5 глава
15 мая 2018 г., 16:01
Неделя пролетела незаметно. Ученики школы «Святого Альберта» получили аттестат и теперь возвращались домой. Перед началом нового учебного года, который они все проведут уже не вместе, а в новом, выбранном ими самими высшем учебном заведении, оставалось ещё четыре летних месяца.
Забрать Рафаэля приехали дядя Дебиан, работающий в семье ди Крос Инвидиа больше века и занимающий одну из самых важных должностей в семье, и отряд стражников.
Как второй дворецкий, дядя Дебиан был обязан служить молодому господину Рафаэлю. И даже несмотря на то, что ему это не очень то и нравилось, он безукоризненно выполнял все свои обязанности. Его отношение можно было понять. В работе он никогда не давал волю своим чувствам и, разумеется, свое мнение, неважно каким оно было, он держал при себе.
Молодого господина Рафаэля он недолюбливал. И дело не в том, что тот был плохим господином или жестоко обращался с прислугой, а в том что он был внебрачным сыном графа, да ко всему прочему ещё и омегой.
Дядя Дебиан всю свою жизнь слишком предвзято относился к противоположному полу, то есть омегам. Он искренне считал, что те ни на что не способны, кроме ублажения старшего мужа в постели. И им не следует заниматься чем-то помимо этого. Он не считал омег равными себе. Конечно, это и неудивительно. Ведь он был прекрасным сильным альфой. Настоящим самцом, у ног которого было множество омег.
Он всегда придерживался своего мнения. А человек он, надо сказать, очень упертый, стоящий на своем до самого конца и воспринимающий любую новую идею в штыки. Особенно он был помешан на силе. Он всегда говорил: «Сила решает всё!» Это скорее было не убеждение, а его девиз, которого он придерживался во всем. По этой причине и отношение к омегам, что от природы были гораздо слабее альф, было соответствующее. Можно сказать он их презирал. Будучи твердо убежденным в том, что слабые должны бесприкословно слушаться сильных, он с огромным трудом принимал то, что омеги имели такие же права как и альфы. Но с этим он ничего не мог поделать. Таковы были законы империи Альзас, которые написал ещё первый император после своего восхождения на трон. Монарх, до безумия любящий своего младшего мужа, исполнял все его прихоти и капризы. И естественно, что свод главных законов был рассмотрен и одобрен не только императором и великим советом, но так же и младшим правителем, который так любил свободу, что полностью переделал традиции и законы империи под себя, подарив всем омегам право самим решать свое будущее.
Рафаэль, быстро попрощавшись со своими друзьями, направился в сторону довольно дорогой кареты, где его встретил дядя Дебиан и отряд охранников, который хоть и не был самым лучшим, но тоже являлся одним из сильнейших. Завидев Рафаэля, они поклонились, приветствуя его.
Рафаэль окинул всех равнодушным взглядом и кивнул головой, позволяя тем подняться и приступить к своей работе. В этот момент даже дядя Дебиан, недолюбливающий омег, ощутил огромную силу, подавляющую волю других, исходящую от Рафаэля. В глубине души он был сильно удивлен.
В тот день, когда граф Рейзен приказал ему служить господину Рафаэлю, Дебиан был очень зол. Он столько лет служил этой семье и, когда он был уверен, что будет служить будущему наследнику графа, ему приказали оберегать внебрачного сына. Будь на его месте кто-нибудь другой, также бы разозлился. Но чтобы он не думал, как бы сильно не проклинал судьбу, что решила сыграть с ним злую шутку, и самого Рафаэля он всегда на отлично выполнял свою работу.
Однако, чтобы он не делал Рафаэль не стремился раскрывать перед ним свою душу и доверять не собирался. В семье, где все считали его обузой и помехой, Рафаэль быстро забыл такое слово как доверие. И изменять себе омега не собирался. А Дебиан впервые чувствовал себя таким разбитым.
Для любого дворецкого уважение и доверие своего господина были очень важны. Ведь дворецкий — это человек, который практически всю свою жизнь проводит рядом со своим господином. Он становится его тенью, всегда следует рядом и знает все предпочтения и самые страшные секреты своего господина. По этому в первую очередь каждый дворецкий стремился заручиться этим самым доверием. Однако с Рафаэлем все было куда сложнее. Мальчик с раннего детства привык доверять только себе. Слишком часто на его жизнь покушались, в то время как тот же самый Дебиан ничего не делал или не мог сделать из-за определенных причин, когда Рафаэль боролся за свою жизнь.
