Прибрежье

Паб назывался выражением, которое Дин не смог даже прочитать. На его эмблеме был изображен розовый соловей в клеверном венке. Похоже, Эйдана тут знали. Он сам кивнул кому-то в глубине зала, уверенным шагом прошел к дальней стене и занял место в самом углу стойки, подзывая Дина. — Давай, расслабься. Что будешь? — Даже не знаю, может, пива? — А есть хочешь? Дин мог бы сказать, что ему все равно, он просто хочет смотреть на Эйдана и ловить его слова, — но это звучало бы странно. — Не знаю, не решил еще. — Ладно. За стойкой работали девушки-близнецы, и той, что оказалась рядом, Эйдан явно очень нравился. Она едва окинула Дина вежливым взглядом и широко улыбнулась его спутнику. Из ее фразы, обращенной к Эйдану, Дин разобрал только его имя и два предлога. Выговор отличался от того, которому его пытались обучать в детстве. — Нет, у меня гость. Давай пока по кружке «соловья», ну и гренок, что ли. Спасибо, Линн, — Эйдан толком не взглянул на нее. — Я Бет! — обиженно отозвалась девушка, тут же помрачнев. — О, извини, вечно вас путаю, — криво усмехнулся Эйдан, подмигивая Дину. — Кажется, она обиделась. — Что поделать, — пожал плечами Эйдан. — Я не могу соответствовать всем ожиданиям. Кружки с напитком выросли перед ними будто сами собой, прилетев точнехонько на подставки с эмблемой паба, а вслед за ними появилась тарелка, где на салфетке лежали несколько кусков обжаренного хлеба с солью и специями. — Не знаешь, здесь можно снимать? — Дин подкручивал настройки камеры под темное помещение. — Конечно, почему же нет? Девочки вот точно будут довольны. Местное пиво оказалось приятным, мягким. Хлебный вкус сочетался с терпкостью, обволакивал рот покалывающей прохладой и таял у основания языка. Дин понял, что сильно хочет пить. — Тебе здесь нравится? — Эйдан смотрел на него исподлобья, покручивая нетронутую кружку перед собой. — Ты про паб? Здесь мило, — улыбнулся Дин, слизывая пену с губ и с удовольствием замечая, что Эйдан дергается от этого жеста. — Я в общем. Про остров, про твой дом, про море. — Даже не знаю. Что-то очень нравится, что-то — совсем нет. — Расскажешь? — Ага, если ты тоже будешь пить и есть, — Дин отломил кусочек хлеба и кинул в рот. — Да, прости, я задумался! — Эйдан хлебнул из кружки и сделал виноватые глаза. — Просто мне начинает казаться, что ты какой-то морок или вроде того. Не обижайся. — Почему это? — Ну вот сам посуди: я видел тебя на берегу, ты был далеко, но успел домчаться и поймать меня под скалами. Не отпирайся, ладно? А то я сразу чувствую себя буйнопомешанным. Сегодня тоже... объясни мне, что произошло! Как ты распугал этих, в тупике? — Дин, нет ничего эдакого. На берегу я успел подбежать ближе, а парни сегодня испугались сами, они же трусы по сути. Эйдан снова приложился к кружке, сохраняя беззаботный вид. — Вот это мне и не нравится, — покачал головой Дин. Он едва сдерживался, чтобы не выть умиленно от того, как Эйдан двигается, как меняется его лицо, разбегаются морщинки от улыбки. — Что? — Когда мне врут. Недоговаривают, заставляют чувствовать себя дураком, — Дин нахмурился. Эйдан помолчал, ковыряя твердую хлебную корочку. — А что, если это делается для твоего же блага? Вдруг правда перевернет твой мир, и он никогда не станет прежним? — вроде как в шутку спросил Эйдан. — Многие открытия в мире переворачивают сознание, но с этим вполне можно справиться. Не переставать же ради гипотетического спокойствия их совершать? Почему-то все вокруг считают меня