«Люблю прогулки под дождём...»

      ... Плохо, что в Джаспере, штат Невада, совсем нет парков. Никаких. Даже одного, хотя бы самого маленького! Поэтому Маднесс, едва не снеся дверь, очень некстати оказавшуюся на её пути, пулей вылетела на задний двор особняка, подаренного ей богатой бабушкой Изабеллой на восемнадцатилетие. Пробежав всего несколько метров навстречу искусственно выращенному саду, Алеа упала на траву, под деревце, после чего подползла к нему и опёрлась спиной о ствол, не обращая внимания на саднящие после падения коленки. Наверняка кожа на них сейчас была зелёной от травы, прям как в детстве, когда, играя с друзьями в догонялки, ты упускаешь из виду попавшийся под ноги камушек или канавку и не замечаешь, как начинаешь заваливаться вперёд... Ал всхлипнула, не глядя отряхивая ноги и вытягивая их вперёд. Детство! Вот уж точно счастливая пора: никакой ответственности, никаких забот, никаких переживаний и прочего ужаса, которым насыщенная взрослая жизнь встречает тех, кто в неё вступил... А главное - никаких неожиданных слёз. Если ты и плакал в детстве, то только потому, что разбил себе несчастную коленку, упал с велосипеда, не получил то, что хотел, или подрался за лопатку в песочнице с соседским ребёнком, который всё-таки победил, а потом ещё и песка на тебя насыпал. Всё! «Лучше бы я упала с велосипеда...» — отрешённо подумала Маднесс, глядя на то, как из-за крыши её дома на небо, недавно такое яркое и светлое, наползают обманчиво пушистые и даже красивые тучки. Так было сегодня и с ней, как с этим небом. Прекрасное настроение, искренние улыбки, звонкий смех, весёлое времяпровождение с Мико, Джеком, Рафаэлем и защитниками-автоботами. Даже нотация от Прайма, которую он зачитал Алее после того, как узнал, что она опять влезла в стычку с десептиконами, где людям совсем не место, не омрачило позитивного настроя. Что там нотация! Маднесс не сдала позиций «Весёлая и креативная» даже после привычных нападок ворчуна Рэтчета. Но потом... Потом Оптимус, как всегда, отвёз свою подопечную домой и укатил обратно на базу, просигналив на прощание. Алеа же с улыбкой убрала комнаты, погуляла с Хаосом, приготовила себе ужин и приласкала Детонатора - мейнкун серьёзно обиделся, что его едва ли не обделили вниманием. После всех этих насущных забот девушка удалилась к себе в комнату, чтобы почитать или посмотреть фильм, но так и не сделала этого в тот день. Маднесс не знала, почему её настроение вдруг так сильно испортилось. Скопившаяся за последние дни усталость? Напряжение? Переживания за членов команды, когда они возвращаются с повреждениями на корпусах после очередных стычек с фиолетовой фракцией? Возможно. А, может, дело в другом? В том, что она всегда слишком весёлая и боевая? Да, бесспорно, Ал всегда стремится полностью отдаваться тому, что делает, будь это хоть самая глупая и необдуманная авантюра в мире. Она как творческая личность: пока есть вдохновение, душа и руки будут творить, а как только оно пропадёт, «искра» в сердце на время погаснет, перегорит, и потребуется некоторое время, чтобы заставить её пылать вновь. И, как известно, «вдохновению» не нужно искать причин, чтобы оставить человека, или ждать для этого какого-то момента... Это всегда случается внезапно и непредвиденно. ...По мере того, как тени на сереющей траве стремительно исчезали, а небо, почему-то обиженно, куталось в свою мантию, сотканную из тучек, солнечные зайчики тоже разбегались в разные стороны. Алеа снова всхлипнула, но плакать не собиралась. Пока ещё. Она ждала, когда небо, настроение которого, увы, тоже больше не искрилось каплями солнечного света, заплачет первым, роняя на пыльные дороги Джаспера прозрачные, тяжёлые бусины... — Люблю прогулки под дождём, в нём так удобно прятать слёзы...

