Неподходящая жизнь

На часах пятнадцать минут третьего. Медленно завершает очередной круг секундная стрелка. Ночь давно накрыла темной вуалью засыпающий город, зажглись фонари, опустели тонкие паутинки улиц. В доме было тихо и почти все его обитатели крепко спали, только сидящая на кровати маленькая девочка так и не сомкнула глаз. Она сидела на подушке, опершись о подоконник, и не могла отвести взгляда от стоящего внизу человека. Он был странный. Расплывчатый, одетый не по погоде, с белыми растрепанными волосами и медицинской маской на лице. Он не шевелился, просто смотрел вверх, на ее, Сакуры, окно. Это повторяется каждую ночь на протяжении двух или трех лет, девчушка уже и не помнила, когда впервые увидела его. Он всегда стоял возле ее дома и не подходил ближе. На нем всегда была одна и та же одежда и неизменная белая медицинская маска, скрывающая половину лица. Он всегда смотрел на ее окно. Сакуре совсем не жалко, ее мучает любопытство. Хочется узнать, кто он, откуда, зачем приходит к ней?.. Весь небольшой альбом для рисования уже переполнен его изображениями, выполненными неумелыми детскими ручками. Только родителям это совсем не нравится. Мама постоянно ругается, папа хмурится, а Сакуре просто хочется, чтобы они, наконец, перестали говорить, что они его не видят. Он приходит почти каждый вечер. Стоит под ее окнами и не двигается, просто смотрит. А Сакура потом заснуть не может, ощущая на себе этот взгляд. Время летит быстро, незаметно пролетают года, а ночная картина под окнами не меняется. Совсем. Он все так же стоит внизу, одетый в белую рубашку с подвернутыми рукавами, и темные брюки. На лице неизменная белая маска. Любопытство Сакуры с годами не уменьшилось, если даже не возросло в геометрической прогрессии. И с каким пугающим возбуждением она ждала наступления ночи, впервые оставшись дома в одиночестве. Родители час назад уехали по делам в соседний городок, оставив семнадцатилетнюю дочь одну на пару дней. Не без страха, конечно. Впрочем, ее не волновали ни родители, объясняющие ей каждую мелочь, вплоть до заварки чая и приготовления яичницы, ни завтрашний день, что обещал быть тяжелым, Сакуру ничего не волновало. Впрочем, нет, один вопрос все-таки навязчиво вертелся у нее в голове: придет ли сегодня ее призрак? Она ждет долго, стараясь не отходить от окна ни на минуту. В комнате становится прохладно и девушка решает, что раз до встречи осталось, скорее всего, менее часа, одеться в более теплую одежду, чтобы сразу выбежать на улицу. Она слишком взволнована, постоянно поправляет волосы, переключает уже двадцатый трек в своем плейлисте, надеясь найти что-нибудь более подходящее сегодняшнему настроению. Только вот все песни издевательски веселые, а ей-то совсем не весело. В полночь, когда все вокруг замерло, он, наконец, появился. Все такой же. Почти уснувшая Сакура даже не сразу поверила своему счастью, но за курткой бросилась в ту же минуту. Внезапный страх сковал ее у самой двери. Ноги словно приросли к полу, холодная ладонь не отрывалась от ручки входной двери. Мужчина ни шага не делает, смотрит только. В его взгляде теплота и грусть, а Сакуре холодно. Дрожащей рукой запахивает куртку и делает осторожный шаг вперед, потом второй, третий. Он стоит все так же неподвижно. Ему и не холодно вовсе, впрочем, оно и не удивительно. — Кто вы? — спрашивает девушка, когда между ними остается небольшое расстояние, может чуть больше метра. — Боишься меня? — он улыбается, сквозь маску не разберешь, но она по глазам видит. — Ну же, Сакура-чан, ответь мне. — Откуда вы меня знаете?! — страх сковывает все сильнее, хотя раньше ей казалось, что при встрече совсем не испугается. Холодно. Ноябрь сменяет октябрь совсем не дружески. Сильный порыв ледяного ветра развевает розовые волосы, путается в белых. Мужчина стоит, не двигается, взглядом блуждает по стоящей перед ним девушке. Улыбается. — Мы были когда-то знакомы, — отвечает он, после с грустью добавляет: — Только ты совсем не помнишь. — Кем мы были? О чем вы вообще? — Мы были… друзьями, — он на секунду задумался. — Меня зовут Какаши. Я был очень рад тебя видеть. — Вы уходите? — в ее голосе слышится грусть и немного надежды. Страх понемногу отступает, но все еще усилено сердцебиение. — Да, сейчас ухожу. Ты еще не готова меня выслушать. — Мы увидимся? — Пригласишь меня в дом? — безразлично спрашивает он, устремив взгляд в темное небо. — Ммм, приглашу… — ее голос звучит неуверенно, но от своих слов отказываться не хочется. — Тогда скажи, что приглашаешь меня в свой дом, — попросил он, все еще не смотря на девушку. — Зачем? — Просто скажи, — пожимает плечами, терпеливо ожидая ответа. — Я приглашаю тебя в свой дом, — неуверенно произносит Сакура, чувствуя себя ужасно неловко, словно за ее спиной стоит толпа, ожидающая ее промаха, чтобы облить словесной грязью. — Я обязательно приду, — ни на лице, ни в глазах, нет ни намека на улыбку. Он серьезен и Сакуру это настораживает, впрочем, сама ситуация явно не относится к обычным. Когда мужчина исчезает, девушке кажется, что это было просто видение, не больше. И эта ноющая головная боль явно не прибавляет ощущения реальности ранее произошедшему. Глаза слипаются, ужасно хочется забраться под теплое одеяло и уснуть. Все тело кажется