You must come back home

Когда просыпаешься после тяжёлой ночи, первое что пытаешься сделать правильно — открыть глаза. Обычно после крепкого сна, ты будто побитый лежишь ещё около часа и просто убеждаешь себя, что ты всё ещё спишь, но на самом деле ты просыпаешься, пытаешься попрощаться со сном и ощутить реальность. Вскоре, когда тело начинает ломить и твой мозг неистово кричит, прося тебя встать, ты всё же открываешь глаза, которые всё ещё болят, и пытаясь отличить мебель от прыгающих огоньков, которые появились в результате резких движений, встаешь с кровати и медленно идёшь в ванную. У Чонгука утро вышло бы именно таким, если бы не одна деталь — он не у себя дома и ему некогда разлёживаться в поисках своих забытых снов. Чон резко открыл глаза и поднялся на локтях. Притупил взгляд, затем уставился на компьютер и только тогда осознал, что кресло около него свободно, а он проспал всю ночь в кровати хозяина. «Как ты мог заснуть, болван?!» — начал ругать себя парень. — Теперь придётся извиняться перед ним. Наверное, заставит меня перемыть всю квартиру в качестве наказания, — начал вслух размышлять Чонгук. — Чёрт, ладно. Будь что будет. Он встал с кровати и аккуратно застелил её, делая вид, что всё так и было. Сколько он себя помнит, всегда умывался по утрам. Когда-то он ночевал у Чундже и узнал, что тот не умывается, хотя мать неоднозначно просила его, тогда Чонгук каждое утро заставлял его это делать и Чундже на самом деле смог привыкнуть к этой простой процедуре. Госпожа Чхве была так рада, когда узнала, но совсем не понимала, почему сын послушал друга, а не её. Чундже, конечно, похоронил эту тайну вместе со своим детством, но всё ещё помнит об этой ситуации и придерживается тех детских взглядов. Он всегда восхищался Чонгуком и следовал за ним как за хорошим старшим и верным другом. — Проснулся уже? Как спалось? — с легкой непринужденной улыбкой спросил Тэхён с тарелкой в руках, когда Чонгук тихонько зашёл на кухню. — Ммм, нормально. — отмахнулся он и тут же заметил подушку и одеяло скомканные на диване. Он почувствовал стыд и подумал, что хоть как-то должен искупить свою вину. — Тебе помочь? — Нет, спасибо. Ты можешь садиться. — ответил Тэхён, но тут же остановился. — Ты ведь завтракаешь по утрам? — Да, конечно. — натянуто улыбнулся Чон присаживаясь за стол. — Как хорошо. Я приготовил завтрак для тебя, но только сейчас подумал о том, что вдруг ты не захочешь. — Для меня? — прошептал Чон. Внутри все перевернулось вверх дном. «Почему он так добр ко мне?! Я ведь перебрался в его кровать, и из-за меня ему пришлось спать на диване! Он ведь уже завтракал, да?! Нужно обязательно угостить его чем-нибудь, когда получу стипендию!» — думал Чонгук. — Что-то не так? — осторожно спросил Тэхён, кладя бледно-жёлтый омлет с зеленью и рисом на тарелку. — Нет, всё хорошо. — Чон виновато посмотрел на него и принялся уплетать завтрак. Еда была немного пресноватой, но всё равно очень вкусной. Чону почему-то захотелось заплакать: то ли вместе со внешностью к нему вернулся его прежний подростковый характер, с неустойчивыми эмоциями, то ли этот парень всё-таки необычный человек, потому что Чонгук прежде никогда не чувствовал подобного — искренней неизвестной благодарности, которая, кажется, бывает только у детей. — Хён, спасибо. — впервые искренне обратился к нему Чон и впервые за долгие годы почувствовал себя младшим, нуждающимся в заботе и уюте. Тэхён просто усмехнулся и принялся готовить чай. Не прошло и десяти минут, как Чон слопал омлет и уже с красной кружкой в руке сидел за компьютером и ожидал, пока тот включится, хотя совсем не помнит, как он его выключил. Как бы ему сейчас не хотелось выйти на улицу и прогуляться по утреннему Сеулу — домашнее задание для него важнее всего. Действуя по вчерашней схеме, Чон снова открыл все нужные ему программы, и со скоростью света стал нажимать на кнопки клавиатуры, печатая свои мысли и впечатления от заданной темы. Он решил хорошо изучить тему для проекта и самому рассказать о ней, конечно, не все слова здесь принадлежат сугубо ему, но кто об этом узнает, ведь данная тема только у него одного. — Как успехи? — прервал его размышления Тэхён, тихонько присевший на кровать. — Мм, нормально. — отмахнулся Чонгук, продолжая печатать. «Чего ты пришёл сюда?!» — думал Чонгук, мысленно прогоняя его. — Я могу чем-то помочь? — поинтересовался парень. — Нет. — сказал Чон, снова грубо, как он делал это всегда. — Ладно, тогда я пойду. Не буду