Если же Дебиан думал, что очень хорошо скрывает свое недовольство по отношению к Рафаэлю, то сильно заблуждался. Омега давным-давно заметил его презрительный взгляд, который тот скрывал за покорностью и вежливой улыбкой, его злость из-за того, что ему приходиться возиться с внебрачным сыном, но ему было все равно. Рафаэлю не нужен был дворецкий. Он терпел Дебиана лишь из уважения к отцу. Почему-то омега был уверен, что стоит его старшим братьям предложить работать на них и в ту же секунду Дебиан, не раздумывая, перейдет на их сторону. А такой ненадежный человек не нужен был Рафаэлю. Ему он бы не смог доверить выполнение секретных поручений, а раз так то и делать вид, что его все устраивает он не собирался. Он не злился, не закатывал истерик, просто относился к Дебиану холодно, словно тот был случайным прохожим.
А Дебиан не понимал, чем он не угодил молодому господину. Он даже не допускал ни одной мысли, что тот мог обо всем знать. Например, то, что он в тайне общается с третьим дядей и несколько раз помогал ему в организации нападений на Рафаэля или то, что он прогибается под каждое слово старшего сына графа Рейзена и говорит тому о своей преданности. Все его действия вызывали лишь смех в душе Рафаэля. Он ненавидел таких людей и не хотел иметь с ними ничего общего.
— Молодой господин, куда вы хотите отправиться? — спросил Дебиан, когда Рафаэль почти зашел в карету, и натянул при этом свою фальшивую вежливую улыбку.
— К порталу. В город Лайнсбург, — сухо отрезал Рафаэль скрываясь внутри кареты.
— Вы не поедете в главное поместье? Не поприветствуете графа? Как так можно, — он хотел продолжить свою нравоучительную речь о сыновьей подчтительности и уважении к старшим, но Рафаэль не собирался его слушать и грубо перебил.
— Отец об этом знает! Так что заткнитесь и продолжайте выполнять свою работу, если вы, конечно, хотите оставаться дворецким в нашей семье. Не смейте говорить, что мне делать! Я не собираюсь выслушивать нравоучения от кого-то вроде вас! — зло бросил Рафаэль. — Поехали!
Услышав слова Рафаэля стражники заулыбались, а их лидер не смог сдержаться и тихо засмеялся. Для них подобные сцены стали давно привычными. И они не понимали: «Неужели, Дебиан до сих пор не понял, что его игру на два фронта уже давным-давно давно раскусили?» Ребята они были открытые, а самое главное преданные. Ко всем детям графа они относились одинаково, никого не выделяли, хотя по духу ближе всего к ним был именно Рафаэль. Они любили его и стремились защитить от любой опасности. И Рафаэль это знал. Ему нравилась их честность и простота.
Дебиан злобно посмотрел на Дика, лидера стражи, но тот никак не отреагировал на его злобный взгляд. Дворецкий плюнул на все и занял место рядом с кучером, после чего они отправились в путь.
Карета быстро поехала в сторону ближайшего к столице города. Там они могли использовать магический портал, созданный сильными магами пространства, и переместиться в город Лайнсбург, а уже от него направиться к поместью, в котором жил Рафаэль.
Он не жил вместе со своей семьей в главной усадьбе семьи ди Крос Инвидиа, что располагалась в нескольких километрах от столицы. У него было свое собственное поместье, подаренное на день рождение его отцом.
Поместье было расположено в пригороде города Лайнсбург. Однако дорога к ниму занимала целых пять дней, потому что кроме города Лайнсбург, на всем протяжении оставшегося пути, больше не было станций порталов. Из-за этого приходилось проезжать огромное количество деревень и поселков, прежде чем удастся добраться до Сказочного леса, в глубине которого и располагалось поместье Рафаэля, получившее название «Звездная фантазия».
Это поместье графу Рейзену подарил император через некоторое время после того, как Рафаэль появился на свет. В тоже самое время граф Рейзен будучи послом в соседней империи смог успешно заключить выгодный торговый договор, который связал две державы крепкими узами дружбы. Это был неоценимый вклад. И все посчитали, что рождение Рафаэля принесло графу Рейзену огромную удачу. Поэтому было неудивительно, что граф отдал это поместье именно Рафаэлю.
