История пятая: Гордей и Соломониха
4 ноября 2021 г., 17:20
Ближе к концу учебного года некоторым школьникам становилось свободней дышать. Не обходилось и без тех, кто ступал на школьный порог чаще остальных – разделывались с накопившимися долгами. Но не о таких личностях пойдет речь.
Последние майские деньки Маша практически ходила налегке: по многим учебникам был пройден весь материал, поэтому в школу их разрешали не брать, по физкультуре уже выставили годовые, и не нужно было таскать спортивный костюм, ведь занятия по ней кончились раньше срока, также сократили расписание, из-за чего ученики раньше возвращались домой.
В этот день девочке особо повезло, так как у нее было лишь четыре урока…
– Марьяна! – настроение скакнула на уровень выше, когда по пути в школу Мария встретила свою одноклассницу Елену Прекрасную. Да, так ее звали школьники за выделяющийся в толпе внешний вид. По сравнению со стройной и высокой Машей, которая забирала свои роскошные, длинные, волнистые волосы в высокий хвост, часто носила классику и любила юбки, низкая на голову Лена пестрила всеми цветами радуги. В отличие от подруги Прекрасная ненавидела школьную форму, предпочитала закрывать ноги брюками, обожала короткие стрижки и железячки на ушах и в носу. Пацанка, одним словом. Естественно, они отличались характерами – Маша была рассудительной и одновременно заводной, Лена же – более спокойной и иногда рассеянной. Но именно это их и сближало.
Младшая из семьи Милитор, то бишь Мария, лучезарно улыбнулась поздоровавшейся ей девушке:
– Утро доброе! А где твой брат? Вы же по утрам обычно вместе.
– Убежал вперед меня.
– А чего он так? – удивилась Мария.
– Что-то там затеял, – пожала плечами та. – Старшие втянули его в какую-то авантюру. Он, конечно, бы не пошел, так как влом, но у него было такое напуганное лицо. Братец пробурчал что-то наподобие «взяли на слабо» и он скрылся за линией…кхм, за углом пятиэтажки.
За время разговора они дошли до учебного заведения и вдруг их взгляд приковал седоволосый бородатый старичок, прохаживающийся рядом со зданием. Он подошел к школе и присел на лавочку,
– Доброе утро, Гордей Степаныч, – поприветствовали они его.
– Доброе-доброе, девоньки. Учиться продолжаете? – дружелюбно хриплым голосом ответил им старичок.
– Впрочем, как всегда, – закивала головой Прекрасная.
– Ох, был бы я сейчас чуть моложе, то же бы открывал эту дверцу, - он посмотрел на парадный вход. – Много я еще не поведал нынешней молодежи. Вот в мои годы …
Дед Гордей был учителем этой школы, проработав в ней всю жизнь, преподавал историю. Те, кто ее уже давно окончили, с теплотой вспоминали и самого преподавателя, и его уроки. Много он повидал за свою жизнь, многим мог поделиться, передать свои знания и опыт новому поколению. Уйдя на пенсию, он взял за привычку гулять по утрам и всегда забредал в школьный двор. Здороваться с ним у учеников стало неким обычаем, предвещающим хорошее начало учебного дня. Были и такие, кто перед занятиями вели с ним беседы, а он рассказывал о годах своей юности.
Многие знают, что, став пенсионером, дед Гордей начал уделять своему яблоневому саду больше времени. Сам старичок жил в селе, раскинувшемся по соседству с поселком под названием Тарча, в котором и находится местная школа. Был у Гордея деревянный дом с хлевом и тот самый знаменитый сад. Яблоки деда славились своим незабываем, сочным и терпко-сладким вкусом. Собирая с деревьев плоды и продавая их, он продолжал зарабатывать.
– В этом году урожайно будет, помяните мое слово, девоньки, – закончил дед Гордей.
– Как и прошлым летом мы обязательно купим у вас ведерко или два, – улыбнулась Марьяна. – Компоты будем делать.
– Хорошо-хорошо, – засмеялся старичок. – Ну, ступайте, а то на урок опоздаете.
До звонка оставалось еще пять минут, но девочки не спешили. Они не хотели торопиться, но все же кое-что нарушило их неспешные планы. Этим кое-чем являлись Николас, брат Лены, и Сергей, ученик из класса постарше.
Первый в отличие от своей сестры, выглядел как заурядный школьник с галстучком на шее, только узкие темные глаза лишь больше подчеркивали его суровое выражение лица. Второй же мальчишка был высок ростом и широкоплеч, поверх белой футболки накинут пиджак, густые каштановые волосы закрывали лоб и частично серые глаза.
– И какие причины побудили тебя, Никас, оставить сестру просыпать первый урок, – с наигранным укором начала Мария. – Кое-кто, а точнее главнокомандующий вашей семьи вызволил спящую красавицу из столь отчаянной беды, как сладкий сон.