тебе мешать. — язвительно сказал старший, словно намекая на что-то очень важное. — Мг. — промычал Чон, но тут же вздрогнул и перестал печатать. Он резко обернулся с мыслью, что ведь квартира его вообще-то и это именно Чону следует поскорее убраться отсюда. В миг невидимая корона слетела с головы Чонгука, он сразу стал милым паинькой, который вечно смущается и боится хёна и тихонько, будто извиняясь, сказал: — Останься если хочешь, ты мне не мешаешь. — Хм. — Тэхён слегка обернулся, в душе он ликовал, ведь знал, что младший скажет нечто подобное. — Хорошо. Чонгук криво улыбнулся ему в ответ и снова принялся за работу. В присутствии Тэхёна он стал робким и тихим, словно маленький пушистый кролик, которого отругали за то, что он стащил всю морковь из кладовки. Несмотря на то, что время поджимало и уже к вечеру работа должна была быть готовой, Чонгук не спешил, просто не мог снова со всей силой долбить по клавиатуре и впихивать своё лицо в экран монитора, боясь пропустить хоть малейшую ошибку. Тэхён лежал на кровати, пил чай и без особого интереса листал ленту в одной из соц. сети, но у Чонгука внутри бушевала буря, он был готов вот-вот сорваться и убежать куда-нибудь подальше, лишь бы не оставаться с Тэхёном наедине в спальной комнате. Тем не менее, снаружи он оставался спокойным, как ему казалось, и вел себя тихо, потому что боялся, что Тэхён разозлится, если он будет печатать слишком громко или скрипеть стулом, разминая уставшую спину. Он вспомнил слова, которые Тэхён говорил ему недавно: «Что-то вроде не спешить и сделать всё правильно, да?» — подумал Чонгук. — «Я понял теперь, почему ты здесь остался.» Удивительно, но Чонгук почему-то на самом деле успокоился. Он осознал, что Тэхён понимает его чувства и скорее всего парень знал, что Чонгук слишком спешит, поэтому и остался, потому что был уверен, что в его присутствии Чон будет более внимателен, так как боится его. Осознав это, Чонгуку стало стыдно, но в то же время в душе зародилось еле заметная тяга к этому человеку. Тэхён кажется, уже понимал Чонгука, пусть он и всегда говорил с ним грубо, хотя возможно, Чон выглядит словно раскрытая книга и его не так уж и сложно понять. Чон стыдился лишь того, что доселе ни разу не относился к нему серьезно, считал его идиотом и маленьким ребёнком, и даже порой убеждал самого себя, что у Тэхёна слабоумие. Чонгук снова остановился и тяжело вздохнул. Нервно стучал пальцем по столу и время от времени слегка склонял голову, чтобы взглянуть на Тэхёна. В этот же миг парень тоже посмотрел на него и оба сошлись взглядом. Чонгук вздрогнул и отвернулся, делая вид, что ничего не было. В глубине души надеялся и люто верил, что тот не заметил. — Ты чего? — усмехнулся Тэхён. «Чёрт…» — вздохнул Чонгук. — Нет, ничего. — промямлил парень Тэхёну в ответ. — Боишься что ли мне в глаза смотреть? — Нет, что ты. — Чонгук напрягся и в доказательство своих слов повернулся к нему и постарался посмотреть четко в оба глаза, но взгляд постоянно упирался куда-то в лоб. Незаметно для всех, руки начали легонько подрагивать. — Ну-ну, Чон. Ты даже не пытаешься. — Тэхён по-дьявольски усмехнулся и привстал. — Неужели тебе со мной некомфортно? — С чего бы? — ответил Чонгук, пытаясь найти свою корону и маску безразличия, но все попытки оказались тщетными. Тэхён подошёл к нему вплотную, одной рукой облокотился о стол, другой обнял спинку стула и придвинулся к Чону. Их лица снова оказались непозволительно близко, как в тот раз в автобусе, когда Тэхён шептал ему на ухо. Чонгук боялся его до дрожи в конечностях. Внутри разгоралось пламя тревоги и всё та же тяга к неизведанному. Интерес брал верх над разумом и Чонгук покорно оставался на кресле не рыпаясь, ожидая дальнейших действий Тэхёна. По спине уже стекло несколько капель пота, слюна вырабатывалась с бешеной скоростью, и он вот-вот готов был, ею подавиться. Чон выглядел так, будто он на допросе у полицейского, внутри всё билось в агонии, но делать подозрительных движений нельзя, иначе могут заподозрить. — Неужели ты можешь смотреть мне в глаза только, когда до смерти перепуган? — наконец заговорил Тэхён, криво усмехаясь. Чонгук опешил и отвел взгляд. Ведь это была правда. Он так перепугался, что совершенно забыл о том, что боится встречаться с ним взглядом и всё это время неотрывно смотрел ему в глаза. — Нет. — отмахнулся Чонгук, кажется снова надев свою любимую корону, и постарался смахнуть руку Тэхёна со спинки стула, но тот вцепился слишком