***

      ...По пустынному, вечернему Джасперу, прямо посреди дороги, поскольку машин не было, неспешно шагала девушка. С тяжёлого, низкого, тёмного неба хлестал прямой стеной ливень, из-за которого нельзя было рассмотреть что-то, кроме размытых и тусклых фонарных огней, но она словно не замечала его. Белые волосы, совершенно промокнув, приобрели какой-то даже металлический оттенок, безвольно и неподвижно повиснув вдоль тела. Некогда яркие пряди с правой стороны головы, фиолетовые и красные, тоже потускнели, но вместе с тем по-прежнему сильно выделялись на фоне общей бледности девушки и мрачности её окружения. Клетчатая рубашка и джинсовые шорты прилипли к холодному телу, очерчивая его красивые изгибы. Увы, оценивать это сейчас было некому - жители городка сидели по своим домам, не проявляя к непогоде какого-либо интереса - в лучшем случае, кто-то мог мельком глянуть в окно и пойти дальше смотреть телевизор, слушать музыку или читать... Никому не приходило в голову присоединиться к гуляющей под дождём девушке, которая скользила по дороге, словно призрак. ...Алеа остановилась на перекрёстке и вытащила из заднего кармана телефон. «Работает ли?» — промелькнуло в мыслях Маднесс, когда её тонкий палец вдавил прямоугольную кнопочку сбоку. Чёрный экран посветлел, выводя на свою поверхность заставку и время. Девушка слабо улыбнулась, проводя по нему пальцем, и открыла «Контакты». Кому же позвонить? Прайму? Нет, он занят. Пусть он и «опекун» и всегда готов выслушать свою напарницу, помочь ей, утешить, беспокоить его Ал не хотела. Тем более, что грусть её была беспричинной, а беспокоить Оптимуса просто так... Тогда, может, кому-то из ребят? Ох-х, нет! Мико, как только услышит, что подруге одиноко и грустно, сразу же примчится, да ещё и мальчишек, Джека и Рафа, притащит с собой. А такая компания - это не то, чего ждёт от обычного звонка Маднесс. Саундвейв? У него важная работа на «Немезиде», отвлекать его - это всё равно, что отвлекать Оптимуса. Тоже отпадает, как ни печально. С молчаливым мехом ей было бы о чём поговорить... Пока Ал судорожно соображала, кого же ей потревожить, палец, скользя по мокрому экрану, ткнулся в один из контактов. Телефон на дожде немного подвис, не дав владелице прочитать, кому же она против воли звонит, а когда всё вернулось в норму, «трубку» уже сняли. — Слушаю! — раздался из барахлящих динамиков мелодичный голос. — Нокаут? — удивилась авантюристка. — Ты? — О, красотка! — В голосе медкона проскочила нотка ответного удивления, которую тут же перекрыл насмешливый интерес. — А ты кого ожидала услышать, набирая мою линию? — Не знаю, — честно призналась Алеа. — Я не успела прочитать, кому звоню... — Ах, вот как, — чуть ли не промурчал гонщик. Видимо, у него было отличное настроение, чего не скажешь о напарнице по скорости. — А зачем звонила? — Да так... Просто поговорить. — Праймус! Да ты плачешь?! Ал холодной рукой провела по щекам. — Не знаю я. — То есть как это - не знаешь? — Нокаут с той стороны наверняка вскинул оптограни от изумления. Да уж, феммы - что Земные, что Кибертронские - одинаковые: Юникрон пойми, что в их процессорах творится! — Тут дождь просто, а я... — начала было объяснять Маднесс, но всхлип подавил слова, и девушка так ничего и не сказала. — Так, — медкон посерьёзнел, — за тобой заехать? Алеа выдавила что-то вроде «Нет, не надо», но гонщик, исходя из своих знаний о психологии представительниц прекрасного пола, расценил ответ подруги немного иначе, а именно: «Да, да и ещё раз да!», поэтому без лишних слов прервал связь и запросил мост по координатам союзницы автоботов. Ал, грустно и обиженно глянув на экран телефона, выключила его и убрала обратно в карман. Краски опускающейся на Джаспер ночи медленно, но верно сгущались...

