Две сорванные башни или два горячих казаха в России

Сумерки не спеша опускались над Питером. Люди с тяжёлыми сумками с едой возвращались по своим домам, где их уже ждали родные и близкие им люди. Вот только не все такие. Кто-то возвращается каждый день в пустую квартиру. Как Виктор. Но у него хотя бы есть Макачин. Никифорову очень хочется, чтобы его кто-нибудь встречал, обнимал и спрашивал, как прошел его день. Немного сопливо, но ведь всего этого хочется в глубине души. Виктор сел на диван и набрал сообщение Асель, но не отправил его. На плите тихо скворчала сковородка. Асель дремала на диване, после тяжёлой тренеровки. Отабек хозяйничал на кухне, помешивая содержимое сковороды и посматривал на свой телефон, который иногда оповещал о приходе сообщений. Сообщения эти отправлял Плисецкий, который хотя и закрылся в своей комнате, но все равно в хорошем качестве доносился политический спор между Яковым и Лилией. Юра заткнул уши наушниками и продолжил переписку. Ему уже начинало казаться, что он уже не может жить без переписки с Отабеком. Та неделя, что они провели вместе, оказалась самой приятной в жизни Юры. Ему было так хорошо, особенно вечером, когда он лежал, облокотившись на Отабека и вместе с ним смотрел очередной фильм, а потом и вовсе засыпал рядом с ним. Они, кстати, так не разу и не легли в разные кровати. Всегда засыпали где-то, но не на кровати. Хотя в первый день все-таки поспали в комнате Асель. Оказавшись за порогом ее квартиры, Плисецкому очень захотелось туда вернутся. В это спокойное, уютное гнездышко, к Отабеку. Юра выронил телефон из своих рук себе на лицо. Он хочет возвращаться к нему каждый раз, каждый гребаный день. Блять. Юра поднял свой телефон, посмотрел, что Отабек ещё не ответил, и снова его телефон оказался на лице. Щеки были горячими. — Блять. Асель приоткрывает свои глаза и тянется к телефону. Кто рискнул потревожить ее сон? Алтын разблокировала телефон и чуть не взвизгнула. Она прижала телефон к себе и обернулась к Отабеку. — Ота, я пойду поставлю телефон на зарядку. — А? Да, конечно. Зачем ты меня спрашиваешь? — Твой зарядить не надо? — Нет. Спасибо. Асель ускакала к себе в комнату и громко проорала в подушку. Сообщение от Юры: «У Отабека есть девушка?» Асель с маниакальной улыбкой набрала ответ. «Нет» Но сколько бы она потом не сидела над телефоном, Юра ничего больше не спрашивал. Асель разочаровано цокнула, но потом строчка, показывающая, что кто-то пишет сообщение, ожила. Алтын вцепилась взглядом в нее. «А парень у него есть?» И все. Выстрел. Мама, роди меня обратно. «Нет» Так и хочется отправить: а что? Но это может спугнуть рыбку. Правильнее будет сначала подкормить ее, создать базу, ослабить ее внимание, а потом уже закидывать червячка, ну там тянуть потихонечку, и в конце зажарить и сожрать. Асель затрясла головой. Нет, Плисецкого она есть не будет. Сильно тощий. Мяса нет. А вот ужин, приготовленный любимым братом — можно. Девушка собиралась уже взаправду поставить телефон на зарядку, как пришло ещё одно сообщение. Отабек замер, услышав грохот в комнате, а потом топот ног. Он обернулся и сразу же попал в сети своей сестры. Она ненормально улыбалась и прыгала. — Асель, прекрати уже. — НЕТ. Я СЧАСТЛИВА. ЭТО САМЫЙ ЛУЧШИЙ ВЕЧЕР! — И что такое случилось? Сообщение от Виктора: «Не хочешь переехать ко мне?» Сообщение от Асель: «ГОСПОДИ, БЛЯДЬ, БОЖЕ, КАК Я ЛЮБЛЮ ВАС ВСЕХ, ААААААААААААА.