крепко. — Мне нужно работать, пусти. — Чон. — Тэхён по-доброму улыбнулся и у Чонгука сердце замерло, камнем падая куда-то вглубь тела. Никогда, он ещё не видел Тэхёна, настолько по-родному смотрящего на него. — Прекрати бояться меня. Неужели я такой плохой? После этих слов, Тэхён взялся обеими ладонями за лицо парня и придвинул его ещё чуть ближе. — Нет. — Чонгук перепугано замотал головой в руках старшего. — Вот и славно. — снова детской и квадратной улыбкой засиял Тэхён и отпустил перепуганного зайчика. — Перестань уже. Я просто хочу быть твоим другом. Чонгук схватился за сердце, которое снова вернуло себе ритм брошенного на пол попрыгунчика. — Хорошо. — тихонько сказал он отворачиваясь и снова ложа руки на клавиатуру. — Хён. — добавил, а затем громко выдохнул. До самого обеда Чонгук сидел за компьютером, не смыкая глаз. Тело изнывало от сидящего положения, в конечностях покалывало, но Чонгук уже давно привык и только пару раз нервно стряхивал руками, а затем снова продолжал печатать. Желудок уже несколько часов подавал сигналы голода, мозг становился всё тяжелее, а сил всё меньше. «Я так хочу пить» — думал он. — «И в туалет тоже хочу.» Тэхён кажется и вовсе заснул под монотонный звук клавиатуры. «Почему он всё ещё здесь?» — думал Чонгук, когда всего на секунду оторвался от экрана. — «Я вообще забыл про него.» Чон смотрел на него сосредатачивая взгляд на его лице. Ему показалось, что время остановилось, потому что старший был, как никогда, спокоен и красив. Чонгук смотрел всего несколько секунд, потому что боялся быть пойманым за этим делом. Странно, что всё это время Тэхён ни разу не вышел из комнаты. Может быть он тоже принял правила Чонгука и решил довести себя, лёжа на кровати и втыкая в телефон, может быть он просто не хотел оставаться один, хотел побыть вместе с Чоном, а может быть он уходил куда-нибудь и вот только пришёл, просто Чонгук был так занят, что вовсе не заметил. Хён в сотый раз сменил позу, поворачиваясь лицом к младшему. Чонгук нажал на точку, глубоко выдохнул и откинулся на спинку стула, разминая спину и шею. Тэхён напрягся: снова его шея так непозволительно прекрасна. Когда Чон откидывает её назад и ещё вздыхает при этом, Тэхён готов делать что угодно — биться головой об стену, выпрыгнуть с окна лишь бы не видеть этой мучительной картины. Что толку смотреть на свой предмет воздыхания и не иметь над ним власти? — Закончил? — спросил Тэхён. — Кажется да. — неуверенно ответил Чонгук, поворачиваясь к Тэхёну. — Так да или нет? — Да, но… Мне нужно всё ещё раз проверить. Ты не против, если я задержусь еще на полчаса? — Чон, не хочешь прогуляться? — спросил Тэхён в надежде удержать этого малого подле себя ещё на одну ночь. «Хочу.» — думал Чонгук. — Нет, я не хочу напрягать тебя. — говорил Чон, слегка отводя взгляд. — Тогда может поедим? — спросил Тэхён спуская ноги с кровати. — Ты ведь голоден, да? «Да, голоден.» — думал Чонгук. — Я поем дома, когда закончу работу. — отмахивался Чон. Тэхён вскинул брови, медленно поднялся с кровати и остановился около двери. — Я закажу что-нибудь. Потерпи пол часа, ладно? — сказал он уходя из комнаты. — Ладно. — усмехнулся Чонгук. Оказавшись в полном одиночестве, парень устало упал на стол, закрывая голову руками. Он дышал медленно и размеренно. Он хотел поскорее закончить работу, но совершенно не хотел уходить. «Что со мной не так?!» — думал Чон. — «Этот идиот постоянно лезет ко мне, делает какие-то сумасшедшие вещи, которые нормальные парни считают извращением, пристаёт ко мне как к девчонке, а я хочу остаться около него ещё на немного.» — Что за дерьмо, — тихо прошептал парень. — он меня бесит. Чонгук совершенно не понимал его. Впрочем, как и всегда, но больше всего он не понимал самого себя. Если ты не понимаешь себя, то как ты сможешь понять другого человека? Чонгук не знал ответа на этот вопрос. Он всё так же ненавидел этого парня, боялся его и считал сумасшедшим извращенцем, но от чего-то чувствовал тепло около него, хотел узнать его получше и либо убедиться в своих словах, либо разочароваться. Чонгук лежал на столе и просто думал, как вдруг вспомнил о своём телефоне. Конечно, кто ему будет звонить ведь кроме Чундже больше некому, а он наверняка занят работой. Чонгук взял в руки телефон, который валялся на дне рюкзака словно безделушка, нажал на кнопку и дисплей загорелся ярким светом. — Восемь пропущенных от Чундже. — сказал Чонгук, хотя и вовсе не собирался. — Перезвонить ему? В этом момент он чувствовал