кисейной барышней и решают за меня, что для меня хорошо и безопасно, а что — нет. Я чувствую себя... Беллой Свон! — Кем? — вытаращил глаза Эйдан. — Ну, «Сумерки», не слышал? Ой да брось ты, никто их не смотрел и не читал, но все в курсе! Нет? Эйдан, ты меня удивляешь. Ну там эта Белла приезжает в далекий город и выясняет, что вокруг тайно живут вампиры и оборотни, все в нее влюбляются и все такое. Подростковая романтическая псевдо-готика. — Что-то вроде «Алисы в Стране чудес», но для гормональных девиц? — Не совсем, но суть ты уловил, — усмехнулся Дин. — Все вокруг знают о чем-то, что старательно обходят в разговорах со мной. Адам пытается предупреждать о некой опасности, с трудом выбирая для этого слова, ты вообще ведешь себя как... Боже, да мне сравнить не с чем, просто слов таких нет! Да еще сны эти!!! Дин грохнул пустую кружку на стол и покачал головой. — Плохие сны? — глухо поинтересовался Эйдан, глядя в пол. — Ага, просто ужасные. Ну то есть, во сне все хорошо, а просыпаюсь — и ничего этого нет. И сразу становится плохо. Дин с затаенной улыбкой наблюдал за Эйданом, и не без удовольствия увидел, как тот вскинулся и сверкнул глазами. Он чувствовал, что ответ на все его вопросы лежит прямо перед ним, как кусок поджаренного хлеба, а он ковыряет его корочку. Стоит только пробиться вглубь... — Значит, сны нравятся, — коротко улыбнулся Эйдан, взглянув куда-то за спину Дина. Перед ним тут же нарисовалась новая кружка пива. — Очень милые сны бывают, да. А вот загадки не нравятся. И когда меня за дурака держат — тоже. Эйдан тяжело вздохнул, и Дин понял, что на верном пути. — Почему ты сказал, что не хочешь общаться со мной? — Я такого не говорил! Только то, что нам лучше не быть друзьями. Это может быть опасно. Ты же видишь, что со мной случаются странные вещи, и я не хочу, чтобы ты пострадал. — Это из-за местной легенды о надзорной земле? Но, Эйдан, ты не виноват в том, что я упал, и в случившемся сегодня тоже. Такие вещи происходят сами собой, без твоего вмешательства. — Это не из-за легенды. Разве ты не видишь, не понимаешь, не чувствуешь, почему я... Эйдан говорил медленно, глядя Дину прямо в глаза. Их руки лежали рядом на стойке, едва не касаясь друг друга. — Хотите еще что-нибудь? — одна из близняшек оказалась рядом, будто выросла из-под земли. Эйдан слегка подался назад и убрал руку. — Пока нет, спасибо. — Может, сырные галеты? Очень вкусные! — не сдавалась девушка, изо всех сил привлекая внимание Эйдана. — Нет! Дин, ты хочешь? Дин покачал головой и печально улыбнулся. Девушку было жаль, она так старалась. — Хорошо... тогда... позовете, если понадобится что-нибудь, — на этот раз она поняла и тихо отошла в сторону. Дин разглядывал посетителей в пабе и удивлялся странным мыслям в своей голове. Вон тот низенький господин в зеленом пиджаке — вылитый лепрекон. А эта женщина с длинными рыжими волосами похожа на фею. Что, если все это правда, и весь мир совсем не такой, как Дин привык думать о нем? — Дед просил поставить тебе на вид: обещал зайти, поснимать на маяке, и не появляешься, — нарушил молчание Эйдан. Он прятал улыбку, но глаза его ярко блестели, словно Дин сказал ему что-то очень хорошее, враз подняв настроение. — Да, вчера я болел, а сегодня мой путь лежал в другую сторону, — согласился Дин, обратив внимание, что кружка перед ним снова полная. — Болел? Что такое? — Легкое похмелье. И еще простыл, должно быть, пока бегал за местными конями. Никак не дают себя сфотографировать! Ты