мурашки. Что будет, если Дмитрий Олегович придёт к своему сыну ничего не подозревая, и увидит… Увидит как его студент лежит голый в постели с таким же голым его сыном. И что думать и делать бедному преподу?! «И вообще, я не один!» — Возмутился Андрей, а я совсем покраснел, а сердце стало уже немного щемить. «Ага. Спасибо. Всё, пока! Ты нам немного мешаешь» Андрей отложил трубку, тяжело вздохнул и повернулся ко мне: — Прости за это, нас так бессовестно прервали на самом интересном. Отец просто слишком сильно обо мне заботиться, зная мои загоны о работе и избраннике. — Так ты из-за работы одинок? — И да, и нет. Я не такой фанатик, променявший своё любовное благополучие на любимую работу. Хотя работу свою я несомненно люблю и халатно к ней относиться не собираюсь. Всё куда сложнее… Некоторые встречались со мной, но после трёх дней наших отношений бросали меня с жалобой типа «Ты очень часто и много работаешь, не могу с тобой быть вместе. Потому что ты не со мной, а со своей работой». А остальные, при первом же знакомстве, узнав моё желание завалить и оттрахать тут же сбегали. Единственные, кто желал со мной иметь хоть какие-то отношения, это шлюхи, которым главное классно перепихнуться да ещё денжат подзаработать. Но мне такие не нужны. Так что ты третий, кто не оттолкнул меня при первом же знакомстве, не имев на меня постельных видов. Хотя и до сих пор не могу понять почему. — Я б тоже это хотел это понять — Прошептал я. — Что ты сказал? — Да нет, ничего. Да… Кто ж думал, что я ради автомата на такое пойду, да ещё и влюблюсь в тебя после этого. Думал я, лёжа и глазея на Андрея, взгляд которого стал каким-то хитрым. Он резко подался вперед и придавил меня всем своим весом. Андрей снова выцеловывал меня всего, доставлял несказанное удовольствие и брал меня несдержанно, спешно, нежно, глубоко… Вечер превратился в ночь… Ночь превратилась в страсть… Страсть закончилась под утро, когда мы в изнеможении обняли друг друга и уснули в объятиях. Сил у обоих не было на приведения себя в порядок. — Я ещё ни с кем не ощущал такого полного удовлетворения, как с тобой. — Прошептал Андрей, засыпая. — А ты ещё пытался от меня отказаться. Мы подходим полностью друг другу. — Проваливаясь в сонное царство, ответил я. *** Утро встретило меня болью в пятой точке, липкостью по всему телу, пересохшим и чуть охрипшим от страстных ночных криков горлом и желанием что-то поесть. В общем-то так же утро встретила и Андрея в моих объятиях, за исключение только болящей задницы и сорванного горла. Мы выбрались в душ, облюбив и там друг друга пару раз. Мы в таком состоянии напоминали мне пару кроликов брачного периода. Вылезли мы из душа неохотно, и чуть не испачкались опять в коридоре. Всё же голод победил и мы направились на кухню в поисках съестного. Дмитрий Олегович сидел на кухне. Андрей был очень зол из-за его присутствия, а я очень сильно покраснел. Увидев нас, он лишь вздохнул. Он приготовил нам завтрак, который остывал, дожидаясь нас. Мы завтракали в тишине и под пристальным взглядом «папочки». Я не знал с чего начать разговор и стоит ли его начинать. Эти двое тоже молчали. Было слишком неуютно так сидеть. — Не думал, что ты останешься дольше. — Первым нарушил тишину Дмитрий Олегович. До Андрея видимо смысл слов отца дошёл не правильно, про автомат то только мы вдвоем знали. — Ты думал, что от меня все так быстро будут бегать? Пап, а вот видишь, этот парень на ночь остался. — Вижу. — Как-то расстроено отозвался Дмитрий Олегович. — Ты только его не обижай, Влад! — Дал своё родительское наставление «папаша». — Если честно, Дмитрий Олегович, ваш сын мне нравится. Если бы ещё не его упертость и характер, то влюбился бы по уши, а так придётся обождать, пока к ним привыкну. — Ну вот видишь, а я сомневался в тебе. — Так, стоп! — Андрей подскочил на стуле как ужаленный, удивленно и даже как-то испуганно уставился на нас, переводя взгляд то на меня, то на отца. — Па-ап, а откуда ты знаешь как его зовут. И я не говорил тебе, что мой отец Дмитрий Олегович. Вы знакомы?! И тут до меня дошло, как грубо мы спалились, хотя до Андрея тоже долго и туго доходил тот факт, что мы знакомы. — Ну, как тебе сказать, сынок… — Начал было обреченно Дмитрий Олегович. Повисла тишина. Андрей выжидающе смотрел на нас, его отец опустил глаза в пол, а я сидел чуть дыша в холодном поту. — Знакомы. — Выдохнув констатировал я. прозвучало это конечно как приговор. — Тааак… А вот теперь вы обязаны мне рассказать обо всем! Отец, неужели, ты стал вмешиваться в мою жизнь и подослал этого парня мне в жертву?! Ты знаешь, это подло по отношению к нам обоим! — Ничего подлого. Он между прочим сам согласился из всех. — В смысле? Я сидел не шевелясь. Говорить мне было нечего, да и боялся я что-то сказать. Иначе тогда обращу на себя ненужное, как мне казалось, внимание. Дмитрий Олегович рассказал сыну как получилось так, что я встретил Андрея в кафе и мы с ним завязали отношения. После излития правды мужчина замолчал, уставившись куда-то в окно. Андрей же просто был в бешенстве. Он схватил первое что попалось под руку и запустил в меня: — Я тебе душу изливал, рассказывал