Да, хочу) Макачин затявкал, и Виктор обернулся. На него с сияющими глазами и счастливой улыбкой на душе налетела Асель, кидаясь на шею. Никифоров ухнул, но девушку удержал. — Ты гимнастка, а такая тяжёлая. — Ты чо бессмертный? У меня вес не больше 50 кг! — А какой у тебя рост? — 170. — Оо, я думал, ты повыше будешь. — Виктор-ты-офигевшая-скотина-Никифоров, беги. — Да я же пошутил. К тому же ты ведь не прибьешь своего жениха? — Ща Отабека позову. — Понял. Виктор глупо улыбнулся и поднял руки в примерительном жесте. Асель фыркнула и взяла его за руку. Они не торопясь пошли на прогулку по городу. Ещё один день и девушка снова покинет его на неделю. — Виктор, у меня для тебя одна просьба. — Хорошо. Какая? — Если Юра подойдёт к тебе с каким-либо вопросом или просьбой, сделай все для него. Это очень важно. Виктор непонимающе посмотрел на Асель, которая слегка улыбнулась, будто что-то вспомнив. — Просто я хочу, чтобы он не терялся в своих чувствах. — О чем ты? — Когда ты впервые понял, что влюбился? Я ведь сто процентов у тебя не первая. — Ну, мне было 16, когда я впервые влюбился, хотя это сложно было назвать любовью, скорее влюбленность. И мне кажется все остальные были так же влюбленностью. — А я? — Честно — не знаю. Но я хотел бы встречать тебя каждый раз, когда возвращаюсь домой. А ты? — А ты просто рядом. — Асель усмехнулась и спрятала свой нос в шарф. — со мной ещё никто так не возился, кроме Оты. — Значит, нам друг с другом просто хорошо? — Можно и так сказать, — Асель прильнула к его плечу, улыбаясь, — пока, большего не надо. — Да. — А ты кого-нибудь к себе уже приглашал жить? — по спине Виктора пробежал холодок. Такой спокойно-холодный голос, которым разговаривает мафия перед тем, как убить человека или просто очень ревнивая девушка, но вот кто страшнее — неизвестно. — Нет. Ты первая. — Вот и замечательно! Пойдем мороженку съедим. — Тебе нельзя. У тебя соревнования на носу. — Я. Хочу. Мороженку. — Нет. — Да. — Нет. — Да! — Нет! — Да! Асель сердито посмотрела на Виктора, а тот грозно смотрел на неё, скрестив руки. Макачин сидел перед ними и велял хвостом, смотря на перепалку избалованного «взрослого» ребенка и его родителя. — Виктор, я хочу мороженое. — Нет. — Но я… — Сейчас Отабеку позвоню. Асель наклонила голову вперёд и обречено простонала. Похоже имя «Отабек» будет решающим словом во всех их спорах. Юра прыгнул очередной тулуп, и под грозный взгляд и кивок Якова подкатил к бортику за водой. Он облокотился на него и стал наблюдать за катком. Танцевальная пара, один юниор одиночка и Отабек. Он со своим излюбленным выражением лица, полным пофигизмом и непробиваемым спокойствием, с наушниками в ушах отрабатывал дорожку шагов. Конек так красиво скользит, вырисовывая узоры, а руки, что на первый взгляд такие крепкие и грубые, теперь словно крылья птицы. Такие лёгкие, плавные, а какой широкий размах! А когда он сжимает ладони в кулаки, то во всех движениях просматривается сила. — ПЛИСЕЦКИЙ, МАТЬ ТВОЮ! — Юра