не знаешь, у кого они живут? — Хм... — Эйдан задумался. — Немногие здесь держат коней, но есть, конечно. МакКензи дальше по берегу, пара фермеров в долине. Говорят, есть еще дикие лошади, которые живут в скалах, но это, скорее всего, просто легенды. — Ну да, нечто вроде морских лошадей. Ясно. Ни один мускул не дрогнул на лице Эйдана, хотя Дин очень надеялся на реакцию. — Не подходи к ним близко, а то утащат в море и съедят. Так что, когда ты придешь к нам? — Может, завтра? Это удобно? — Да, отлично! Зайти за тобой, или ты хочешь все сделать сам? — Эйдан отломил кусок хлеба и принялся его жевать под внимательным взглядом Дина. — Даже не знаю... Мне больше всего хочется застать вечер, но наверняка будет пасмурно. Я могу позвонить тебе, это удобно? — Конечно!— обрадовался Эйдан, просияв. — Вот мой номер. Он нацарапал цифры на подставке с розовым соловьем и протянул Дину. — Звони когда угодно: если я занят, то просто не отвечаю. — Понятно. Кстати, а чем ты занимаешься? — О, я профессионально вру людям, — хмыкнул Эйдан, — и получаю за это деньги. А если серьезно, то я метеоролог. Одна из самых проклинаемых профессий в этом мире! — Да уж, — рассмеялся Дин. — Ну, давай, наври мне про погоду завтра. — Все очень просто: высунешься за дверь и узнаешь. На самом деле у нас тут частая смена ветра, от этого погода меняется быстрее, чем я успеваю за ней наблюдать. Пока я предполагаю, что днем будет пасмурно, в первой половине пройдут мелкие дожди, а потом ветер может смениться и принести разрывы в облачном слое. А если не изменится, то обложит плотнее и зальет на всю ночь. — Отличный прогноз, Эйдан! Кажется, я понимаю, за что все ненавидят метеорологов. — Дин покачал головой. — Ну а что я могу сделать, если вероятность смены ветра всего процентов шестьдесят? — Ладно, забудь. Я выгляну за дверь и все узнаю. Так, пора бы домой, только как я поведу машину? — Я отвезу тебя, — мягко улыбнулся Эйдан. — Я же без машины и почти не пил. — Точно! Кстати, почему ты не катаешься на своей красивой машинке? Будь такая у меня, я бы в ней жил, — хихикнул Дин. — Слишком много внимания привлекает здесь. Не люблю этого, — вздохнул Эйдан, выгребая из карманов смятые купюры. — Эй, девочки, мы все! Спасибо! — Что-то ты рано, Эйдан. Подошедшая девушка была похожа на первую очень сильно, но Дин сразу понял, что это другая. Интересно, как их можно было спутать? — Дела, солнышко! Но я всегда возвращаюсь, ты же знаешь, — Эйдан встал как раз вовремя, чтобы подхватить под локоть качнувшегося Дина. — Ничего себе у вас соловьи! Голова яснее ясного, а ноги отнимаются! — возмутился он. — Это с непривычки. Ну и, наверное, потому что ты хреновый танцор. Обычно всех с него в пляс тянет, — объяснил Эйдан, помогая Дину дойти до выхода. — Я тебе деньги верну, ты не думай! — Я и не думаю, не нужно ничего возвращать. Считай это компенсацией за то, что наврал тебе про погоду. Эйдан вел в этот раз осторожно и медленно, ворча, что колымага Дина вот-вот развалится, но, скорее всего, он просто опасался, как бы тому не стало плохо. А Дин сидел рядом и удивлялся собственному состоянию. Ему было хорошо и спокойно. Может, виноват в том был «соловей», а может, просто стресс прошел, и психика испытывала блаженство. Голова казалась легкой, как воздушный шарик, все тяжелые и мрачные мысли покинули ее, остался только чистый восторг. Эйдан сидит рядом и ведет его машину. Эйдан, который не молчит хмуро и не ненавидит его. Красивый, как древний кельтский