про мои несчастные знакомства, а ты… Значит ты мне вовсю врал! — В меня полетела сковородка. Андрей замолчал, отвернулся от нас, подпер голову рукой и сидел так неподвижно. И тут я не выдержал. — Да! Поначалу это было всё ради автомата. Но потом, тогда тот поцелуй у фонаря переменил всё! Слышишь! Ты должен теперь быть в ответе, что привязал меня к себе. — Меня понесло, я даже не стеснялся сидящего Дмитрия Олеговича, я вообще про него забыл от возмущения и нахлынувших эмоций. — Не верю больше ни одному твоему слову. — Тихо ответил Андрей, не меняя свою позу. — Те слова твоему отцу были правдой. Зачем мне такое говорить своему преподу, когда уговор был на общение в течении определенного времени. Если бы не твой характер и… — Да слышал я это уже! — Прервал мою речь мой несостоявшийся любимый. Только сейчас я обратил внимание на Дмитрия Олеговича. Он сидел с удивленно-разбитым выражением. Сидел и просто смотрел на нас. — Дмитрий Олегович, прошу меня простить, но кажется ваша шутка с автоматом зашла слишком серьёзно. Я по крайней мере настроен решительно в отношении вашего сына. Можете меня ненавидеть, заваливать на экзамене, расчленить прямо здесь, но я уже не могу отказаться от своей симпатии к вашему сыну. Мужчина встал и вышел со словами: «Загубил я жизнь своему сыну. А хотел ведь как лучше». Мы остались наедине. Я тупо смотрел на него красный как рак, а он пялился в стену, подпирая голову рукой. — Когда отец автомат поставит, тогда и приходи. Если конечно не передумаешь. Больше он мне ничего не сказал, продолжая так сидеть. И я понял, что больше делать мне тут нечего и единственное что осталось — уйти. *** Время в период сессии летит незаметно. Но мысли всё же были по большей части сосредоточены на Андрее. И какого фига я на него так реагирую?! Просыпаюсь по ночам с мыслями о нём и мокрым бельём. Засыпаю под воспоминания о нашей близости. И так далее… На экзамен по матанализу я шёл с пустой головой. Мыслей совсем никаких. Я был уверен, что меня либо пошлют, либо заставят сдавать и целенаправленно завалят. Мои одногруппнички конечно же были уверены, что мне влепят автомат, расцелуют и отпустят. Я вошёл в аудиторию вместе с первой группой сдающих, готовый к своей экзекуции. Дмитрий Олегович был в своём обычном расположении. Всем предложил тянуть билеты, а меня попросил подождать, пока расправится с этой группой сдающих. Все расселись. Препод предложил мне сесть за стол перед ним. Я послушно опустился на стул, ожидая дальнейших действий. — Влад, прости, что так получилось. — Шёпотом стал говорить он. И ещё Дмитрий Олегович за что-то извиняется. Видимо, заметив мои недоумевающие глаза он стал пояснять: — Я хочу своему сыну только добра, но так получается, что ничего дельного ему дать не могу. Я уже давно смирился, что он больше к мальчикам интерес проявляет, надеялся, что среди них хоть повезёт и он будет с кем-то счастлив. Только вот с его хирургическим увлечением никто смириться не может. После последнего очередного расставания он совсем крест на отношениях поставил. Вот мне и пришла в голову идея — подослать своего студента, чтобы он вновь обрел в себе уверенность и азарт к отношениям через человека которому он понравился с первого взгляда. — А вы не подумали, что этим ещё больше разобьете ему сердце и след на надежду? — Теперь то думаю, и понимаю, что идея была мягко сказать бредовая. Но тогда я так радовался, что нашёл идеальный план. Вот бы можно было повернуть время вспять и исправить эту ситуацию, чтобы её вообще не было. — А я даже рад, что нельзя вернуть время и всё исправить. — Это почему? — Потому что тогда я бы не влюбился. Плохо конечно, что в парня, но что ж поделаешь, можно смириться с этим. Я сейчас уже твёрдо понимаю, что окончательно влюбился в Андрея. Так что прошу меня простить, понять и отдать мне вашего сына. — Звучит прям как предложение руки и сердца. — Засмеялся Дмитрий Олегович. — Ну, можно и так считать. — Хорошо! Я с радостью его отдам тебе. Ты вроде как хороший студент и замечательный человек. — Дмитрий Олегович вывел в зачётке аккуратное «отлично» напротив графы своего предмета, расписался и вернул её мне. — А теперь беги к нему. Он всё ещё ждёт и надеется, что ты не только ради автомата у меня с ним провёл всю ночь. — Ага. Спасибо! Я выскочил счастливым и довольным из аудитории. Такое впечатление, что сзади выросли крылья, и это не от стоящего в зачётке автомата. Мне хотелось тут же лететь на этих крыльях к моему Андрею, к этой блондинистой занозе, так зацепившей меня. Я понесся по коридору универа. Мне было плевать на моих одногруппников и слухи, которые могут пойти, плевать на встречающихся мне людей на которых я налетал сейчас. Я хотел только одного — увидеть Андрея, упасть в его объятия и поцеловать. В таком состоянии я чуть не налетел на препода по археологии. Тут я вспомнил, матанализ был предпоследним экзаменом, и через четыре дня мне предстоял самый сложный и главный экзамен этой сессии — археология. С мыслями об Андрее я про него совсем забыл, и на данный момент всё шло к тому, что я его победно завалю. И я принял очень сложное для меня решение — отказаться от Андрея ещё на четыре дня… Я погрузился в зубрежку билетов. Незаметно пролетели эти четыре дня. Экзамен был позади, оставив в моей зачётке ещё одну отметку «отлично», завершающую эту сессию. Теперь я был готов бежать к моему блондинчику. Я добрался до кафешке, в которой и произошла наша первая встреча и знакомство. И тут меня осенило, я дурак… Адреса то я его не знаю, и номера тоже. Я пытался было дойти по памяти, но памяти этой самой хватило только до того столба, у которого он меня прижал и началась моя симпатия к нему. В универ идти было уже поздно, шестой час, все уходят домой, а контактов Дмитрия Олеговича я не знал. С тяжёлым сердцем поплелся домой. На утро я помчался в универ, узнать у Дмитрия Олеговича адрес его сына. Проторчав в альмаматер до обеда я выяснил, что экзамены у Сергеева закончились и он ушел раньше в отпуск. В деканате разумеется его данные мне выдавать отказались. Я направился на штурм кафедры, на которой работал Сергеев. Там сидел только один лаборант в такое время. Но как раз с ним мне повезло. Лаборантом оказался мой давний друг. Он нехотя, но все же по старой дружбе выудил из папок номер и адрес Дмитрия Олеговича, но мне пришлось конечно приврать что сложности со сдачей и срочняк надо узнать о пересдаче. Вечером я уже стоял на пороге квартиры Сергеева. Увидев меня, он не удивился, его взгляд выражал некое призрение и недовольство. Молчаливым жестом он пригласил меня внутрь своей квартиры. Мы уселись на диваны напротив друг друга. Молчание давило на меня и угнетало помаленьку, но с чего начать и что сказать я не знал, а поэтому разорвать тишину первым не решался. Благо это сделал Дмитрий Олегович: — Варягин, и чего припёрся сюда?! Вроде я все поставил тебе. Опять моего Андрея собрался помучить мне в отместку. Такого я вообще не ожидал. Его спокойный, не гневный тон для меня был весьма устрашающим, даже страшнее чем если он кричал со злостью на меня. — О чём вы? — Видимо я это так запуганно сказал, что Сергеев немного подобрел. Он тяжело вздохнул, его уголки губ чуть дрогнули. — Ты к Андрею? — Да! Я очень долго ждал встречи с ним. — Зачем, чтобы сказать, что между вами всё закончилось? Так он и без твоих слов это понял. В любом случае он уехал. — Как закончилось? Как уехал? — Я был в ужасном шоке. Мои глаза наполнились слёзами, а голос срывался на крик. — Вот серьёзно! Ещё день назад я обещал скинуть тебя с лестницы за страдания моего сына. Ты даже не представляешь, как он мучился, когда ты исчез после моего экзамена. В тот день он до глубокой ночи ждал твоего прихода или, хотя бы, звонка. На следующий день он сильно замкнулся. Он перестал есть и спать. Частенько сядет, уставится в одну точку и только и повторяет твоё имя. Я уже не мог смотреть на такие страдания моего единственного и любимого мальчика. Поэтому я с радостью дал ему разрешение переехать отсюда. Он так отвлечется от обстановки, напоминающей о тебе, и возможно вдалеке быстрее всё забудет. Когда Сергеев говорил о своем сыне, по его щекам текли слёзы, а он будто бы не замечал их. Вот так мы и сидели, рыдая напару. Я поднялся и направился к выходу. Но почему-то затормозил у самой двери и так захотелось сказать. — А мне ведь тоже очень тяжело далась эта разлука с ним. Но я понимал, если увижу его, то не смогу подготовиться к последнему экзамену. Неудачная отмазка правда? — И уже, открывая дверь добавил — Когда он вернется. — Никогда — Прозвучал мне в спину приговор. Не помню как развернулся, как достиг его. Но в какой-то момент я оказался перед ним на коленях, яростно вцепляясь руками в его колени, как если бы сейчас умру. — Куда и как давно он уехал? Сергеев молча вглядывался в меня, будто бы что-то важное решая внутри себя. Потом всё же ответил: — За границу. Его позвали в одну из самых лучших клиник в Ретбири. Уехал он ещё утром, сегодня, как только собрал вещи. Всё… Для меня с этой фразой жизнь закончилась. Клиника в Ретбири была действительно одной из самых престижных, и в неё попасть было нелегко. Поэтому я не представлял, как смогу попасть и отыскать его. Я вылетел из квартиры Сергеевых, оставляя позади себя одного очень хорошего человека. Человека, который познакомил меня с моей судьбой и единственной настоящей любовью. А я так эту любовь потерял… Эта новость выбила меня из этого мира. Я вышел из дома, где жил Дмитрий Олегович. Не знаю сколько времени я слонялся по окрестностям. Дорога, люди и время сейчас было мне не досягаемо, мысли были пусты, а грудь щемило и некое тошнотворное чувство поднималось и застревало где-то в горле. Я не заметил как закатный вечер перешёл в темноту. Пошёл дождь. Люди вокруг засуетились, заспешили. Мне же спешить было некуда и не зачем. Дождь усиливался, переходя в ливень. Небо разверзлось громовым раскатом, и полил сильнейший ливень, такой что на метр закрывала обзор белесая стена дождя. Я достал зонтик, но шага не прибавил. Я шёл и шёл. Светофор на перекрестке заставил меня остановиться. Он мигал, сменяясь красным, зеленым, снова красным, зеленым… красным… Я стоял, глупо пялясь на его меняющиеся цвета. Люди вокруг меня старались быстрее пробежать и