"Уроки французского"

К концу октября Нино всё- таки предложил Алье стать его девушкой, на что она согласилась без сомнений. Мы с Маринетт часто проводили время с ребятами. Вечерами обычно ходили в кино, где разместившись на задних рядах, смеялись над романтическими комедиями. После, фильма забегали в кафешку, где просиживали несколько часов, не жалея времени, а после прощались у нашего места- фонарного столба: Нино с Альей уходили своей дорогой, мы с Дюпэн- Чэн своей. Когда я провожал её до дома, у меня всегда появлялась куча возможностей, чтобы рассказать ей  о своих чувствах, но во мне таился страх. Этот страх заставлял меня подождать с признанием, что, конечно же, расстраивало меня, ведь ждать уже было нельзя- октябрь подходил к концу. И так каждый раз, провожая девушку, я лишь обнимал ее на прощание, засыпая словами благодарности за отлично проведенный вечер. - Завтра увидимся, Эдриан,- сказала она мне в один из таких вечеров с нотками грусти в голосе. -Последнее занятие,- вздохнул я. Долгое молчание. Я смотрел в ее глаза, она в мои. "Скажи, скажи ей"- говорил мне внутренний голос, и я почти послушался, произнес неуверенно "я", но тут же замолчал. -Ну, я пойду?- как- то разочарованно прошептала она, опустив глаза. -Пока.- Я обнял ее как- то раздраженно, развернулся и ушел, мысленно проклиная себя за мою неуверенность. Я продвигался к дому неспеша, прокручивая все мысли, которые не давали мне покоя. Октябрьские снежинки падали мне на лицо, остужая мой пыл. -Трус и слабак!- выругался я, подходя к массивным воротам моего дома. Спать я, конечно, не мог, так как думал о Маринетт. Я понимал, что если я не признаюсь ей в своих чувствах, то возможно потеряю её навсегда. Судьба разведет нас по разным сторонам, разлучит, и я не смогу себе этого простить- это была последняя мысль, которую я прокрутил в голове перед тем, как уснуть. Утром я проснулся с великим трудом. Глаза не открывались, голова гудела, тело ныло. Приняв холодный душ и одевшись, я спустился вниз, где ожидал Маринетт. -Эдриан,- окликнула меня Натали,- не хочешь присоединиться к нам, позавтракать? -Нет,- буркнул я, и двери столовой закрылись, а я уселся на пуф, стоявший рядом с входными дверьми. Десять минут спустя пришла Дюпэн- Чэн. Её тёмно- синее  пальто было усыпано пушистыми снежинками, что напомнило мне звёздное небо; слегка вымокшие от растаявших пушинок волосы завились в маленькие кудряшки; щёчки красные- красные,  словно наливные яблоки. -Утро доброе, Эдриан,- произнесла она, быстро стянув с себя пальто и ботинки. -Привет,- порадовался я. Вскоре мы поднялись ко мне в комнату, где меня ожидало последнее занятие. Сначала мы повторили с Маринетт правила, а затем она вручила мне папку с листами, на которых аккуратным почерком были написаны контрольные задания для меня.  В отличие от меня, девушка выглядела довольной: она улыбалась, смеялась, подбадривала меня. Все это указывало на то, что она ни капли не расстраивалась тем, что мы с ней видимся в последний раз, я был уверен, что у нее ко мне ничего нет. Это меня, конечно, немного задевало, я нервничал, чувствовал себя  неуверенным. Мои надежды на счастливое будущее с Маринетт рухнули быстро, как замок из песка, однако в один момент мне стало наплевать на то, что будет дальше, и я решил, что будет лучше, если Дюпэн-Чэн будет знать о моей любви к ней, и не важно, как она к этому отнесётся. Я лишь хотел быстрее расставить всё на свои места. Решая задания, я тихонько наблюдал за девушкой. Она сидела напротив меня и медленными движениями выводила какие- то линии на листке. -Что делаешь?,- спросил я у неё. -Рисую эскиз для платья на Рождество,- не отрывая глаз от бумаги, пояснила Маринетт . -Понятно. Почему так рано? -Это нелегкий труд, Эдриан. Нужно обдумать все детали как следует, чтобы получился отличный результат. Ты не отвлекайся, решай. Работа не из простых,- улыбчиво произнесла она. -Да, конечно. Я уставился на контрольную, рассматривая каждое слово в ней, но не решал её, так как обдумывал признание. -Сложно?- внезапно поинтересовалась девушка. -Не особо. Хочешь помочь? -Не думаю, что это уместно. Я бессмысленно бегал глазами по листку, пытаясь вникнуть хоть во что- нибудь, но всё безуспешно. Эта девушка никак мне не давала покоя. Каждый день она заставляла думать меня о ней, и я не сказал бы, что мне это не нравилось. При каждом упоминании о Дюпэн-Чэн мое сердце приятно сжималось, по телу проходила волна мурашек и тепла, разум мутнел, воображение разыгрывалось не на шутку: я представлял всю нашу совместную счастливую жизнь, начиная с первого поцелуя и заканчивая внуками. Боже! Как же я её полюбил. Ужасно хотелось рыдать от безысходности... - С тобой всё в порядке?- шепотом спросила она. -Да. Всё хорошо,- вздохнул я,- можешь подать листок для черновика? -Да, конечно,- она порылась в стопке бумаг,- держи,- протянула мне. -Спасибо. Получив то, что мне было необходимо, я принялся водить линии сначала простым карандашом. Когда что- то не получалось,  небрежно зачёркивал, писал заново. Краешком глаза я заметил, как, спрятавшись за своей густой челкой, девушка наблюдала за мной. Перечеркав весь лист карандашом, я перевернул его на другую сторону, чистую белую, где сам того не ожидая, выводил родные черты лица. Получилось довольно-таки неплохо. На меня смотрела всё та же Маринетт, милая, добрая, скромная девочка... Моя родная девочка, которая поселилась в моём сердце и, кажется, навсегда. Закончив свою работу,  я всё- таки нашёл в себе силы, чтобы закончить нерешённые задания. -Я закончил,- вымолвил я, собирая все разбросанные листки в одну стопку. -Хорошо. Черновик передавай тоже,- ни о чем не подозревая, сказала Дюпэн- Чэн.- Я сейчас всё проверю, подожди немного. Она бегала по заданиям, кое- где что- то отмечая, зачеркивая красной пастой. Наступил волнительный момент- она приступила к черновику. За пару секунд Маринетт покрылась краской. Я чувствовал, как от неё веяло жаром. -Прочитала?- спросил я, волнуясь. -Д-да,- неуверенно ответила она,- Эдриан, это правда? -Да. Я давно хотел тебе сказать, но побоялся. Я жду твоего ответа, Маринетт. Она написала что- то ручкой, которой рисовала эскиз, под моим рисунком и вручила мне этот листок обратно. Я дрожащими руками принял его и лихорадочно взглянул. Рядом с моей надписью "Je t'aime, Marinettе" , что я написал под нарисованным мною портретом, был написан короткий, но обрадовавший меня ответ девушки " Je t'aime, Adrian". После она встала из- за стола и уверенной походкой подошла ко мне, я поднялся со стула и, обвив ее хрупкую талию своими руками, осторожно прикоснулся к её пухлым губкам своими. Маринетт не сопротивлялась. -Наконец-то ты моя,- оторвавшись, произнес я, прижимая её к себе.