Сам Рафаэль тоже был очень рад возможности находиться как можно дальше от своих братьев, отчима и других родственников. Для него «Звездная фантазия» стала местом, где он может спрататься ото всех проблем, где все его мечты сбываются. Только там он чувствовал спокойствие, которое ощущает младенец, находясь в объятиях своего папы-омеги. Какое странное сравнение, но именно оно было самым верным.
Рафаэль так глубоко погрузился в себя, что не заметил, как они они подъехали к станции. Дебиан подошел к работнику и что-то тому сказал, после чего вся процессия вошла в портал и через несколько мгновений они уже были в Лайнсбурге.
Рафаэль оживился. За окном открывался прекрасный вид. Большой процветающий город. Шумные улицы. Толпы прохожих, спешащих по своим делам или же спокойно прогуливающихся по знакомым улицам города. Яркие вывески магазинов. Шумные споры продавцов и покупателей насчёт более выгодной для каждого из них цены за товар. Звуки воды, доносящиеся от фонтанов, что были на каждой улице. Шелест деревьев в ответ на легкий ветерок и звонкое пение птиц. Искренние улыбки прохожих и веселый смех играющих детей.
Все это так любил Рафаэль. Ему нравился этот город. Пускай он и находился далеко от столицы, но в этом городе всегда царило приятное оживление. Каждый раз проезжая по этим, таким знакомым и в тоже время чужим, улицам Рафаэль испытывал радость. На его лице возникала улыбка, а во взгляде исчезал холод и его постоянное равнодушие ко всему вокруг. И сейчас, все было также.
Они проехали еще несколько улиц и через сорок минут выехали за пределы города. Вокруг было бесконечное поле, усеянное красивыми цветами, над которыми кружились разноцветные бабочки. Карета ускорила свой ход. Дорога была широкой и по ней практически никто не ездил, поэтому здесь можно было не придерживаться городской скорости. Иногда попадались неглубокие выступы или ухабы. Карета подпрыгивала и падала в низ. Рафаэля немного трясло, но в целом большой разницы не было. Вся карета имела магическую защиту для удобного путешествия, поэтому большой тряски не было.
Рафаэль откинулся назад, прислонившись головой к стенке. Он не заметил как задремал пока смотрел в окно. Перед глазами мелькали деревья, поляны несколько рек, маленькие разноцветные крыши деревенских избушек, пасущиеся на зеленых лугах козы, пробегающие мимо зайцы и красивая огненно-рыжая лиса. Постепенно все в глазах Рафаэля слилось и он, поддавшись накопившейся усталости, задремал. Мирное покачивание кареты его убаюкивало, словно колыбельная.
Рафаэль стоял в середине огромного сада роз. Ему было как-то не по себе. Вокруг была мертвая тишина. Лишь терпкий запах роз обвалакивал омегу со всех сторон. Он огляделся. Справа росли белые, как зимний снег розы, а слева была узкая дорожка выложенная серым камнем. Она вела в сторону полукруглой арки из цветов. Красные розы оплетали ее со всех сторон. Рафаэль замешкался. Ему не нравилось это место. Да, вокруг было красиво, словно в сказке, но везде были розы, которые так не любил Рафаэль.
С раннего детства у него проявилась эта фобия. Причиной всему послужил именно тот случай.
Рафаэлю было пять. Он, как всегда, прогуливался в саду, где росли розы, которые так сильно любил его папа-омега. Белые розы — олицетворение красоты и невинности. Рядом бегал Салли — озорной пес, любящий играть и проказничать. Все его тело покрывала длинная мягкая шерсть, длинные ушки свисали вниз, а пушистый хвост, что вилял из стороны в сторону, всегда отражал его настроение. Он весело тяфкнул несколько раз и, схватив маленького Рафаэля, потащил в другую сторону. Омежка рассмеялся и потрепал Салли по голове. Он, не раздумывая, последовал за ним. А в следующий миг из-за цветущих кустов выскочил человек с мечом в руках и бросился на Рафаэля. Омежка от страха упал, а Салли, почувствовав опасность, набросилась на незнакомца, защищая своего хозяина. Но их силы были явно не равны. Мужчина взмахнул мечом и Салли отлетела в сторону, забрызгав лицо маленького Рафаэля кровью.
Что произошло потом мальчик не помнил. Единственное, что он никогда не сможет забыть — как он сидит на коленях, обнимая мертвое тело Салли, а вокруг белые розы, которые теперь стали бордовыми из-за крови пса.