укрыться от дождя. А для меня небесные капли были как состояние души, было какое-то странное и непонятное чувство. Я даже не замечал, что по моим щекам тоже текут капли, хотя стоял я под зонтом. Слёзы… Рука сама разжалась, выпуская рукоять зонта. Тот шлёпнулся на промокшую насквозь мостовую. Я смотрел на капли, достигающие асфальта, смотрел как разрезают завесу ливня машины. Я совершенно не чувствовал пронзительные капли, хлестающие по мне. Мне захотелось поднять голову и уставиться от мигающего светофора на серо-свинцовое ночное небо, извергающие из себя дождевые слезы. Капли били по моему лицу, и так быстро скатывались вниз. Также быстро закончились и наши с Андреем отношения не успев начаться. Интересно, как он снова и снова переносил подобные ощущения, если мне так мучительно и больно перетерпеть их один раз. Или он просто уже привык к этой боли, ведь к любой боли можно привыкнуть… Или просто его отношения заканчивались твёрдо, ему всегда говорили о разрыве отношений, а не заканчивали так безысходно и непонятно… Я снова перевел взгляд на светофор, машины, завесу ливня… Теряющийся свет фар резал плотные струи дождя, красный и зеленый по прежнему мигали сменяя друг друга. И эта дорога стала меня так манить… В мыслях не было ничего… Ноги сами двинулись. Резкий визг тормозов… Шатание машины, пытающейся затормозить на мокрой дороге… Зловещий красный свет… Тяжесть на моем левом плече… Больное падение на мокрый асфальт… *** Больное падение на мокрый асфальт подействовало на меня отрезвляюще. Переключился зеленый свет в светофоре. Машину занесло как следует, но она всё же сумела остановиться протащившись довольно-таки большое расстояние от меня. — Ты совсем с ума сошёл! — Услышал я рёв, пробивающийся сквозь звук ливня. Передо мной стоял весь мокрый и перепуганный Дмитрий Олегович. Он несколько мгновений смотрел со страхом на меня, а потом упал на колени и крепко обнял меня. В крепких объятиях мы сидели ещё долго. Становилось как-то по-особому тепло и уютно. Дождь лил… Машины гнали… Светофор мигал, сменяя свои цвета. Было впечатление, что мы одни на этом свете. Мы с Дмитрием Олеговичем и этим странным ливнем и хитрым светофором. — Ты всё же влюбленный дурак. — Уже успокоившись, переведя дыхание, прошептал он. Несмотря на громкий шум дождя я чётко слышал каждое слово мужчины, крепко обнимающего меня и всё ещё боящегося отпускать. — Как вы здесь оказались — Сдавленным голосом прохрипел я. — Это же перекрёсток, на который выходят окна моей квартиры. Мне показалось странным, что ты тут стоишь уже третий час и я решил выйти к тебе навстречу и как видно очень вовремя, ты чуть не шагнул прямо под колеса машины. Что жить надоело?! На Андрее свет клином не сошёлся. Надо продолжать жить. — Под конец, его голос всё сильнее дрожал и срывался на истеричный крик. — У меня как раз сошёлся. Я действительно здесь больше двух часов простоял? — Неверилось мне. — Да, а перед этим ещё и пропадал где-то часа четыре. — Сколько же сейчас времени? — Одиннадцатый час — Мужчина выпустил меня наконец из своих объятий, и сразу появилось чувство, что чего-то не хватает. — В двенадцать пятнадцать улетает его самолет из аэропорта. Это ты как раз и не дослушал, сразу выбежал. — Я поеду! — Встал с мокрого асфальта я, не задумываясь ни на секунду. Самое главное успеть. Не упустить насовсем эту тоненькую ниточку. Всё объяснить. — Поедешь! — Твёрдо заключил мужчина. — Сейчас такси тебе вызову и сам посажу, чтобы ещё чего не натворил. Через минут семь приехало такси. Дмитрий Олегович посадил меня в машину и строго велел водителю доставить меня в целости и сохранности в аэропорт. Машина помчалась по пустынным дорогам, рассекая завесу ливня. Капли били в стекло. Всё смешивалось и проскакивало. А у меня на уме было только две мысли: успеть, не упустить Андрея, попрощаться хотя бы с ним; и не попасть именно сейчас в аварию, когда она так не нужна. Таксист домчал меня в точности как и обещал в целости и сохранности. Я выскочил из машины и побежал в здание аэропорта. Не замечая лужи, шлёпая в них, пролетая сквозь капли ливня, я стремился к моей уходящей в этот дождь любви. В зале аэропорта было много людей, отыскать Андрея было слишком проблематично. Я носился среди толп людских то и дело задевая то зазевавшегося людя, то налетая на выставленный так некстати багаж. Всё, силы стали покидать меня, так же как и надежда найти его. Я встал посреди зала как и тогда под ливнем, не замечая никого. Голова опустилась, сердце бешено колотилось и от бега, и от безысходности. Тупик… Конец… — Влад? — Несмело позвал моё имя такой до боли знакомый голос. Всё, у меня начались галлюцинации. Я брежу. Горячка под дождем началась. Я развернулся на голос. Передо мной растерянный стоял Андрей. Его лицо сменило несколько выражений: растерянное, испуганное, удивленное, доброе и блаженствующее. Так и стояли мы как дебилы друг напротив друга. Постоянно сновали люди туда-сюда, мешая нам наслаждаться нашим зрительным контактом. Но вот Андрей делает шаг, несмелый, вкрадчивый. Второй смелее и быстрее. Третий… Четвертый. Вот он уже передо мной. Вот уже обнимает меня. Какие