***

      ...Дождь ещё лил, когда яркий свет фар больно ударил по глазам, привыкшим к мраку пустых улиц, и Ал невольно подняла руку, зажмурившись. Красивый алый спорткар затормозил, разворачиваясь боком к стоявшей под навесом магазина девушке, и остановился в метре от неё. Маднесс, и без того продрогшую до самых костей, обдало волной холодных брызг. — Немедленно залезай в салон! — тоном, не терпящим возражений, заявил Нокаут и открыл дверцу. Но Алеа не спешила принимать это приглашение-приказ. Опустив руку, она сначала пару мгновений просто смотрела на своего друга, появления которого не ожидала, а потом отрицательно покачала головой. — Я же вся мокрая и грязная. Залезу - и твой безукоризненно чистый салон станет не лучше. Десептикон фыркнул двигателем. — Знаешь, милая, о себе я всегда могу позаботиться сам. Чего, к сожалению, нельзя сказать о тебе - залезай, я сказал! Иначе затолкаю силой. Маднесс окинула себя оценивающим взглядом и глубоко вздохнула. Наверняка непросто было себялюбивому медику фиолетовой фракции принять решение пригласить промокшую подругу в свой салон. Но на то они и друзья. Для приличия выжав волосы и рубашку, которая потом снова прилипла к холодной коже, Ал всё-таки забралась на сидение. Нокаут поспешил захлопнуть дверцу и рвануть вперёд, выпустив из-под колёс очередную волну брызг. — Эй, я даже не пристегнулась! — возмутилась Маднесс, боясь на самом деле даже облокачиваться на спинку мягкого кресла. — Тебе и не нужно. Медкон проехал некоторое расстояние и куда-то свернул. Куда - девушка так и не поняла, поскольку лобовое стекло заливал дождь и туда-сюда мелькали дворники. Да и ночь вошла полностью в свои права, бесполезно было пытаться что-то разглядеть. — Итак. — Нокаут остановился в не освещённом фонарями переулке и погасил фары. — Раздевайся. — Чего-о?! — Ал почувствовала, как слёзы вдруг неожиданно кончились. — Чего-чего - снимай с себя эти мокрые вещи, говорю! Или ты хочешь совсем окоченеть, глупая белковая фемка? — спокойно поинтересовался десептикон. — Не забывай, что я - врач. Один твой чих - и будешь лежать в моём медбее на «Немезиде», да под таким надзором, что пожалеешь о своём возмущении. Алеа хотела что-то ответить, но её вдруг пробрала такая дрожь, что любительница прогулок под дождём немедленно стянула с себя рубашку и шорты, после чего вопросительно глянула в зеркало заднего вида, прекрасно зная, что Нокаут наблюдает за ней именно оттуда. — Хоть бы отвернулся, — недовольно насупилась Маднесс, заметив, что поверхность зеркала ехидно сверкнула. — Да что я там не видел? — как ни в чём не бывало отозвался мех. — Шучу, шучу - и я не смотрел. Честное десептиконское! — Значит, точно смотрел. — Ал закатила глаза и потрясла мокрыми вещами. — Куда это? — Эй-эй, не тряси! Забрызгаешь мне салон!!.. Кидай вниз. Маднесс покорно бросила вещи под ноги. — Отлично. — Девушка ясно представила, как на самом деле скривился бы Нокаут, будь он в робомоде. — А теперь садись, как тебе будет удобно. — А что ты хочешь?.. — Ну, тебе всё скажи... — Это моя фраза! Медик усмехнулся вентсистемами, а потом Алеа ощутила, как в салоне становится теплее. Сначала температура повышалась незаметно, постепенно, и вдруг целый горячий поток вырвался со стороны руля и едва не снёс авантюристку на спинку кресла, разметав в разные стороны сосульки мокрых волос и брызги от них. — Нокаут, предупреждать же надо! — Маднесс поправила волосы и переползла на место водителя, шлёпнув рукой по рулевому колесу. — Будешь драться - ещё и ремнями к сидению привяжу! — Напугал кота сосиской... — буркнула Ал, но по рулю больше не била. — То-то же, — промурчал двигателем Нокаут и принялся дальше сушить свою подругу. Девушка жмурилась, морщила нос, мотала головой и дёргала плечами, но десептикон не мог не заметить, что она изредка улыбалась, когда думала, что он этого не видит. На бледных щеках наконец-то появился здоровый румянец. Ради таких моментов, пожалуй, можно иногда покинуть корабль, даже если ты, вроде бы, опасный представитель фиолетовой фракции, а на улице бушует непогода...