С тех пор он никогда не приходил в этот сад снова, а вид роз стал приводить его в ужас, заставляя вспоминать тот день.
И вот сейчас он стоял в саду, где росли лишь розы. Его сердце бешено забилось. Он слышал стук своего сердца. Он был таким громким, словно соло литавр, исполненное на форте. Рафаэль струдом унял свою дрожь и пошел по тропинке к арке. Ему было очень страшно, а царившая вокруг красота лишь делала страх сильнее.
Он медленно шел вперед, прошел ни одну цветочную арку, но тропинка вела его дальше и дальше, а он не мог повернуть назад. Что-то тянуло его идти вперед, что-то очень важное. Тропинка привела его к пруду, на берегу которого стояла красивая беседка, а внутри сидел человек. Он смотрел в сторону Рафаэля и улыбался доброй улыбкой. Рафаэль застыл. Он не мог поверить своим глазам. Перед ним стоял человек, которого он мечтал увидеть, о котором он каждый вечер, перед сном, слушал рассказы отца — его папа Камиль.
Он не мог пошевелиться из глаз полились слезы. Он столько раз смотрел на его портрет и вот теперь его папа, которого Рафаэлю все это время так не хватало, стоял прямо перед ним. Камиль улыбнулся и позвал своего сына:
— Рафаэль, — одно лишь это слово заставило душу Рафаэля сотрястись. Он подбежал к нему и обнял, уткнувшись лицом в его грудь. Камиль удивился такой реакции, но тоже обнял сына и нежно погладит по голове.
— Это правда ты? Скажи мне. Скажи мне, что я не сплю и это реальность, — попросил Рафаэль поднимая лицо и, заглядывая прямо в лицо Камиля.
— Это не сон. Я действительно здесь. Рафаэль, мое сокровище. Ты вырос, стал таким красивым, — Камиль не удержался и поцеловал того в макушку.
— Папа…папа… — без остановки повторял Рафаэль. Он не мог описать своих чувств. Он всегда мечтал сказать слово «папа», которое другие произносят так естественно и беззаботно, но для омеги оно всегда было недосягаемым. Он впервые произнес это слово и почувствовал тепло и заботу. Ему так этого не хватало. Не хватало этой любви. И сейчас он не мог остановить своих слез и улыбку.
— Рафаэль, дитя мое, почему ты плачешь?
— Просто, я очень счастлив! Я так долго мечтал об этом! И наконец-то, моя мечта исполнилась! Я не могу в это поверить!
— Я тоже хотел быть рядом с тобой. Прости, что не смог воспитать тебя. Тебе, наверняка, было очень одиноко, — в глазах Камиля появилась печаль.
— Не извиняйся! Я никогда тебя ни в чем не винил. Но если скажу, что не был одинок, то совру. Мне тебя очень не хватало, — Рафаэль еще крепче сжал свои руки вокруг талии Камиля.
— Неужели, Рейзен плохо с тобой обращается? — спросил Камиль.
— Нет, — замотал головой Рафаэль. — Отец меня очень любит. Но все остальные… мой отчим меня не замечает, старшие братья относятся с презрением, а третий дядя все время пытается меня убить. Я никому не могу доверять, не могу рассказать о том, что меня тревожит, не могу показать свою слабость. Это так тяжело. Я так устал. Иногда мне хочется бросить все и уйти, но только из-за отца я до сих пор ничего не сделал. Не хочу, чтобы он страдал.
— Ну-ну, не плачь, — нежно поглаживая по спине своего сына, проговорил Камиль, когда у того из глаз снова полились слезы. — Лучше расскажи мне, как ты жил все это время. Я хочу знать.
— Хорошо, — и Рафаэль рассказал. Рассказал все: как он жил в детстве, как он поступил в школу, как встретил хороших друзей, как его дядя постоянно покушался на его жизнь. Рассказал он и про Джона и его предательство и про то, что сейчас он едет домой, где проведет следующие четыре месяца, а потом поедет на учебу в «Центральную академию». Похвастался, что был лучшим на вступительных тестах и тем какие магические элементы смог пробудить во время церемонии. Он поделился своими переживаниями, о которых никто, кроме него самого, до этого момента не знал. А Камиль слушал его внимательно, не перебивая. Иногда задавал вопросы, уточняя детали.
Сколько времени прошло ни один, ни другой не знали, да и не хотели знать. Им было хорошо вместе. Они были готовы остаться здесь навсегда. Даже сад роз, теперь казался Рафаэлю раем. Он забыл обо всех своих страхах и сомнениях. Они просто сидели, смотрели друг на друга и не могли насмотреться. Именно этого им не хватало всю жизнь.
