simply appointment

Кёнсу безумно волновался, ведь сейчас за ним заедет прекрасная и дорогая машина с не менее прекрасным и дорогим владельцем. Свидание вроде назначенно на двенадцать часов дня, а Кёнсу готов с восьми утра. Он пытался себя успокоить, внушить себе, что всё хорошо, что это всего лишь свидание (!) Но факт того, что свидание с лучшим другом в которого ты влюблён пол жизни, если не всю, плохо спокойствию способствовал. Вообще, До не мог поверить, что до его друга наконец дошёл смысл его, Кёнсу, ревностных взглядов и шуток с подтекстом, которыми он старался делать неоднозначные намёки. Но кажется, чудо все же есть на свете и проявляется оно лишь для тех, кто имеет нехилую чашу терпения. Иначе это никак не объяснить. Наконец, спустя десятый раз промойки рук от пота, до слуха Кёнсу доходят настойчивые сигналы иномарки друга и он, посмотрев на своё отражение в зеркале в последний раз, выходит наружу. Первое, что отмечает До, так это машину, что смотрелась слишком выделяющейся и неестественной возле его маленького дома в ничем не примечательном райончике, попав на улицы которого можно с уверенностью сказать, что живут тут средние слои общества. Друг выходит из своего укрытия, когда замечает знакомую фигурку и с обворожительной улыбкой, по скромному мнению Су, обходит машину спереди, открывая перед Кёнсу дверь переднего сиденья. До на это лишь фырчит и, высоко задрав подбородок, садится, пристёгиваясь. Знал бы Бэкхён, что Кёнсу лишь прячет так своё жуткое смущение и волнение. Всю дорогу Бён удивительно неразговорчив, говорит лишь иногда, по делу, вежливо и таким голосом, что у Су мурашки бегут. С каких пор его друг говорит именно так? Сдерживать волнение было всё сложнее и сложнее, а когда Бэкхён склоняется над ним слишком близко, чтобы отстегнуть ремень безопасности, у Кёнсу, кажется, останавливается сердце. В двенадцать часов дня вроде бы везде обеденное время, но на удивление Кёнсу, в ресторане, куда его заводит Бён, слишком мало людей. Но оно и было к лучшему, ведь, чем меньше людей, тем меньше косых взглядов в их сторону. Тем более, когда Бэкхён ведёт себя так. Так по-джентельменски(?) Это смущало ещё больше и вызывало двоякое чувство. С одной стороны, До было приятно такое отношение со стороны любимого, а с другой, его это злило, ведь, «Какого чёрта, я же не баба!». На столь пылкое возмущение шёпотом, чтобы никто не услышал, Бэкхён лишь шикает, при этом не переставая нежно улыбаться и просит не портить момент. А Кёнсу отчаянно старается не краснеть и не опускать взгляд на сжатые пальцы на своих коленях. К очередному удивлению Кёнсу за этот день, из разряда приятных, их столик накрыт безумно красиво и романтично. Сразу видно, что у них не дружеские посиделки или же деловые, а с в и д а н и е. Свидание, в которое, к слову, До до сих пор поверить не мог и боялся безумно, что это лишь сон. Хотя, если бы Кёнсу тогда знал, чем этот день закончится, он был бы несказанно рад сну. После обеда Бэкхён, слишком вежливо для Бэкхёна, предлагает Кёнсу пройтись пешком по городу, оставив машину в центре. А Кёнсу никогда не умел ему отказывать, потому лишь кивает, готовый пройти пешком хоть весь мир, если рядом будет Хён. И даже плевать, что колено, у которого вчера произошло незапланированное свидание с тумбой, что вызвало огромный синяк, будет ныть. Сначала они проходят по парку, как самая настоящая парочка. Почему как? Потому что Кёнсу не был уверен, что они начали встречаться. Ведь Бэкхён лишь предложил сходить вместе на свидание, а про отношения не заикался. В любом случае, Кёнсу было приятно представлять, что сейчас они гуляют как пара. После дневного сеанса в кино, где крутили какой-то ужастик, и после пережитого Кёнсу ужаса, Бэкхён мягко смеётся и ведёт его за руку в кафе, где покупает кофе и шоколадку, ведь, «Профессор Люпин говорил, что шоколад помогает. А у меня нет оснований ему не доверять!». И всё то время, пока Кёнсу отходит от фильма с помощью шоколадок и горячего кофе, тёплая ладонь Бэкхёна не прекращает поглаживать