подскочил на месте и чуть не свалился на лёд. Рядом стоявшая Мила заржала. Отабек остановился и достал наушники из ушей. — Я тебя зову-зову, а ты не реагируешь. — Бабичева, тебе чо, жить расхотелось? — Ха, мне Асель так же говорила, когда я над Виктором пошутила. — Ты не шутила, ты лапала его. Зная Асю, я удивлен, что она не переехала тебя на своем байке. — Злой ты, Юра. Ах, Отабек, привет! Давно ты тут? А я только что пришла. Алтын молча подъехал и помахал в знак приветствия. — Юра, ты как? Ты чуть… — Не уебался. Спасибо, нормально. — огрызнулся Плисецкий. — Миле за это скажи «спасибо». Дура. — Юра, не обзывай девушек. — Вот-вот. Послушай его. — Мила через бортик повисла на Отабеке. — Спасибо, наш любимый казах. Вот бы побольше таких рыцарей. И Юре снова захотелось, чтобы Милу переехал байк, и желательно, чтобы за рулём сидел сам он. Алтын смутился и мягко отцепил от себя девушку, слегка улыбаясь. Юра заскрижетал зубами. Отабек улыбается только сестре и ему. Ему. ЕМУ, БЛЯТЬ, А НЕ БАБИЧЕВОЙ. — Отабек, не хочешь сходить куда-нибудь? Либо Юра сейчас перелезет через бортик и зарежет ее собственными коньками, либо быстро свалит. Под тяжёлым и растерянным взглядом Отабека он выбрал второй вариант. Юра оттолкнулся от бортика и отъехал на другой конец ледовой арены. Прыжки не шли, а взгляд то и дело останавливался на паре, отчего внутри все закипало. Хотелось рвать и метать. — Плисецкий, ты чего как корова на льду? Где толчок? А ногу кто будет выставлять, а? Я что ли? — Нет. — БАБИЧЕВА, БЫСТРО ПОШЛА ПЕРЕОДЕВАТЬСЯ, А ТО ОТАБЕК НЕ ЗНАЕТ, КАК СБЕЖАТЬ ОТ ТЕБЯ. Юра злорадно захихикал. Мила вытянулась в струночку, и помахав Алтыну на прощанье, убежала. — «Беги-беги, до самой Канады беги, чтобы я заодно и Леруа уебал.» — Юра, ты опять составляешь план по убийству Жан-Жака? — Плисецкий непонимающе посмотрел на Алтына и пожал плечами. — Нет, вовсе нет. — У тебя снова это выражение лица. — Нормальное лицо, чего пристал. Юра прикусил губу и отъехал от казаха, продолжая тренировку. Отабек расстроено вздохнул и тоже продолжил тренировку. Асель изнывала от скуки в аэропорту. Она полежала уже во всех приличных и неприличных позах, но уснуть так и не получилось. Телефон зазвонил. Асель взяла трубку. Звонил Виктор. Она внимательно выслушала его, а потом предупредила тренера, что отойдет ненадолго. — КАКАЯ ЕЩЕ НАХРЕН БАБИЧЕВА?! ОНА К ОТАБЕКУ ПОДКАТЫВАЛА?! ВОТ ВЕДЬ САМОУБИЙЦА! … ЮРА ОДАРИЛ ЕЕ «ЭТИМ» ВЗГЛЯДОМ? Это который: Жан-Жак, я сожгу тебя? … Фух, мой Отабек непробиваемый… Они с Юрой после этого не общались? У Асель начинал дергатся глаз. — «Но они вроде бы домой вместе пошли.» — Спасибо, Виктор, ты мой маленький шпион. — «Можно вопрос?» — Конечно. У меня ещё 5 часов до отлёта. — «Ты тоже считаешь, что между ними… не дружба?» — Ну естественно. — «Ты тоже их шипперишь?» — Нха-ха-ха, я сестра Отабека, а точнее Плибека, а если ещё точнее, то я их мамка-покровитель. Когда я вернусь… — «Мы должны устроить двойное свидание!» — Классная идея! Это даже лучше, чем проехаться по Бабачивой на байке. Ах-ха-ха. — «Мне не нравится этот смех…» — Ох, жди меня, Витя. Это лето не ты забудешь на когда. Три месяца на небе будет лишь одна радуга.