В озере грациозно плавали белые лебеди, придавая этому месту сказочную атмосферу. Рафаэль улыбнулся, глядя как один лебедь пытается понравиться другому, а тот лишь отворачивался и уплывал в другую сторону.
— Красиво, правда? — с придыханием, скорее утвердительно чем вопросительно, проговорил Рафаэль.
— Да, но это место столь прекрасно только потому, что ты здесь, рядом со мной.
— Папа, мы еще увидимся? — с надеждой в голосе спросил Рафаэль.
— Конечно, — крепко обнял сына Камиль и его улыбка стала еще ярче. Рафаэль зарылся головой в волосы папы и вдыхал такой родной и прекрасный аромат. Запах яблок, его любимый — запах его папы-омеги. Он посмотрел в глаза папы, собираясь что-то сказать. Но тут, вдруг, лицо Камиля исказилось и побледнело. Изо рта вырвался сгусток крови и забрызгал лицо Рафаэль, выражение лица которого полностью застыло. Он отпрянул от папы и увидел, что у того в груди торчит меч. Его воткнули в самое сердце. Он пытался помочь, но все безрезультатно.
Небо почернело и приобрело кровавые оттенки. Беседка, пруд и сад исчезли. И Рафаэль понял, что сидит в воде, которая в действительности являлось кровью. Вокруг были разбросаны кости людей, животных, драконов и других существ, название которых омега даже не знал. До его слуха донесся смех. Такой жуткий, холодный и безумный. Почему-то он показался знакомым. Рафаэль был уверен, что уже слышал его раньше. А потом он услышал стук приближающихся шагов. И вот перед его взором предстал человек в черном плаще. Лицо человека скрывал капюшон. Рафаэль в страхе попятился назад и потеряв равновесие упав на пятую точку.
Да, он уже видел этого человека. Тогда во сне. Но почему же сейчас, да и в прошлый раз все кажется таким реальным? Человек стоял и смотрел на Рафаэля, но омега не видел выражения его лица. В этот момент он с трудом мог дышать. Казалось, время остановилось. Порыв ветер развевал плащ человека, когда тот стал наклоняться к Рафаэлю. Омега зажмурился. И тут, вдруг, он почувствовал резкий толчок и проснулся.
Лошади резко затормозили и Рафаэль чуть не упал с сидения. Но он обрадовался, ведь благодаря этому смог вырваться из своего сна. Он огляделся и понял, что уже стало темнеть. Был вечер, а карета остановилась возле небольшой гостиницы. Видимо здесь они переночуют. Омега не имел ничего против и вышел из кареты.
Быстро переговорив с хозяином гостиницы, он заплатил за проживание и отправился в свой номер, где он принял душ и немного расслабился после целого дня поездки. Ужин ему принесли в номер. Рафаэль с удовольствием все съел, а потом завалился на кровать, которая была довольно большой и мягкой. Но он долго не мог заснуть. В душе у него возникло нехорошее предчувствие и в этот раз оно было слишком сильным.