его руку. И До действительно успокаивается, но он не уверен, помогли ему в этом люпиновские шоколадки, или же надежная рука Хёна. И как-то за своими прогулками по городу они доходят до спуска в метро и Бэкхён заводит туда Кёнсу, который за свою жизнь успел устать от метро, но Бэкхён настаивал. Ему это было вновинку и было интересно. А мы же помним, что Су ему отказывать не умел? «Тут столько всяких людей, личностей» — восторженно говорил Бэкхён, а Су лишь с улыбкой за ним наблюдал. И вот взгляд Бёна цепляется за гитариста, так называемого уличного музыканта, что стоял вблизи стены напротив них и играл для угрюмых людей, снующих туда-сюда. И он, Бэк, тянет Кёнсу к нему, вежливо просит одолжить гитару, заставляя До с интересом ожидать, что же такое надумал Бэкхён. А Бэкхён надумал самое простое и, в то же время неожиданное. Он запел, играя на одолженном инструменте. Его голос разливался по всему помещению, красивый, безупречный, эмоциональный, чистый, искренний. Удивительно, но вокруг понемногу стал набираться народ, даже гитарист встал рядом с Су, чтобы лучше наблюдать, а Бэкхён их словно и не замечал. Он пел всё так же прекрасно и смотрел в глаза Кёнсу тем взглядом, которым До одаривал его почти всю свою жизнь. И в этот момент Кёнсу ощутил себя самым счастливым человеком на свете, что будет ходить с широкой улыбкой во все зубы и пугать людей вокруг только потому, что он любит и любим и, к счастью, это не два разных человека. После двух песен и собранных 25$, которые они оставляют уличному музыканту, уже спокойный, уверенный в себе и их любви Кёнсу, крепко держит руку Бэкхёна, смеётся громко над его шутками и выходит в центре города, как раз там, где они оставили машину Бёна. Хён вновь открывает перед Кёнсу дверь, а тот садится в этот раз с улыбкой и вновь пристёгивается, ощущая, как под рёбрами бешено стучит сердце счастливого человека. Уже стоя под дверью в свой небольшой дом, Су не может оторвать взгляда от чужих глаз, что были чуть выше уровня его, Кёнсу, глаз и точно так же не может прекратить улыбаться. Момент волшебный, когда Бэкхён склоняется над ним, улыбается и шепчет на ушко: — Тебе понравилось это свидание? А Кёнсу понравилось, даже слишком. И он отвечает точно так же, шепотом, искренне. — Безумно. Бэкхён чуть отстраняется с улыбкой и, Кёнсу на секунду кажется, что сейчас последует поцелуй, но: — Фух, я рад. Я так старался быть романтичным. Если это понравилось даже такому привереде, как ты, то Мин точно понравится. — Облегченно выдаёт друг. Улыбка в миг сползает с маленького лица, а ее обладатель слышит, как что-то разбивается. Кажется, это его душа. — М-Мин? — стараясь говорить ровным тоном, переспрашивает До, опустив голову. — Да. Я назначил ей свидание на завтра и хотел сегодня отрепетировать. Только не злись! — руки, те самые изящные руки, что сегодня крепко держали кёнсуевы, складываются крестом перед грудью их обладателя, создавая то ли щит, то ли мольбу о пощаде. — Сначала я хотел тебе сказать об этом, но потом передумал, чтобы ты не смел мне подыгрывать, потому что я же всё-таки старался. Пухлых губ на опущенной голове касается легкая ухмылка. Легкая, но полная боли и отчаяния. — Понятно. — Так тебе всё понравилось? Ничего лишним не было? — допытывает Бён, а Су иронично думает, что было, да. И это был он, он был лишним. — Всё действительно было замечательно, Бэкхён. Ты постарался на славу, Мин это понравится. — Выдавив из себя улыбку, негромко отвечает Кёнсу на интересующий вопрос Бэкхёна и смотрит ему в глаза своими, полными боли. И, если одна его часть хотела, чтобы Бён даже не заподозрил ничего, то другая хотела, чтобы он всё понял по этому взгляду и понял, что он сейчас натворил. Но широкая улыбка, что озаряет лицо любимого, даёт понять, что выиграла и в этот раз часть Кёнсу, которая привыкла любить и оберегать Бэкхёна от всего. Даже от своих обременяющих чувств. В ту ночь До не засыпает, а вечером следующего дня он получает сообщение полное счастья от своего друга, ведь «Мини была рада! Ей понравилось!»