бог. И все же... Дин посмотрел в окно, надеясь увидеть море, но пасмурная ночь пожрала его целиком, и только вспышки маяка позволяли понять направление. Что, если легенды не врали и Адам прав? Может ли — хоть на сотую долю процента, на один шанс из миллиона — случиться так, что местные сказания — это не просто волшебные сказки? Дин вспомнил о купленной книге и понял, чем займется по приезду домой. Зашуршал гравий под колесами машины — наверняка это подъездная дорога к дому. — Ты как, идти можешь? — спросил Эйдан, касаясь его плеча. Будто разряд тока прошел от его пальцев, и Дин увидел вдруг куски своего приятного сна. Эйдан целовал его грудь, плечи, нависал над ним, обдавая рваным дыханием. Его руки гладили везде, и Дин жалобно скулил, выгибаясь. Хотелось ощущать его везде на себе, всей поверхностью тела... — Дин? — А, да, да! Что-то я западаю, прости. Он выбрался из машины, придерживаясь за дверцу. Голова немного кружилась, но никаких неприятных ощущений не было. Разве что тяжесть пониже живота намекала на некоторые неудобства. — Все в порядке? Нужна помощь? — Эйдан уже стоял рядом, держа в каждой руке по несколько пакетов из багажника Дина. — Думаю, справлюсь. Эй, ты куда столько понес, тяжело же? — Вовсе нет! Давай дверь отпирай, не стой столбом, — весело отозвался Эйдан. Дин выгреб камеру и пакет с пуховиком, на ходу натягивая свитер пониже, чертыхаясь и рыская в карманах джинсов в поисках ключей. — Никак не могу привыкнуть, что у вас тут никаких нормальных заборов нет! — У нас. Теперь это твой дом, — усмехнулся Эйдан. — Знаешь, с твоими соседями не нужны ни заборы, ни сторожевые псы. Никто здесь не пройдет незамеченным, если и рискнет сунуться. — Звучит зловеще, — вздернул бровь Дин, поворачивая ключ в замке. Дома было темно и, на удивление, тепло. Эйдан стоял на пороге с пакетами и заинтересованно тянул носом воздух. Пригласить его войти, продолжить вечер? Соловьи распевали в груди, сердце билось гулко и часто, а желание захлестывало так, что темнело в глазах. Дин понимал, что не выдержит даже одной чашки кофе — набросится на Эйдана прямо на кухне. И это сейчас, когда только-только протянулась между ними хрупкая нить взаимопонимания! Что Эйдан о нем подумает после этого? Он вздохнул и поставил вещи у входа, потом протянул руки за остальными пакетами. — Спасибо тебе за все. У меня просто слов не хватает, чтобы выразить, как я тебе благодарен за сегодняшний день! Пригласил бы тебя на кофе или чай, но, боюсь, что усну посреди кухни, — Дин постарался выглядеть убедительнее, чтобы Эйдан не понял истинной причины. — Ты не против продолжить общение завтра? Эйдан нахмурился. Было заметно, что он расстроился, и от понимания этого горячая тяжесть в промежности стала почти невыносимой. Дин почему-то представил себе, как лежит в кровати, а Эйдан обнимает его вместо одеяла. — Конечно, нет проблем. И, Дин, если будешь попадать в неприятности, лучше сообщай мне заранее, хорошо? Я ведь могу и не успеть. Со своим разочарованием он справлялся мастерски, не придерешься. — Извини! И еще раз спасибо тебе. Доброй ночи. Эйдан поставил пакеты на порог и растворился в темноте, коротко кивнув на прощанье. Дин закрыл дверь и сполз на пол, не зажигая свет. Такого приступа невыносимого желания он не испытывал, наверное, со школы, с подростковых гормональных всплесков. Времени размышлять об этом не было: кровь кипела, стиснутый одеждой член болел, а из горла с дыханием вырывались хрипы. Одеревеневшими пальцами