себя таким ребенком. Как будто провинившийся маленький мальчик, звонит старшему брату, который переживал за него всю ночь. Чонгук вмиг стал робким и уязвимым. Он хотел спросить у него совета, но вдруг остановился и завис. Чундже нельзя этого знать. Даже не потому, что они оба мужчины, и он наверняка будет смеяться над Чонгуком или вовсе перестанет с ним общаться, потому что он плохо знает его, потому что за все эти годы не мог и подумать о том что Чонгук вот такой вот, а потому что, Чундже сам любил Чонгука и он знал об этом, конечно это была не такая любовь, как у обычных геев — Чундже восхищался своим старшим, а Чонгук всегда держал образ, правильного старшего, поэтому он ни в коем случае, не должен был нарушать его, и менять представления друга о себе. Телефон вдруг зазвонил. Это снова был он. — Алло. — тихо сказал Чонгук, поднеся телефон к уху. — Я проснулся пару часов назад, и только недавно понял, что тебя не было всю ночь. Где ты сейчас, все хорошо? — Да, не волнуйся. Я у… — Чонгук замолчал. Он подумал, что ему следует ответить. Сказать что он у друга или напрямую сказать, что у Тэхёна, или вовсе соврать и сказать что ночевал у Юнхи? — Я у Тэхёна. — А-а, вот как, — Чундже вздохнул. — тебе же он не нравится. — Не то чтобы не нравится, он кажется не плохой, просто странный. — Ясно… Неужели, зачаровал тебя? — пошутил Чундже, ведь просто не мог этого не сделать. — Дурак! Нет конечно! — повысил голос, но потом задумался. Это ведь могло оказаться правдой. Они так долго смотрели друг другу в глаза. — Чего ты мне названивал?! — Хотел узнать, когда вернешься. — Вечером вернусь. — Каким именно? — снова пошутил мужчина. — Айщ. — прошипел Чон. — Сегодняшним! — Ладно-ладно. Я пошёл. Удачки тебе. — словно младшая сестрёнка пролепетал Чундже. — Вот и проваливай. — грубо попрощался Чон и оба бросили трубку. Парень вздохнул и положил телефон на стол, как вдруг вошёл Тэхён. «Как долго он там стоит?» — подумал Чон, когда увидел парня. — Заказ уже доставили, пойдем кушать. — Ладно. Тэхён заказал две тарелки чачжанмёна и несколько закусок. Чонгук питался такой едой, когда работал. Дома, конечно, Суан часто готовила что-то вкусное и по-настоящему домашнее. Хотя и сам Чон умел готовить, ведь в детстве не раз оставался один дома и даже на несколько дней. — Вкусно? — спросил Тэхён. — Да. — ответил Чонгук. Они просто сидели и кушали. Оба молчали, оба не смотрели друг на друга: уставились в свои тарелки и только мельком поглядывали на свои руки, когда одновременно тянулись к закускам. Чонгук снова чувствовал что-то странное. Он заметил новую черту Тэхёна, узнал, что он может быть и вот таким тихим и спокойным. На его удивление он не произнёс ни слова во время обеда, но Чонгуку это очень понравилось, и в душе он ликовал. Не то чтобы он не хотел с ним разговаривать, просто он боялся что старший снова скажет какую-то несусветную чушь, которая несомненно поставит Чонгука в неловкое положение. Ему даже кажется понравилось обедать с этим парнем в полнейшей тишине и возможно он бы согласился на это ещё раз. В конце концов, он ведь собирался угостить его, когда получит стипендию. — Еда намного вкуснее, когда ешь её с другом. — тихонько сказал Тэхён облокачиваясь на спинку стула. Они только начали подходить к концу и заканчивать трапезу, но Тэхён видимо решил замедлить этот процесс. — Да. — Чонгук кивнул, склонив голову над самой тарелкой, но потом медленно поднял и сделав выражение лица, которое прежде никогда не делал, сказал, — Говоришь так будто впервые обедаешь с другом... — Чонгук сделал небольшой акцент на последнем слове, сам того неожидая. Внутри что-то вздрогнуло, когда парень произносил это слово. — Не впервые, но до сегодняшнего дня, даже если и обедал в компании, чувствовал себя одиноким. — Вот как... — Чонгук покачал головой и деловито добавил, — а как же твоя семья? — только когда увидел притупленный взгляд Тэхёна, понял, что не должен был этого говорить. — Семья... — Тэхён истерически усмехнулся и сжал кулаки. — Что это такое? У меня ничего нет. — Ч-что ты имеешь в виду? — Как бы сказать... — Тэхён положил палочки около тарелки и сложив руки куда-то под стол продолжил. — Моя мать имела слабое здоровье и поэтому она умерла спустя несколько лет после родов. Я не могу вспомнить её лица. У отца осталось пару фотографий, но я так редко на них смотрел. Порой мне было даже стыдно за то, что я не интересуюсь матерью, но от чего-то понимал, что мне это не особо-то и