нежные, любящие эти объятия. Тепло и уютно. — Я тебя намочу! — Спохватываюсь я. — Да уже намочил, поздняк метаться. — Смеется он. — Откуда же ты такой мокрый? — Из-под машины. — Обиженно отвечаю я. — В смысле? — В таком смысле, что твой отец выдернул меня из-под летящей на меня машины. Не успей бы он, не разговаривали бы мы с тобой сейчас. — Зачем ты под машину то полез? — Так ты меня бросил. Улетаешь. — Это я тебя бросил? — Скептически вскинул бровь блондин. — А кто после получения своего несчастного автомата исчез. Прошло уже шесть дней! Я был уверен, что ты меня ради своей оценки у моего отца развёл на любовь и подло выкинул. Попользовался и избавился. — Дурак ты. Я последний экзамен сдавал. И если бы я к тебе после сдачи твоему отцу приперся, не сдержался бы. А там и экзамен ответственный завалил бы. Ты на меня как наркотик действуешь. — Знаешь как я отчаялся, когда ты не пришёл. Так больно мне ещё никогда не было. — Знаю, только сегодня на себе прочувствовал. — А что ты после своего экзамен не пришёл и вообще ничего мне не сказал? — Так до меня потом только дошло, что я не знаю ни твоего адреса, ни твоего телефона. А отец твой уже в отпуск вышел. Пока нашёл, ты уже улететь собрался. — Понятно. — Что тебе понятно?! Вот что понятно то?! Бросить меня решил, укатить в другое местечко от меня подальше да?! — Я бился в истерике, стуча кулачками в его грудь. На людей мне было плевать, мои нервы уже порядком слетели и пошатнулись. Андрей стойко всё терпел. Потом ему видимо надоело и он схватил мою голову, притянул к себе и впился в мои губы напористым, страстным поцелуем. Из-под ног ушла почва. Всё затмилось. Этот поцелуй сводил с ума, дарил умопомрачительные ощущения. Не хотелось останавливаться. Электронный голос сообщил о посадке на рейс такой то. Андрей оторвался от меня. Глядя в мои глаза с полной страстью и желанием, он прошептал: «Я так опоздаю», и вновь поцеловал. — Я не хочу что бы ты уезжал. Не оставляй меня! — Прости, малыш, мне необходимо улететь. — Я люблю тебя! — Собрав всю свою храбрость выкрикнул я. На нас уже давно косо смотрели, а тут так вообще разбежались как ужаленные подальше, а кто-то наоборот, встал как вкопанный. Андрей стоял весь красный как рак. Ему кстати так очень даже шло, красная морда до кончиков ушек являлась хорошим дополнением к блондинистым волосам и карим глазам. — Я тоже в тебя влюбился, Влад. — Так не уезжай! Я умоляю. Я не выживу без тебя. Теперь, когда ты знаешь, что я к тебе чувствую и тоже чувствуешь в ответ, разве нужно убегать от меня куда подальше? — Помнишь я тебе говорил про свою работу! Так вот, меня посылают в недельное обучение у очень хорошего хирурга, он заметил меня из всего потока и согласен преподать мне пару уроков. Прости, но такой шанс я не пропущу, как бы я тебя не любил. Так что вот так рушатся мои отношения, какими бы они взаимными не были. — Стоп! Неделя! — Ну да. А что не так. Всего неделя и я вернусь. — Чёрт! А твой папаша сказал, что ты на совсем улетаешь. — Он рассмеялся. — Папа умеет нагнать драматизма. Надеюсь, ты не сбежишь, узнав, что избавляешься от мня всего на неделю. — Мне такие шутки были не по нраву в данный момент. Я нагло чмокнул ржущего блондина в нос, от чего он удивленно на меня уставился. — Ты всё шутишь, а я серьёзно влюблен. Ладно, возвращайся поскорее, с нетерпением буду ждать тебя! И кстати, не только я буду ждать тебя, но и мой сюрприз. — Неужели ты подаришь мне себя? — Лукаво отозвался Андрей. — Хорошая идея. Приберегу её на будущее. Кстати, чуть опять не забыл, я ведь до сих пор не знаю твоего адреса. Всё было как в тумане, так что и дороги до твоего дома тоже не помню. — Ты мог бы у моего отца спросить. — Как видишь, опоздал. Решил, что если сразу после экзамена у Дмитрия Олеговича к тебе завалюсь, сорвусь и забью на подготовку к последнему экзамену. Я же уже тебе это объяснил только что. — Да это я уже понял. А потом? — Так, а после моего последнего экзамена твоего отца уже не было в универе. — Да… Ещё бы чуть-чуть, и мы бы как идиоты от недопонимания расстались бы навсегда. — Так, расстающийся на неделю, на рейс то свой не опаздываешь? — Ради тебя и шанса побыть подольше вместе, и опоздать не страшно. — Вот это брось! А как же твоя любимая работа и учёба у хорошего хирурга? — Я сделал шаг к нему навстречу, обвил его шею руками и поцеловал. Мы целовались долго и неотрывно, лишь изредка хватая воздух. Целовались, пока электронный голос любовного облома не прервал нас, объявляя о том, что заканчивается посадка на рейс Андрея. Я нехотя оторвался от таких сладких губ. Чмокнул в носик блондина (ох, кажись это входит в мою привычку вот такие чмоки) и уже развернувшись, хотел было ретироваться, но голос моего любимого меня остановил: «Стой!». Андрей порылся в своей сумки от ноутбука, выудил блокнот и ручку. Начеркав быстро что-то, он выдрал лист из блокнота, сунул его в мою руку, захватив меня при этом в свои крепкие объятия и прокусив зубами шею. — Надеюсь, за неделю не исчезнет и будет всем сообщать, что ты уже занят. Мне так будет спокойнее вдали от тебя. — Нагло развернулся и ушёл, оставив меня