неимоверно тяжелым. А на утро Сакура все же решает, что это был просто сон. *** В следующий раз он появился через неделю. Стрелки на часах стремительно приближались к часу, когда в комнате девушки внезапно стало прохладно. Мужчина окинул взглядом спящую, коснулся холодными пальцами розового шелка волос. Он был слегка разочарован, впрочем, многого он от своего прихода не ожидал. Прошло уже достаточно много времени, чтобы она забыла об их первой встрече, как о страшном сне. Только он о ней не может не думать. Не о встрече, конечно, о Сакуре. И воспоминания о прошлой жизни так не хотели отпускать… Он помнил, казалось бы, каждую минуту, каждое мгновение. Мучился. А уж воспоминания о ее смерти до сих пор держали его в своем плену, не давая ни капли желанной свободы. Какаши не раз задумывался, неужели, поэтому он здесь? Умер так рано в новой жизни, чтобы быть с ней рядом, видеть, как она взрослеет, оберегать и с каждым прожитым днем, месяцем, годом, любить все сильнее? Неужели, он должен был умереть так рано, чтобы спустя годы блужданий случайно наткнуться на нее, плачущую, и стать «ангелом хранителем»? Впрочем, ангел хранитель из него хреновый, так что, может быть, все это просто расплата за ошибки прошлого? Прошлого, в котором он не помог, не смог спасти… Но за такие ошибки, пожалуй, и сотни жизней не хватит, чтобы расплатиться… Ночь уходила, сменялась рассветом, а вместе с ней уходил и Какаши, только Сакура продолжала спокойно спать, совершено не замечая его присутствия. *** Два года пролетают почти незаметно, оставляя в памяти только ночи, проведенные в компании Какаши. Он приходил не часто, но говорили они обо всем, даже об их первой встрече. Разговор этот вполне недавний, оставивший в душе девушки глубокий след, как и поцелуй на следующую ночь. После него Хатаке стал приходить чуть чаще. — Господи, я и правда была твоей ученицей? — вновь спрашивает девушка, ожидая подтверждения. — И ученицей пятой… хокаге? И я была очень сильной? — Ты была превосходной, — шепчет он, перебирая пальцами розовые локоны. — А ты ведь соврал, что мы были друзьями, — она констатирует, не спрашивает. — Ты не пришел бы просто так за мной. — Соврал, но не жалею, — спокоен, но в голосе по-прежнему слышится теплота. — Так было проще. Ты бы не поняла тогда, скажи я правду. Сакура кивает, соглашаясь, но тут же задает вопрос о несправедливости судьбы, по отношению к их «второй жизни». Какаши только целует ее, обещая, что к этому разговору они обязательно вернутся немного позже. Желает спокойной ночи и привычно исчезает, не оставив ни намека на свое присутствие. *** Все меняется в день смены старого года новым. Мама как всегда носилась по дому с кучей совершенно ненужных, как казалось Сакуре, дел. Гости должны были подъехать только к вечеру, но ее это почти не волновало, самый важный гость наверняка прибудет ночью. Пялиться в окно было привычкой с детства. Правда, тогда она выискивала взглядом мужчину одетого совсем не по погоде, а сейчас просто наблюдает за летящими вниз снежинками. Крупные и совершенно белые. Они создавали уют куда лучше, чем стоящая у плиты мать и накрывающий стол отец. Дом казался в этот день почему-то неимоверно чужим. Впрочем, после рассказа Какаши, она и сама стала понемногу вспоминать о прошлой жизни. Все было другим, родным, любимым. Происходящее сейчас казалось нелепой фальшью. Эта жизнь стала утомляющей, даже ранее любимый праздник совсем не прибавлял радости. Только мама все сильнее раздражала своими приказами-просьбами в подготовке к празднику. Гости прибыли ровно в шесть, как и было запланировано. Сакура без особой радости поздоровалась со всеми и на этом закончила общение с семьями друзей родителей. Из-за стола она вышла чуть позже полночи. На недовольное шипение матери внимание обращать не стала. Эта жизнь все равно не ее. Фальшивая. Какаши как и ожидалось уже был в ее комнате. Одетый в белую рубашку с подвернутыми рукавами, и темные брюки. На лице неизменная белая маска. Сакура со стоном опускается на кровать рядом с мужчиной, кладет голову на его плечо, жалуется. Его пальцы снова в плену ее волос. В комнате становится совсем тихо, слышно даже его сердцебиение. А может ей кажется просто. Бывает ли оно вообще у призраков. А у призраков ли?.. — Совсем уставшая, — произносит он, скользнув холодными пальцами по горячему девичьему плечу. — Мне не нравится такая жизнь, — она все же говорит ему об этом, а раньше ведь решила не делиться такими мыслями. — Она не моя, не для меня, понимаешь? Какаши молчит, взгляд задумчивый и пальцы замерли, запутанные в розовых волосах. — Сакура, — голос мужчины серьезен как никогда раньше. — А если я предложу тебе уйти со мной, что ты скажешь? — О чем ты? — удивляется девушка. — Куда? — Не знаю, — он не врет, теперь Сакура знает каждую уловку. Совсем не врет. — Куда-нибудь, вместе. Тогда мы погибли порознь, сейчас тоже, но… я все еще рядом. — Какаши… — Я не знаю, что будет дальше, но обещаю, что сделаю следующую жизнь лучше. Она будет той, которая подойдет нам обоим. Той, что мы проживем вместе и… — Какаши, — Сакура останавливает его, спускает маску вниз, касается его губ своими. — А ты знаешь, я согласна. Забери меня отсюда, только в этот раз, обязательно сдержи свое обещание.