***
Было одиннадцать часов ночи, когда в поместье графа Рейзена в столице, с широкой улыбкой на лице, завалился Рейек. Он, как всегда, пришел без приглашения и сразу же прошел в рабочий кабинет друга. — Рейзен, дружище, как поживаешь! — воскликнул Рейек стоило ему только распахнуть дверь в комнату. Рейзен, аж подпрыгнул от неожиданности. — Рейек, ты что здесь делаешь? — нахмурился граф Рейзен. — Как что? Пришел навестить друга! — необратил внимание на недовольство друга Рейек. — Ты на время хоть смотрел? — вопросительно приподнял бровь Рейзен. — Зачем? — пожал плечами Рейек. — Уверен, ты рад меня видеть. — Сейчас одиннадцать часов, глубокая ночь. В это время обычные люди уже давным-давно спят. Ты не думал об этом? — начал раздрожаться Рейзен. — Ну, ты же не спишь. Значит все в порядке, — а Рейзен не смог найти слов, чтобы ответить. Рейек был прав. — Лучше оторвись от своих бумаг и выпей со мной. Рейек поднял правую руку, в которой держал бутылку красного вина. Рейзен лишь вздохнул и, сняв очки, встал из-за стола и подошел к Рейеку, который уже развалился на кожаном диване. Граф достал два бокала для вина и сел в кресло напротив друга. — Ну, и что же привело тебя ко мне посреди ночи? — спросил граф Рейзен, пока Рейек разливал вино. — Да, так. Ничего серьезного. Просто перевод, — махнул рукой Рейек. — Даже не знаю, радоваться этому или нет. — Значит, ты теперь не возглавляешь отряд рыцарей, — вздохнул Рейзен. — Это из-за травмы? — Да, — печально улыбнулся Рейек, — из-за нее. — Все настолько серьезно? — Все гораздо серьезнее чем ты думаешь. Иначе почему меня сняли с этой должности? Я ведь вхожу в десятку сильнейших рыцарей мира. — А куда тебя перевели? — В «Центральную академию», в качестве главного инструктора по боевой подготовке, — ответил Рейек и залпом осушил бокал. — Поздравляю, с повышением! — радостно засмеялся Рейзен, искренне обрадовавшись за друга. — Ты чего это такой веселый? — покосился на друга Рейек. — А ты что, ничего не знаешь? — Ты про то, что «Центральная академия» лучшее учебное заведение из всех? — Ну, об этом все знают. Я не про то. Получить работу в этой академии — это все равно, что шагнуть вверх по карьерной лестнице. У всех преподователей «Центральной академии» огромные привелегии. Ко всему прочему и зарплата там примерно в десять раз больше чем твоя рыцарская. Так что ты сорвал настоящий куш. Радуйся! — А ты много знаешь, — протянул Рейек. — Я же все-таки председатель Магического Совета, естественно, что я это знаю. К тому же Рафаэль поступил в эту академию. — Ты сейчас серьезно? — Рейек подскочил от неожиданности. — Он смог сдать вступительный экзамен? — Да. Он заработал высший балл, — гордо выпятил грудь граф. — Ничего себе! — широко открыл рот Рейек. — Не думал, что твой сын настолько умен. — А чего ты еще ожидал? Он же моя плоть и кровь! Я никогда в нем не сомневался! — продолжал хвастаться Рейзен. — Ну-ну, прекращай хвастаться! Хотя признаю твой сын гений! — уверенно сказал Рейек и его слова не были преувеличением. — А что насчет другого вопроса. Ты смог найти для Рафаэля подходящего мужа? — А, этот вопрос уже решен. — Правда? — граф Рейзен утвердительно кивнул. — И кто же он? — Лорд Самвер ди Аллер Кросс, — четко произнес Рейзен, а Рейек застыл. — Почему… почему именно он? — невнятно прошептал Рейек. — А с ним что-то не так? — Как сказать. Вы ведь с ним друзья и хорошо друг друга знаете, так что я уверен ты сделал правильный выбор. Но, сказать честно, репутация у лорда Самвера довольно специфическая. — Ты о чем? — При дворе о лорде Самвере ходит множество слухов и все они очень неприятные. Ты не беспокоишься о Рафаэле? Что если все, что говорится в слухах окажется правдой? — Об этом можешь не переживать. Это все вранье. На самом деле все эти слухи распустил сам лорд Самвер. Только не спрашивай, зачем он это сделал. Я и сам этого не знаю, — пожал плечами Рейзен. — Ну, если дело обстоит так, тогда ладно, — проговорил Рейек и замолчал. А Рейзен глубоко задумался. Они молчали больше получаса. И все это время Рейек внимательно наблюдал за другом, поведение которого показалось ему сегодня немного странным. Рейзен словно был не здесь, а в совершенно другом месте. И он так глубоко задумался, что не замечал ничего вокруг. — Что-то случилось? Тебя что-то беспокоит? — решил прервать молчание Рейек. Рейзен вздрогнул, очнувшись от своих размышлений. — Какое-то нехорошее предчувствие… кажется, будто с Рафаэлем скоро случится что-то плохое, — нахмурился