стоять и офигивать. Нет! Я конечно его люблю, но всё же, ненавижу его собственническую жилку и хобби оставлять меня смотреть ошарашенными глазами ему вслед. Отойдя от шока, я поспешил смыться домой, нахрен от глазеющих за бесплатно. Только дома я вспомнил про бумажку в руке, на ней был написан адрес и номер телефона. *** Как я выжил эту неделю — не знаю. Позвонить боялся. Мне он позвонить не мог, своего номера то я не оставлял. К концу недели засос, так неожиданно поставленный Андреем, стал бледнеть. Видя себя в зеркале, я начинал говорить сам с собой, поглаживая своеобразную метку: «Вот ты там где-то, а твой знак принадлежности бледнеет. Возвращайся скорее!». Вот чую я, скоро с ним психом стану. Как только он уехал, дни стали тянуться очень медленно. Я считал минуты, до его возвращения. Но не забывал я и о сюрпризе, обещанном ему. Если честно, то я не знаю какой сюрприз сделать. Знал только одно, нужно что-то такое, чтобы прям сразу и шокировать и соблазнить. Так и проходили мои дни в одиночестве, за подсчётом минут, да за планированием хитрого сюрприза. Ну не совсем в одиночестве правда. Я перебрался на эту неделю к Дмитрию Олеговичу, нам вместе было намного легче ждать нашего Андрея. И вот, мне снова на глаза попалась та бумажка, в которой почерком Андрея, на скорую руку, были записаны заветные цифры и буквы. Его телефон и адрес. И тут меня осенило. За день до прилёта любимого, я все же придумал что преподнесу ему под громким названием «сюрприз». Я решил к нему переехать. Так себе сюрприз, зато сильно удивлю его, как он любит делать. Я выпросил ключи у Дмитрия Олеговича хитростью, сказав, что это попросил сам Андрей. Перевез только малую часть вещей самых необходимых и тех, которые я мог за день перевезти своими силами. Теперь оставалось только ждать его. Ожидание осложнялось тем, что я не знал, ни номер рейса, на котором он прилетает, ни времени, ни точного дня. Всё что я знал, это его слова, что приедет он через неделю, и отсчитал эту самую неделю. День, когда по идее должен был вернутся Андрей прошёл. Я как Хатико сидел у двери коридора, отвлекаясь только на еду. В полночь я решил больше не ждать и дождаться следующего дня ожидания в тёплой кроватке, которая так приятно пахла моим любимым. В половине четвертого ночи меня разбудил шорох. Я решил пройтись, посмотреть, всё ли в порядке, ведь это не моя квартира и откуда мне знать, что здесь может шуршать. Я как и спал, в одних трусах вышел. В замочной скважине повернулся ключ, дверь медленно открылась, и на пороге показался Андрей. Он поставил чемодан, снял куртку, бросил ключи на тумбочку и только тогда повернулся ко мне. Он застыл в шоке. И понятно почему: я стоял перед ним, в его квартире, в одних трусах. — Всё-таки ты решил подарить мне себя, да? — Как-то неуверенно и тихо наконец-то смог произнести он. — Ну вообще-то не совсем. Я решил к тебе переехать, но как-то так получилось. — А я подумал, что всё, мы больше не встретимся. — Почему? — Ты мне так и не разу не позвонил, хотя у тебя теперь был мой телефон. — Я знал, что позвони я тебе, я бы не сдержался. — Вот ведь. И опять повторение пройденного. Знаешь, давай это заканчивать. Сердце после таких слов бешено забилось, а слёзы были готовы вот-вот потечь. Неужели из-за моей глупости он хочет расстаться. Тишина, которая воцарилась, усугубляла моё положение, а он, видимо, искал слова, чтобы объясниться со мной. — Ты мне нравишься! Зацепил. Давай попробуем встречаться?! — Внезапно делает предложение он на одном дыхании. Слёзы всё же решили потечь от всего того, что я за эти пару минут пережил… — Почему бы и нет. Давай попробуем. Я плакал от радости, а он крепко обнимал меня. Я даже не заметил, как Андрей стал целовать меня. Везде… Слизывать со щёк солёные слёзы, покусывать ушки, спускаться к полуоткрытым губам, проникать в них и играться с язычком. Быстро раздевшись, он повёл меня в спальню. Это было нежно, но в тоже время как-то жадно. Я уже был готов принять его, когда его телефон зазвонил. — Ёпт! Нужно было его отключить, совсем забыл. Сейчас, солнце. Он ответил на звонок и вышел из спальни, видимо это было что-то важное. Спустя некоторое время он вернулся. — Прости, но меня вызывают на работу. Мы не сможем закончить. Вот так всегда, об этом я и говорил. — Он стал собираться. — Я всё понимаю. Но я правда тебя люблю и останусь с тобой. — Да?! Тогда если так любишь, может и без секса продержишься пару месяцев? — В запале выдал он. — А ты прав. У нас отношения начались ни как у людей, давай начнём всё с начала и дойдём до конца. Тогда-то ты поверишь, что я от тебя никуда не сбегу? — А что? хорошая идея. Давай проверим свои чувства и начнём с конфетно-букетного периода. Никакого секса, пока не убедимся, что уже пора. Если выдержим, то мы серьезны своих отношениях и чувствах. А теперь прости, малыш, но мне надо бежать. — Он поцеловал меня в лоб нежно и легко. Позже мы пожалеем о таком обещании, но не нарушим его. *** Сутки его не было дома. Потом, он пришел под вечер. Я приготовил ему чай, а он долго рассказывал о своей работе, как ему не давали отдохнуть, и о четырех сложных операциях за