Дин дергал застежку на джинсах, которая почему-то не поддавалась, а потом, взвизгнув, скатилась вниз. Спустив до колен джинсы вместе с трусами, он стиснул набухший член и застонал. — Ох, Эйдан… Уверенными, сильными движениями Дин водил пальцами по члену, кусая губы, чтобы не вскрикивать. Острое желание накатывало волнами, он не замечал, что ерзает голыми ягодицами по полу, напоминая сейчас гусеницу в конвульсиях. Все его мысли сосредоточились на том, чтобы как можно скорее получить удовлетворение, чтобы то невыносимое, что разрывало его изнутри, поскорее вышло наружу, и он снова смог бы дышать. Дин обхватывал головку всей ладонью, плавно и с усилием двигал рукой, пока вторая, с трудом пробравшись, массировала напряженный анус. Всего пары минут хватило для того, чтобы его сотряс чудовищный оргазм, вынося начисто все остатки мыслей и ощущений. Светлые отблески маяка на потолке, каждые пятнадцать секунд. Один, второй, третий. Дыхание медленно возвращалось, просыпались чувства. Дин приходил в себя и удивлялся неожиданной остроте своих ощущений. Остывающие капли спермы на животе, шершавые доски пола, придверный коврик под лопатками. Голове немного больно от того, что она уперлась в дверной косяк, колени ноют от стиснувшей их плотной ткани. Упоительная пустота в голове и поющее теплое море в груди. Невыносимо, невозможно хорошо! Минут десять потребовалось на то, чтобы встать и доплестись до стола, где стояли салфетки. Дин вытерся, влез в джинсы, не застегивая их, зажег маленький свет над кухонным столом. Его внимание привлек белый лист бумаги, сложенный вдвое и прислоненный к чайнику. «Я заходил около девяти часов вечера. Добавил брикеты в топку, в холодильнике кусок пирога от Адама. Позвони, когда будешь дома. Ричард». — Да-да, сейчас, дядюшка, — простонал Дин, наливая себе воды. Хотелось упасть в постель и уснуть, но дела сами не сделаются. Часы показывали начало двенадцатого, поздновато для звонка, но Ричард не уснет, пока он ему не позвонит. Дин набрал номер и уже через два гудка услышал ответ. — Ричард, привет, я дома, у меня все хорошо! — Отлично, а то я немного волновался. — Мы с Эйданом сидели в каком-то милом пабе и общались, поэтому засиделись. Извини, что заставил тебя беспокоиться. — Я рад, что вы подружились, — по голосу было похоже, что Ричард улыбнулся. — Спасибо, что позвонил, и спокойной ночи! — И тебе. Дин посидел немного, болтая ногами и собираясь с мыслями. Сонливость оставалась теперь где-то на самом краю сознания, и пока не затмевала блаженной пустоты, образовавшейся в голове. Он неторопливо разобрал продукты и вещи, привезенные сегодня, протер пол в холле, поставил аккумулятор фотоаппарата на зарядку и сходил в душ. Ричард расстарался, в доме было даже теплее, чем обычно. Чистый и расслабленный, Дин залез в кровать с новой книжкой и взялся за чтение, не обращая внимания на клубящуюся за окнами тьму. Ночь бродила вокруг его дома, прядя чуткими ушами и путаясь ногами в сонной траве. Она заглядывала в окна и трогала ручку двери теплыми губами, беззвучно выдыхая. Длинный хвост вился по ветру, заглушая звуки волн и шепча тихие заклинания сна. Ночь не спала и не бодрствовала, она просто была повсюду, баюкая маленький дом в прибрежье. А когда серый сумрак пополз над холмами, ночь убежала в море, унося с собой страхи и дурные слова, что были сказаны вскользь и случайно, чтобы никто и никогда не нашел их, даже если вспомнит. Дин заснул на рассвете и проспал почти до обеда.