Рейзен. — Тебе кажется, не переживай так сильно, — попытался утешить друга Рейек, но у него не получилось. — Я доверяю своей интуиции. Она меня еще ни разу не подводила. — Интуиция — вроде шестого чувства. Она не может всегда быть права. Ты просто волнуешься. Вот тебе и кажется, что должно что-то произойти. — Все не так просто, — покачал головой граф. — Что ты имеешь ввиду? — Будь я из какой-нибудь другой семьи, то подумал бы точно также, но в моем случае все иначе. У всех членов моей семьи сильно развита интуиция. Так было всегда. А все потому, что один из наших предков обладал сильнейшим даром предвидения. Он мог предсказать будущее практически любого живого существа. После его смерти этот дар никто больше не смог пробудить. Однако у его потомков пробудилась особенно сильная интуиция, возможно, это ослабленная версия дара предвидения. Но наша интуиция предупреждает нас о надвигающейся опасности. И действует она только в отношении членов нашей семьи. — Ого! Это невероятный дар! — воскликнул. — Так ты что-то почувствовал? — Такого со мной еще ни разу не случалось. Моя интуиция просто вопит об опасности, угрожающей моему сыну. Он должен сейчас возвращаться домой. Неужели, что-то случится в пути, — граф нервно ходил из стороны в сторону, нарезая круги по комнате. — Тогда, может тебе стоит отправиться за ним. Учебный день закончился сегодня утром. Он отправился в путь после обеда. Если ты покинешь столицу завтра на рассвете, то еще успеешь его нагнать. — Ты прав. Я так и сделаю. — Я поеду с тобой. Вдруг понадобится помощь. — Спасибо, Рейек. Переночуй сегодня у меня, а завтра в путь, — твердо сказал граф и отправился отдавать необходимые поручения слугам. Этой ночью им предстояло много работы.***
Следующий день начался без проишествий. Рафаэль проснулся ранним утром. Умылся, причесался и спустился вниз, чтобы позавтракать. Там его уже ждали Дебиан и Дик с ребятами. По привычке, которая у него появилась за девять лет обучения в школе, он съел плотный завтрак, удивив всех выбором исключительно мясных блюд. Дворецкий Дебиан по этому поводу долго сокрушался. Ведь молодому человеку из высшего общества не пристало питаться по утрам мясными блюдами, тем более в таком количестве. Но Рафаэль, как всегда, прослушал все наставления опытного дворецкого мимо ушей. Он не любил, когда кто-то указывал ему что надо делать. Он всегда все делал по своему. И, разумеется, изменять своим привычкам он не собирался. Поняв, что все его благие намерения были проигнорированы, Дебиан лишь мог покачать головой. Упертость молодого Рафаэля была столь велика, что могла сравниться лишь с окружающим миром. Этой своей чертой он сильно напоминал графа Рейзена. Только если граф иногда прислушивался к мнению окружающих, то Рафаэль не делал этого никогда. И в этом было их большое сходство и столь же огромное отличие друг от друга. Но что мог сделать Дебиан? Ничего. Он просто дворецкий, который всю свою жизнь, как и любой другой человек, стремился к лучшей жизни. И он не думал о том, какие методы ему придётся использовать для достижения своей заветной цели. После того как все подкрепились, вся процессия отправилась дальше. За окном кареты по-прежнему мелькали поля, засеянные пшеницей, сады вишневых, яблочных и грушевых деревьев, виноградники и огромное поле желтых, словно солнце, подсолнухов. Птицы пели свои веселые песни, перелетая с ветки на ветку и пытаясь посоревноваться друг с другом в скорости. Они подлетали ближе, садились на крышу кареты, а через мгновение, несколько раз махнув своими крыльями, продолжали начатое раньше соревнование. Поселки и деревни, которые в большинстве случаев напоминали маленькие города, стали встречаться все реже и реже. А вскоре пейзаж сменился бесконечным лесом, с начала березовым, потом тополиным и дубовым, а затем он плавно перетек в хвойный. Было тихо. Пение птиц прекратилось, лишь иногда можно было услышать свист обитателей леса и тихий шорох под ногами, мимо пробегающих животных. Если по-началу Рафаэлю было интересно наблюдать за жизнью животных и быстрыми сменами местности, то после нескольких дней такой поездки ему стало скучно. Но в голове, как назло, не было никаких интересных мыслей, а заснуть, как в первый день пути, у него не получалось. Благо, к вечеру они уже были должны добраться до поместья, что придавало Рафаэлю новые силы. Когда начало постепенно смеркаться, карета неожиданно остановилась. Рафаэль удивился, но не стал ничего говорить. Дебиан, занимающий