надо. Чонгук принял его правила: он также облокотился на спинку стула, послушно сложил руки на коленях и совсем забыл о еде. — Хм. — Тэхён тяжело вздохнул. — Мой отец. Я так его ненавижу. В детстве я боялся его, но сейчас мне просто всё равно. Он был расстроен смертью матери и часто избивал меня. Он говорил, что это я убил её. В те времена я много плакал, но бабушка по маминой линии всегда защищала меня, хотя и мать моего отца была ко мне неравнодушна. Когда я пошёл в школу, отец привёл в дом какую-то женщину и сказал, что она моя новая мать. Она была высокая и стройная, с доброй улыбкой, но все годы, которые она у нас жила, я говорил ей уходить. Она нравилась мне, а я нравился ей, но я не хотел, чтобы она узнала какой отец на самом деле. Когда я был в средней школе, то узнал, что отец потерпел неудачу на работе, поэтому он напился и, придя домой, избил её до смерти. Тогда я и ушёл из дома. Я не жалел об этом. Он предлагал мне вернуться, но я отказывался. Я должен был привыкнуть к богатой жизни, но я рос обычным ребенком и часто завидовал людям из бедных семей, потому что их дети всегда выглядели счастливо… в отличии от меня. Потом, спустя несколько лет… У Чонгука сердце сжалось от тоски по родителям, но так же ему было досадно из-за судьбы этого парня. Почему эта история заставила его посмотреть на старшего, с другой стороны? Он резко зауважал его, почувствовал свою зависимость от него и потребность узнать больше. Чонгук мысленно просил прощения за свои скверные поступки, за свои грубые слова и глупые мысли, за доводы о том, что Тэхён сумасшедший. На его глазах стали наворачиваться слёзы, и ещё секунда, и он бы бросился в ноги к этому парню с извинениями. — Ты чего? — спросил Тэхён уже в совершенно ином настроении. — Просто твоя история… Ранила меня до глубины души. — сказал Чонгук, протягивая руки к стакану с водой. — Что было потом? Чонгук всегда любил деньги и пытался обеспечить себя ими по максимуму, поэтому и пахал как проклятый на нелюбимой работе. У него была, можно сказать, роскошная квартира и дорогой автомобиль, но жизнь всё равно казалась ему дерьмовой, потому что внутри самого Чонгука было пусто, как в карманах бедняков. Люди, которым тяжело достаются деньги, которые получают на работе одни копейки и постоянно в чём-то нуждаются говорят, что хотели бы быть богатыми. Завидуют богачам и детям, чьи родители призеденты компаний, но у медали всегда было две стороны, и вторая сторона всегда будет находиться в тени. У богачей свои законы. Должен быть паинькой и тогда тебя примут в свою шайку. Невыполнил долг — у тебя есть три секунды чтобы попрашаться с женой и дочерью. Цветы жизни вовсе не дети, а прибыль компании, акции и клиенты. Умер отец — работает сын. Хочешь не хочешь, тебя никто не спрашивает. Дочерей толкают замуж, за более богатых ублюдков и заставляют быть покорной женщиной, плясать под их дудку. Все они вечно боятся потерять свои драгоценные деньги, оступиться и наломать дров, в то время будучи зависимым от денег, ты уже небоишься ничего. Бедность — не порок, порок — нищета. — Потом… — Тэхён по-детски улыбнулся. — узнаешь в следующий раз. — Что? Почему? — Я и так слишком много рассказал тебе. — все ещё улыбаясь ответил Тэхён, а затем уже без улыбки продолжил. — Никто доселе не знал обо мне настолько подробную информацию.  — Тогда почему… — Ты первый кому я захотел это рассказать. Чонгук ничего не ответил. Тэхён сам убрал всю посуду со стола, когда разговор зашёл в тупик и когда тарелки уже были пусты. Чонгук, конечно, сначала сам взялся за мытье посуды, но Тэхён резко выключил воду со словами «ты же гость» и надев перчатки начал отмывать тёмный соус чачжанмёна от тарелки. Чонгук вдруг вспомнил, что как только он вошёл сюда, Тэхён попросил его чувствовать себя как дома, а дома он всегда мыл после себя посуду, теперь же он говорит что он всего лишь гость и моет посуду в одиночку. «Это несправедливо и глупо,» — думал парень. — «Все вы так...