***

— ... А омыватель тогда зачем пускала, если всё в порядке? — Ну, мне было душевно плохо... Как бы, вроде бы всё хорошо, повода для грусти нет, но вот так вот вышло, что поплакать захотелось. Я ведь ранимая девушка. Мне иногда надо! — Ах, вот, значит, как... — Ага. А тебе, что, никогда не хотелось побыть одному, выпустить на волю скопившиеся эмоции, погрустить? А потом кому-нибудь Искру излить? Не? — Как сказать, — задумался Нокаут. — У меня не так много свободного времени, чтобы тратить его на что-то подобное. Поэтому... скорее нет, чем да. Хотя, чем Юникрон не шутит - может, не помню уже, а было такое. — Ну понятно. В салоне мчащегося по мокрой дороге спорткара повисло молчание. Было тепло, уютно и спокойно. Маднесс сидела на месте водителя, одетая в высушенные здесь же вещи, и наблюдала, как двигается перед ней рулевое колесо. За стеклом разлилась чёрным морем ночь, но тут царил приятный полумрак, разгоняемый малиновой подсветкой приборной панели. Из динамиков лилась тихая, ненавязчивая мелодия. — Нокаут? — М? — Знаешь, какое моё любимое стихотворение? — Ал поводила пальчиком по запотевшему окну, рисуя какую-то забавную рожицу. Потревоженные капельки потекли вниз, тут же меняя её на грустную. — Нет, конечно, — отозвался мех. — И какое же? Маднесс вздохнула и откинулась на спинку сидения, глядя в окно. Рожица совсем исчезла, а то место, где она была совсем недавно, снова запотело. — Люблю прогулки под дождём, в нём так удобно прятать слёзы. Не важно: ночью или днём... Я жду с циклонами прогнозы. Чтобы, разувшись... босиком... Шагать по улицам фигурным, в х/бешном платьице простом с атласным зонтиком ажурным... Девушка замолчала, закрывая глаза. Губы дрогнули в грустной улыбке, и на пушистых ресницах вновь появились бисеринки блестящих слёз. — ...Пить тишину, вдыхая нежность хрустальных ласк небесных вод, душой черпая безмятежность святых, заоблачных высот... Нокаут подождал тишины, чтобы удостовериться, что подруга закончила читать стих, и заметил: — Но ты ведь сейчас не в платье. И без зонта. Разве нет? Алеа смахнула слезинки. — Это же стихотворение! Оно передаёт настроение автора, а не отражает действующую в момент прочтения реальность. — Девушка улыбнулась, но уже без тени прошлой грусти. — Ты этого не знал? — Знал, разумеется, — хмыкнул вентсистемами мех. — Это был намёк на то, что я могу достать для тебя и платье, и зонт! — Очень интересно, как же ты это сделаешь, джентльмех! Подъедешь к магазину и, протаранив витрину, просто вытолкаешь меня в ворох вещей? — Ну-у-у... — Это была шутка, Нокаут! — Всё гениальное, милая, просто, а эта идея, сказанная в шутку, может помочь тебе принарядиться, знаешь ли! — У меня и так есть, в чём ходить! А я не покупаю больше, чем мне надо! — Так тебе и не придётся - всё это «куплю» тебе я. Маднесс замахнулась опять на руль, чтобы стукнуть пугающе заботливого меха второй раз, но вместо этого обняла «баранку» и, ткнувшись в её центр лбом, неожиданно захохотала. — Диагноз: эмоциональный срыв, — спокойно констатировал Нокаут, совершенно не удивившись смене настроения своей напарницы по скорости. — Бедняжка... — Горе-кавалер ты, мой дорогой, — сквозь хохот выдавила Ал и резко села, убирая с лица пряди волос. — Лучше бы домой меня отвёз! — А я и везу. Просто объезд взял. — Объезд он взял, как же... Мимо окон стали проплывать размытые огни фонарей, сообщая, что спящий Джаспер уже близко.

***

— Вот ты и дома. Нокаут остановился возле ворот и открыл подруге дверцу, выпуская из тёплого салона на улицу. Дождь перестал идти около часа назад, и теперь в бодрящем ночном воздухе, таком свежем, пахло сыростью. Ал нехотя вылезла из спорткара и полной грудью вдохнула пьянящую свежесть ночи. — Ох-х, спасибо, Нокаут. — Маднесс погладила дверцу кибертронского гонщика. — Прям мой рыцарь-спаситель сегодня. Если бы не ты, то я бы точно загнулась от этого мерзопакостного настроения, честно. — Да брось, я не всегда такой... великодушный, да? Я не всегда такой. — Мех принял робомод, опускаясь на одно колено перед Маднесс и наклоняя к ней голову. — Но я рад, что смог поддержать тебя. — И я рада. — Девушка улыбнулась, глаза её сверкнули. — А ниже наклониться можешь? — Тут грязно, — поморщился медкон, но всё-таки опустился ещё немного. — А что ты хотела? Ал положила ладошки на светлую лицевую медкона и приложила свои тёплые, мягкие губы к его, металлическим и прохладным. Нокаут вскинул оптограни, с изумлением глядя в точку перед собой и боясь пошевелиться, а девушка, немного так постояв, отошла и тряхнула своей пышной гривой. — Спасибо! — И, больше ничего не сказав, авантюристка убежала в дом, хлопнув дверью и оставив своего рыцаря наедине с полученными впечатлениями. Алый десептикон, встав, долго смотрел туда, где скрылась напарница. Его запоминающийся корпус по непонятной причине резко выделялся в темноте. Наконец, выразительная оптика мигнула, и Нокаут усмехнулся. Проведённое с Маднесс время отчётливо отпечаталось в блоках памяти, из-за чего Искра приятно отозвалась в своей камере, напоминая об этом. — Что ж... Теперь и я люблю прогулки под дождём...