место рядом с кучером, спрыгнул вниз и пошел вперед, туда, где лежали сухие бревна и другие недавно поваленные деревья. Он осмотрелся и подошел к карете. Рафаэль выглянул наружу. — Что случилось? — спросил он. В его голосе, прослеживались легкие нотки беспокойства. — Молодой господин, кто-то перекрыл дорогу. Боюсь, мы не сможем отправиться дальше. Нам нужно время, чтобы разобрать завал, — доложил дворецкий. — Тогда сделайте это! И поскорее! — хоть Рафаэль и расслабился, голос его по-прежнему был властным и немного отстраненным. Дебиан лишь кивнул в ответ. Но не успел он сделать и пол шага, как его шею пронзила стрела. Из горла фонтаном брызнула кровь, а жизнь Дебиана практически сразу покинула его тело, которое с грохотом упало на землю. Рафаэль в испуге отпрянул и оказался внутри кареты. Сердце его бешено колотилось, а душу сковал смертельный страх. Было понятно — это тщательно спланированная засада. И целью убийц, скорее всего, является его жизнь. Смерть Дебиана, вероятно, была чем-то вроде предупреждения. Рафаэль слышал, как Дик прокричал: «Защищайте, молодого господина!» Слышал звуки столкновения мечей и взрывы, которые длились недолго. Вскоре все стихло. Рафаэль сжимал в руках короткий меч, подаренный ему директором школы на церемонии выпуска. Он не думал, что будет его использовать. Но сейчас этот меч был его единственным оружием. Омега попытался собраться, после чего медленно вышел из кареты, оглядываясь вокруг. На земле лежали тела. Все люди, что сопровождали его теперь были мертвы. Было тихо. И в этой тишине слышалось лишь учащенное сбившееся дыхание Рафаэля. Он не заметил как со спины к нему приближалась опасность. Но его внутренние инстинкты заставили его сделать выпад мечом, который пронзил сердце нападающего. Тот упал, однако не успел Рафаэль отдышаться как на него напали трое других. Он мастерски от них отбивался, сильно ранив, а затем, выждав нужный момент, убил одного из них. Но это не облегчило его ситуацию. Он убил одного, а окружало его еще с десяток убийц. Он был в безвыходном положении. Остальные убийцы все разом атаковали Рафаэля. Омега получил множество ранений. Из-за потери крови его сознание потеряло ясность. Он уже не понимал, что делает. Лишь одна мысль крутилась у него в голове: «Я не хочу умирать!» Он не понял когда использовал магию огня и, самое главное, как это у него вышло. Но результат был виден на лицо — три обгоревших трупа. Лидер убийц, что все это время стоял в стороне решил действовать. Он сам атаковал Рафаэля. Разница между ним и другими убийцами была, как между небом и землей. Ему хватило лишь пары ударов для того чтобы Рафаэль отлетел в сторону, получив смертельную рану. Но омега не сдавался, он с огромным трудом поднялся и приготовился отразить очередной удар лидера убийц. Все его тело и внутренности горели огнем. Его магическая сила вышла из под контроля и стала атаковать окружающих его со всех сторон убийц, пока его внимание было сосредоточено на лидере. Такого поворота никто неожидал. Весь отряд был истреблен магией омеги. Лидер почувствовал страх. Рафаэль сделал быстрый прыжок и ранил лидера убийц. Кровавая рана на лице стала отпечатком этого сражения. Лидер убийц не успел полностью уклониться, когда в его сторону полетел огромный разрушающий заряд огненной магии. Его подкинуло в воздух и отбросило на несколько метров, впечатав его тело в ствол дерева. Убийца не шевелился. Рафаэль некоторое время посмотрел в его сторону, но изменений не было. Похоже, что и его омега убил. Рафаэль отвернулся и поковылял в сторону своей кареты. Но стоило ему отвернуться, как убийца резко распахнул глаза и, выхватив из ножен меч, что все это время он прятал под плащем, нанес ему решающий удар со спины. Тело омеги покачнулось. Ноги подкосились, из рук выпал меч. И он медленно упал на землю. Рядом с ним стоял убийца. Он ничего не говорил, лишь смотрел как сознание покидает Рафаэля, но тот даже на пороге смерти продолжал цепляться за крохотные остатки своей жизни. Убийца взмахнул плащем и в руке у него, непонятно откуда, появился красивый цветок лотоса. Он присел и вложил его в руку Рафаэля, протянутую в его сторону. После чего быстро поднялся и покинул это место, ни разу не оглянувшись. Рафаэль почти не дышал. В его глазах все расплылось, но он изо всех сил старался оставить их открытыми. Однако веки все больше тяжелели и постепенно стали опускаться. Свет исчезал из мира Рафаэля. И когда его глаза закрылись, омега испустил свой последний вздох.