день. Попив час, мы ещё пару часов залипали в телик на какие-то вечерние передачи. Спали мы вдвоем в одной кровати. Мне по началу было сложно к этому привыкнуть, но потом мы стали спокойно спать вместе, обнимая друг друга. Когда у Андрея выдавался выходной, он старался меня куда-то сводить, вытащить, пригласить. Мы ходили в кино, садясь на предпоследний ряд, чтобы не было так палевно, и целовались нежно, невинно. Потом шли в уютную кафешку рядом с кинотеатром. По вечерам он старался выгулять меня в парке. А недавно так вообще удивил, притащил целый веник роз. Я конечно ничего не имею против букетов, но я же тоже мужик. Так что на следующий день его с работы ждал мой ответный букет хризантем. Он долго ржал, потом заграбастал меня в объятия и долго вот так в обнимочку со мной стоял. Затем поцеловал страстно в губы. Это был первый серьезный поцелуй с того момента, как мы решили встречаться серьезно и проверить отношения. Завтракать вместе вошло у нас в привычку. Я до сентября отдыхал: в институт не надо, а на работу я не хожу, поэтому мог встать пораньше и приготовить лёгкий завтрак, а потом с ним поесть и проводить его на работу. Вечером я всегда встречал его с ужином, кроме тех вечеров, когда у него выпадало ночное дежурство. Так и жили. Шел уже второй месяц…

*** ЭПИЛОГ ***

Мы уже два месяца безобидно встречаемся. Для Андрея это рекорд, но он всё ещё боится, что я однажды скажу, что всё кончено. Но чем больше мы встречаемся, тем тверже я убеждаюсь — его я не отпущу и никому не отдам. Однажды, когда мы сидели вечером в обнимку перед теликом, он мне сказал: «Знаешь, я уже привык к расставаниям, и к тому, что меня все бросают. Но в тебя я влюбился полностью и бесповоротно. И мне кажется, что если ты захочешь расстаться, я умру. Я не могу без тебя, мой любимый!» Так и живём. Кстати, секса с той самой первой ночи у нас не было. Сначала мы хотели проверить отношения, а потом времени не было. Моя работа на раскопках и его практика в больнице отнимали у нас кучу времени и сил. Я же со своими друзьями из группы нашел хорошую археологическую экспедицию. Пришлось уехать аж на две недели далеко от дома. Андрей тогда сильно переживал. Звонил каждый день, но из-за проблем со связью в поселении, где мы работали на раскопе, дозвониться до меня он мог не всегда. Но когда дозванивался, мы болтали по-долгу. Иногда начинался такой секс по телефону, что у меня уши горели еще часа три после окончания разговора с любимым. Потом, когда я вернулся, самый ад начался у Андрея на работе. Он чуть ли не ночевал в своей больнице. А если и приходил на ночь, то устало наваливался в прихожей на меня, целовал и в большинстве случаев засыпал. Я же, дотаскивал его до кровати, раздевал, укладывал и шёл в ванну снимать напряжение. Реже, он доползал со мной до кровати и там, нависнув надо мной, проваливался в сон, сильно придавливая меня. Я сбрасывал тушку Андрея с себя и опять же раздевал, укладывал и неизменно направлялся в ванну, сами догадаетесь зачем. И вот, наконец, настало побольше времени у нас обоих друг на друга. Нашу скромную годовщину — 2 месяца отношений, мы решили отпраздновать простеньким свиданием. Первый пункт — кино, второй — ресторанчик, а после прогулка по парку и вечерней набережной. Огни горели, спокойная гладь воды как зеркало отражало их тусклый свет, делая ярче вокруг. Завершить свой день мы решили на речном теплоходе. Спокойная музыка, плеск воды, огни набережной вдалеке и тусклый свет ламп судна. Теплоход плавно покачивало. Красота и романтика… А мы в этой атмосфере в объятиях друг друга. Никогда не подумал бы, что мне с кем-то будет так хорошо и комфортно, как с Андреем. Когда мы вернулись на причал, небо нахмурилось. Мы пошли быстрее в сторону дома, но все равно не успели. На полпути нас настиг дождь, который всё усиливался и усиливался, превратившись в сильнейший ливень. Мы бежали до подъезда, шлёпая по лужам, держась за руку и смеясь. Дождь стучал по крышам и лужам, вставая у нас на пути плотной стеной. Зато красиво расплывался свет фонарей в россыпи капель. Мы оказались на лестничной клетке все промокшие до ниточки, до последней клеточки кожи. Андрей выглядел весьма эротично, его мокрая одежда прилипала к телу и обтягивала его аппетитные соски и пах. Я ужасно хотел его, да и воздержание в два месяца после той волшебной ночи тоже давало своё. Я взглянул в лицо Андрея (лучше б я этого не делал) и понял, что не только я его хочу, но и он страстно меня желает, пожирая своим голодным взглядом. Я потянул своего любимого в квартиру. Мы оказались дома. Мокрые и счастливые. Но всё же, как завораживающе это не выглядело, нам нужно было снять мокрую одежду, во-первых, она бы стала нам мешать, а во-вторых, так и заболеть не долго. Не знаю, обстановка дня и вечера, или голое тело любимого перед глазами… но мы сорвались. Жадные поцелуи перешли в более размеренные и страстные. Он проворно подхватил меня под попку и понёс, целуя, в спальню. Андрей повалил меня на кровать. Я почувствовал, что мой любимый уже на пределе, и вот-вот вгонит свое достоинство в меня. — Стой! — оглушительно сорвалось с моих губ. — Ты