Когда приглашаете домой, говорите чтобы вели себя как дома, а потом утверждаете, что мы всего лишь гости». Конечно, кроме как покинуть кухню и вернуться к компьютеру, для Чонгука больше ничего не оставалось, поэтому он так и сделал. Чон просто сидел на стуле и отталкиваясь от стола, медленно крутился на нём, то в одну сторону, то в другую. Он прислушивался к действиям Тэхёна. Кажется, он уже домыл посуду и с кем-то говорит по телефону. Спустя несколько минут всё затихло и Чонгук насторожился. Он был готов в любое время развернуться к компьютеру лицом и сделать вид, что он занят. Он сидел неподвижно и пытался уловить хоть малейший намёк на звук, но либо Тэхён куда-то испарился, либо специально ведёт себя слишком тихо. Тогда Чонгука посетила мысль, что он вообще мог пойти гулять как и собирался. Чон уже хотел выйти из комнаты и делая вид, на всякий случай, что он идёт в туалет, заглянуть на кухню и проверить дома ли его старший, как вдруг дверная ручка зашевелилась, Чонгук схватился за стол, Тэхён открыл дверь и вошёл в комнату, а Чонгук сидел и смотрел на свою работу, как будто всё это время занимался только ею. — Ну, как успехи? — спросил Тэхён. — Проверяешь? — Да. — Чонгук боялся поворачиваться, даже не от того, что к нему вернулась детская робость и боязнь старших, а скорее от того, что не хотел нарушать свой образ занятого. Смотря на экран, Чонгук прислушивался к Тэхёну и мозг его был занят совсем не проектом. «Что он делает?» — думал Чонгук, не решаясь повернуться. — Ты всё-таки не идёшь со мной? — спросил Тэхён, копаясь в шкафу с одеждой. — Нет, я хочу поскорее закончить. — нервно отвечал Чонгук. — Хорошо, я понял. — усмехнулся Тэхён сам себе. Старший выбирал между двумя рубашками. Хотел посоветоваться с младшим, но вдруг понял, что он вообще не хочет одевать их сегодня и вытянул из шкафа безразмерную белую кофту с длинными рукавами, которые можно было ещё подвернуть несколько раз, но Тэхён этого не делал. Он снял домашнюю полосатую кофту, такую же безразмерную, как вдруг Чонгук позвал его: — Хён, у меня кажется уже в глаза двоится, ты можешь проверить, пожалуйста, этот абзац. — сказал Чонгук не оборачиваясь. Зачем он это сделал? Он и сам не знал. Возможно потому, что хотел нарушить тишину, а возможно потому, что хотел взглянуть на старшего перед тем, как тот уйдёт. — Мм, этот? — Тэхён подошёл к младшему и ткнул на абзац, который как предполагалось ему нужно проверить. Хён склонился над Чоном еле касаясь его спины, своим животом от чего стоять так, становилось всё волнительней, но Тэхёну нравился тот адреналин, который он испытывает находясь с этим парнем. В руке он держал футболку, которую так и не успел надеть. А может он и не хотел? — Да, — кивнул Чонгук, переводя взгляд на его загорелые руки. «Одел футболку?» — подумал Чон, нервно стуча пальцами по колену, как вдруг заметил скомканую одежду в его руке. — «Только не говорите, что…» У Чонгука сердце заплясало словно бешенное. Он вмиг напрягся: дыхание участилось, спина и все остальные части тела, которые могут вспотеть, начали этот неприятный процесс. Чонгук тихонько глотнул надоевшую слюну, которая от волнения вырабатывается в два раза быстрее и то ли его задница затекла уже в одном положении, то ли он решил испытать судьбу и добить себя по полной, он сел вглубь стула от чего сразу же почувствовал горячее дыхание на затылке. Глаза вмиг округлились, костяшки пальцев побелели — настолько сильно он вцепился в своё колено. Тэхён делал глубокие вдохи, дышал ровно. Чонгуку даже захотелось, чтобы они дышали в унисон и он постарался подстроиться под него. Тэхён же читал отрывок текста, а в душе ликовал. Его милый младший был так близко к нему, наверное, его сердце сейчас выпрыгнет из груди, хотя и сам Тэхён волновался словно преступник на допросе. — Первое предложение второе слово, — сказал Тэхён убирая руки со стола и становясь сзади Чона. — Ошибка. — О, точно. Спасибо. — криво улыбнулся Чонгук поворачиваясь назад. Он не знал, зачем это делает, но запретный плод всегда слаще. Ему хотелось большего. Раз добивать себя — то до конца, не жалея и не щадя. Все его мысли оглушал стук сердца, из-за чего он медленно погружался в транс и как завороженный смотрел на лицо Тэхёна. Спустя какое-то время молчания, он всего на миг опускает взгляд, встречается с оголенным телом старшего, возвращается из транса и словно ужаленный отворачивается. В душе царит полнейший хаос. Чувствует себя победителем ведь кажется, увидел непозволительную роскошь, но с другой стороны ему до дрожи в руках страшно, и кажется что даже его пятки уже начали потеть. Какую цену он заплатит за эту роскошь?  — Прости. — промямлил младший низко опустив голову. Он смотрел на свои дрожащие руки и молил Господа, чтобы всё это поскорее прекратилось. — Ничего, мы же оба парни. — улыбнулся Тэхён и провёл руку к его голове, чуть помедлил не решаясь перейти на новый уровень их «дружбы», но всё же взяв всю волю в кулак, он опустил свою ладонь на его макушку и легонько потрепал за волосы. — Ты такой милашка. У Чонгука внутри что-то резко оборвалось, он вздрогнул, потому что испугался. Подумал, что хён его сейчас задушит или воткнет нож прямо в мозг, но вместо этого он просто потрепал Чона по волосам из-за чего на лице младшего красовалась бешеная улыбка, которая стала появляться только в присутствии хёна. Тяга к новым ощущениям растёт с каждым днём и Чонгуку на самом деле стало страшно и в то же время интересно, от предвкушения того, что может произойти дальше. — Я ушёл. — сказал Тэхён после получаса сборов. — Хён, подожди. — крикнул Чонгук и выбежал из комнаты. — Я закончу и… — Ты все равно не выйдешь, пока я не вернусь. — Но… — Не волнуйся, я скоро. — Ладно. — тихонько ответил Чон и хотел уже вернуться в комнату, давя в себе все мысли, но все же любопытство взяло верх и парень неуверенно спросил: — Ты один идёшь? — Нет, с Чимином и ещё несколькими первокурсниками. «С Чимином?!» — словно маленькая обиженная девочка завопил Чонгук, — «Когда они успели так подружиться?». Секунду подумав, вспомнил, как он избегал и Тэхёна, и Чимина, демонстративно игнорируя их. «Чёрт…» — подумал Чонгук, легонько взъерошивая свои волосы. — Ревнуешь? — загадочно улыбнулся Тэхён, в надежде услышать неловкое «да», но Чонгук не какая-то сопливая девка, он не станет мямлить о чём-то подобном, либо соврёт, если на то будут причины, либо как настоящий мужик ответит на всё чётко и ясно, потому что сам ненавидел, когда люди неуверенно мямлят себе под нос. — Нет. — грубо ответил Чон, развернувшись с мыслью о возвращении к работе. — Милашка, — прошептал Тэхён, а затем погромче продолжил. — Я скоро вернусь, не скучай без меня! — сказал парень и захлопнул дверь. — Идиот! — ругался Чонгук, вернувшись в комнату. — Я? Ревную?! Ха, с чего бы?! Чушь какая! Он ещё долго возмущался и кричал всякие разные епитеты в сторону Тэхёна, а потом, когда понял что уже не может кричать, когда перешёл на хриплый вой, замолчал и скрестив руки, сел обратно в кресло. Чонгук уже несколько раз подряд перечитывал свой проект, некоторые предложения заучивал на память, а в голове до сих пор была непонятная чепуха. Для проекта места совсем не осталось: слишком много мыслей о сегодняшнем дне. Как было удивительно чудесно и в то же время до смерти страшно чувствовать его дыхание на своей шее. Ни разу в жизни Чонгук такого не испытывал и поэтому ему казалось это чем-то новым, интересным и запретным. Когда это парни дышали ему в спину? Да, впрочем всегда, но в переносном значении, ведь Чонгук всегда и везде был первым. Сегодня все изменилось, Чонгук уже не тот кем был раньше, ощущение горячего пара на затылке забрало у него что-то важное, дало трещину в его стене равнодушия и надменности. История Тэхёна дала возможность увидеть его с новой, неизвестной стороны. В этот раз он оказался несчастным ребёнком, который наверное, с удовольствием поменялся бы с Чоном местами. Ведь Чонгук жил в чудесном доме с настоящей любящей семьёй. Чон еле-еле крутился на стуле: даже не делая полного оборота в одну сторону. он уже возвращался в другую. Он совсем забыл о проекте и давно ушёл в себя. Он не вспоминал Суан, казалось бы, целую вечность. Когда он только обрёл вторую молодость, он так боялся встречи с ней, а сейчас, напротив, хочет хотя бы мельком взглянуть неё, чтобы почувствовать своё превосходство, ведь для него было очень важно чувствовать нечто подобное. Он думал, что если ты не можешь быть опорой и верным другом для человека, то будь его хозяином и заставь его почувствовать, что ты гораздо лучше и сильнее. Так он надеялся поступить и с Суан. Его уже не заботило, что она его жена и бывшая возлюбленная, про сына он вообще не вспоминал, потому что не хотелось опять ощущать рвотный рефлекс на этого ублюдка. Когда мысли потихоньку начали отступать, на улице уже смеркалось. В животе снова было неприятно пусто, а во рту сухо, поэтому Чонгуку ничего не оставалось, кроме как снова пойти на кухню. — Тэхён ведь разрешил, да? — тихонько спросил Чонгук то ли у самого себя, то ли у тэхёновой квартиры. Парень налил воды в кружку и выпил всё за один раз, потом полазил по шкафчикам нашел хлеб, у которого срок годности, слава богу, ещё не вытек, в холодильнике лежал сыр, тоже свежий и кажется дорогой, но Чонгука это вообще не волновало. Парень сделал себе несколько бутербродов, открыл последнюю банку пива, в надежде, что Тэхён не убьёт его, когда вернется домой, и с полной серьезностью