чего? — недоуменно спросил Андрей, но в его голосе слышалось отчётливо разочарование и страх. — Ты меня не достаточно подготовил! Я уже пару месяцев не впускал туда никого. Такое впечатление, что снова девственником стал. Я понял смысл своих слов только тогда, когда договорил. Мы оба покраснели как посидорки на солнечной полянке. — Хорошо. Не бойся, малыш, я медленно. Я не хочу тебе пречинять боль. Я тебя слишком люблю. — интересно, куда ещё можно было краснеть, но тем не менее я уже стал пунцовым. Возбуждение, смущение и страсть заполнили меня до предела. На мгновение, я даже забыл как дышать. Он очень медленно и аккуратно вошёл в меня. Я издал протяжный, вымученный стон и вцепился когтями в его плечи. Андрей замер. Навис надо мной, будучи во мне. — Прости, родной, мне так не удобно давать тебе привыкать. Так нам обоим будет удобнее. — С этими словами, он бережно ухватился за мою талию и осторожно перевернул меня. Я оказался верхом на лежащем Андрее. Видимо из-за смены позиции произошло ещё одно движение и я снова вскрикнул. Я уставился на любимого глазами полными какой-то надежды, сам я даже не знал, надежды на что. Не знаю почему, но Андрею вдруг захотелось пощупать меня. Он погладил мои бока, помял соски и добрался до стоящего в полной боевой готовности члена. — Не надо! Не двигай… Я же… Ааах… Я так кончу… А-аа… Из-вве-еерг. — Стонал я, когда этот блондинистый нахал стал нежно и медленно гладить моего дружка. — Серьезно?! Я готов кончить, только от одного твоего вида. Сидит тут на мне, такой красный и беззащитный. Какой ты аппетитный у меня. — И Андрей пошло так облизнулся, прищурив глаза и выгнув одну бровь. От такого зрелища я мощно излился прямо на него, при этом опять качнувшись, получив новый, но уже не такой сильный заряд боли и теперь уже и заряд удовольствия. Сейчас, я уже не кричал, а стонал, протяжно и соблазнительно. — Ты так обворожительно изгибаешься, когда кончаешь. А какое у тебя чудное в это время личико. — Прошептал как-то пошло любимый. Андрей обхватил меня сильными руками и заставил прильнуть к себе, опять создав движение внутри меня, но правда не такое сильное как предыдущие. — Я сейчас расплавлюсь в твоих объятиях, ты слишком жаркий. — А кто в этом виноват? Ты распаляешь меня! Заставляешь всего гореть и изнывать от одного только желания тебя. Я более не мог слушать подобные смущающие вещи из уст Андрей, поэтому я поцеловал эти самые уста. Какие же ахренительные его губы на вкус, такие теплые и мягкие. Целоваться с ним доставляло мне такое неописуемое удовольствие, что я не желал прерывать этот желанный процесс. Он сделал ещё одни сильный толчок во мне. Это действие заставило проскочить электрический заряд по всему моему телу и нутру. Возбуждение судорожно накрыло меня, а поэтому, не взирая на боль, я стал двигаться сам, каждый раз стараясь все сильнее и глубже вогнать Андрея в себя. Я сам не понимал, как так бесстыдно и дико скачу на Андрее, с каждым разом всё ускоряясь и проникая глубже. Я смотрел в его глаза, он так же не отрывал своего взгляда от меня. Мы оба жадно, прерывисто дышали. Андрей снова добрался до моего возродившегося члена. Я немного выдохся. Любовь моя предложила опереться на его руки, и наши ладошки сплелись. Ещё немного, уже видимо на заведённом механизме, без моего осознания, я скакал на Андрее. После чего, я почувствовал, как разливается внутри меня семя Андрея. Я как-то слишком громко застонал, стонал в ответ и мой блондин. Нас обоих накрыла волна оргазма, страстного, чувственного. Просидев так ещё некоторое время, я бессильно упал на крепкую грудь, которая теперь до конца дней будет защищать меня. Андрей гладил меня по голове, играл с моими волосами. Мы приходили в себя. Вдруг Андрей прошептал мне на самое ушко: — Мне слишком понравилось, чтобы вот так закончить. Я хочу ещё… Этого сумасшествия. Мое ухо запылало. А я согласился, лишь попросив сменить позу, так как предыдущая очень сильно смущала, да и требовала много сил, а я планировал сделать ещё много заходов. Такое впечатление, что мы отыгрывались за все то время, пока у нас был перерыв. Мы жадно нагоняли все упущенное. Я быстро перестал понимать что происходит, для меня было только желания и чувства. Я слышал только смущающие обрывки фраз: «Это так возбуждает, когда я смотрю на тебя в такой позе?», «Ты просто роскошен в подобном состоянии», «прекрасный ракурс, так, видя тебя я даже быстрее кончу», «Люблю тебя…» В моей голове все перемешалось. Мне казалось, что это последний раз, так мне было хорошо. И видимо я озвучил свои опасения вслух, потому что Андрей сдавил мое горло и яростно прошипел: «Ты думаешь, что у нас не будет следующего раза?! Ты ещё не понял? Теперь я тебя точно никуда не отпущу! Ты потрясающий, и я люблю тебя всего!» Я провалился в невесомость. Состояние вязкости заволокло меня… Мы лежали рядом, в объятиях друг друга. Андрей уже задремал, а я сквозь захватывающий меня сон, разглядывал милое выражение лица любимого. И скажу честно, такого наслаждения от секса я ещё не испытывал никогда! «Дмитрий Олегович, Спасибо вам!» — Прошептал я и провалился в крепкий, интересный сон…