вернулся к работе. До позднего вечера Чонгук сидел за компьютером: он нашел несколько нестыковок в проекте, да и просто перечитав его, захотелось что-то изменить, поэтому некоторые отрывки ему пришлось переписывать заново, а потом заново их проверять. Вообще Чон не любил сидеть за компьютером дни напролет. Его глаза так быстро уставали, а тело затекало и ему приходилось каждые десять минут вставать и плясать посреди комнаты. Когда работа была выполнена и проверена, Чонгук вздохнул с облегчением. Его голова раскалывалась и единственное что ему нужно было это хороший сон. Чонгук зашёл в ванную и умылся, кроме этого он больше ничего не мог сделать. Щётку он не взял, как и сменное бельё, впрочем тоже. Хотя знал, что у Тэхёна по любому должны быть несколько пар неоткрытых боксеров и новые зубные щётки, но он не хотел опускаться настолько низко, поэтому просто терпел и ждал возвращения домой. Усталость смешалась с банкой пива, и Чон был словно в бреду. Парень хотел уже лечь спать, но вместо этого будто чья-то марионетка повернул в сторону незнакомой комнаты. Он совсем не осознавал что делает, просто шёл вперед, пока не наткнулся на торчащую и неприятно врезающуюся в бок, дверную ручку. Чон несколько минут ломился в дверь, пытаясь открыть её, но все его усилия канули в Лету. Тэхён не такой дурак, чтобы оставлять своё сокровище на виду, поэтому не закрыть её он просто не мог. — Айщ! — цедил он сквозь зубы. — Вот ублюдок! Что он там такого рисует, что мне нельзя посмотреть! Он еще предпринял несколько попыток выломать дверь, но вдруг опомнился, наплевательски посмотрел на неё, фыркнул и пошел в зал. Словно мешок картошки парень упал на диван и отрубился в ближайшие полчаса. Ни свет, включенный во всей квартире, ни диванчик, на котором он еле помещался, парню не мешало. Ему ничего не снилось, потому что мозг был слишком истощен. Всё его тело, весь его разум и подсознание, его высокомерность и надменность, его робость и неизвестное чувство, его тяга к новым ощущениям и боязнь старшего — всё это жаждало покоя и хорошего сна. Тэхён ввалился в квартиру поздней ночью. Был он наполовину трезв, наполовину пьян. — Айгу… Чимин, разве кино было мало? — бормотал он себе под нос, разуваясь. — Зачем ещё в бар нас потащил? Тэхён прошёл на кухню за водой, но тут же остановился и с поднятой бровью и пьяно-непонимающим выражением лица заговорил: — А свет выключать кто будет?! Думаешь, раз я сын богатых родителей то и у меня кошелёк набит деньгами? — он выпятил живот, разводя руки в сторону и продолжил. — Кому, думаешь, за электроэнергию платить? Мне! Конечно, мне! После своей недолгой, но эмоциональной речи, парень всё же выключил свет и проходя мимо спящего Чонгука замер. Стук его сердца гулким эхом разлетелся по черепной коробке и мигом отрезвил. Тэхён затих. Он опустился на корточки прямо перед Чонгуком и одной рукой подперев голову смотрел на него таким взглядом, каким могут смотреть только люди находящиеся вдалеке от своих любимых. — Такой красивый. — шептал Тэхён, еле ощутимо проводя пальцами по волосам. — Такой милый, — легонько дотронулся до его щеки. — Такой нежный и… У Тэхёна сердце билось в агонии, уши и щёки загорелись ярким пламенем, по телу разливалось тепло, а внизу живота было нестерпимо тяжело и в то же время приятно. Он совсем легонько проводил пальцами по его щекам и замер, когда Чонгук повернулся к нему лицом чуть приоткрыв губы. Тэхён затаил дыхание. В течении нескольких минут никто из них не шевелился. Каждый из них чего-то ожидал: Чонгук просто ждал утра, чтобы поскорее уйти отсюда, а Тэхён ждал, когда его сердце успокоится и он перестанет боятся находиться так близко к этому человеку. Собрав всю волю в кулак и удостоверившись в своих светлых чувствах, Тэхён провёл по его губам и когда тяжелая капля пота стекла по спине останавливаясь только перед поясом штанов, он всего на миг коснулся чонгуковых губ своими и тут же ушёл в свою комнату, нервно захлопывая дверь. — Что я творю?! — шептал Тэхён, держась за голову и медленно сползая на пол. — Пусть это окажется сном. Пожалуйста. Чонгук открыл глаза из-за ощущения, что здесь кто-то был и кто-то его трогал. Никого не увидев и осознав что свет выключен, он просто пришёл к выводу, что Тэхён наконец-то вернулся домой. Сейчас это его совсем не волновало, ведь самое важное ещё впереди — нормально поспать и сдать этот чертов проект, чтобы профессор Нам не доложил на него директору, иначе Чонгуку придётся несладко.