– Вот же фантазерка! – бросил парень сестре и обратился к Марьяне. – Она проснулась раньше меня. И вообще – у нас важное дело.
– Тогда, если у вас важное дело, почему вы стоите у нас на пути, а не идете и не пытаетесь завершить его?
– Дело вот в чем… – встрял Сергей и, отведя удивленных девушек в закуток, а именно к не использующимся и давно заброшенным кабинетам, посвятил их в дело, которое касалось деда Гордея.
– В общем, вчера мы с Маркусом ходили в село. Ну, я к бабусе, а он так, за компанию. Проходим мимо терема Гордея. А он же говорил вчера, что хотел забор поправить. Увидели все те же старые перекошенные рельсы.
– Мало ли, может, у него другие дела были, – предположили девочки.
– Но вспомните, он давно планировал это сделать. Подозрительно, не находите?
– И чего ты от нас добиваешься? – сощурившись и пристально посмотрев на Сергея, спросила Лена.
– А что он вам сегодня говорил?
– Как обычно, с историей связанное… – вспоминала Маша и спустя мгновение добавила. – И про яблоки. Точно! Он готовится к урожаю.
– А чтобы был урожай, нужно еще за яблонями поухаживать, – заключил Никас. – То есть стволы побелить, их еще опрыскивают какими-то препаратами, подкормка и так далее… Что вы так на меня смотрите? Лен, ты забыла, что у нас тоже сад был?
– Ах, и ведь правда, – всплеснула руками та.
– Чего-то я не заметил у него ухоженных деревьев. Хотя еще есть время исправить…
– Мы собирались сегодня проверить, как у него со двором дела обстоят. Хотите с нами? – предложил Сергей.
Девушки согласились. Вечером к четверке приплюсовались еще некоторые ребята, и уже всем отрядом они отправились на разведку.
– Он не должен узнать, что мы у него что-то вынюхиваем, – объяснял перед этим Сергей. – Как никак, старый человек, не стоит его беспокоить.
Прибыв к дому деда Гордея, группа не обнаружила на месте самого владельца участка. Им представилась возможность лицезреть непочиненный заборчик и в придачу печального вида сад с невспаханным огородом.
– Сереж, что будем делать? – задала вопрос Лейси, его одноклассница, также увязавшаяся за их компанией. Приподнимаясь на цыпочки и теребя подол сарафана, она заглядывала во двор, пытаясь высмотреть хозяина.
– Странно все это, – Никас нахмурился и проверил скрипучесть калитки. – Он часто говорил, что пенсия подарила ему много свободного времени, и он может заниматься своим хозяйством дни напролет. Однако результата я не вижу.
– Должны быть причины.
***
Солнечные лучи пробивались сквозь щель между шторками и падали на морщинистое лицо. Дед Гордей закряхтел. При подъеме сразу в спине отозвалась вчерашняя утихшая от приема таблетки боль. Надорвал ее, когда копал грядки. Да так и не докопал. Сегодня он непременно должен сделать это. Старик медленно поднялся с кровати и взглянул на часы, показывающие половину одиннадцатого. «Ох ты ж! Проспал!», – мысль заставила его забыть про ноющую спину, быстро встать, одеться, умыться, забросить кусок хлеба в рот и запить его водой и выйти на улицу. Пора приниматься за работу… – Батюшки! – он, обомлев, облокотился о деревянную стену дома, чтобы вовсе не осесть на землю от увиденного. То, что его шокировало, являлось починенным забором. Его забором, который он несколько дней назад собирался отремонтировать. Сейчас заборчик выглядел как новенький, ровно стоял в земле, а гниющие доски были заменены и покрашены. – Чудеса, – не переставал поражаться Гордей Степаныч, пробуя сооружение на прочность и проверяя калитку. – Не скрипит. Когда ж я успел сделать это? – он никак не мог припомнить. После обработки яблонь последнюю неделю он просто на просто очень уставал. Ему не хватало сил, чтоб исправить дряхленький заборчик за один день. Но некогда ему было разевать от удивления рот, потому отправился копать грядки, готовя их для посева. Конечно, он понимал, что поздновато уже садить, но к осени картошка успеет созреть. Главное – сейчас обработать землю. – Добрый день, Гордей Степаныч! – услышал он, когда перевалило далеко за полдень. – А, это вы, девоньки, – проходящие мимо Маша и Лена застали его еще работающего. – Ох, возьму передышку, – завели недолгий разговор. Расспрашивали они его, чем старичок сейчас занят. – Вон, огород копаю, – ответил он, махнув рукой в сторону воткнутой в землю лопаты. Хотел было Гордей, как ушли они по своим делам, вновь на гряду выйти. «Ух, отдохну все-таки», – размышлял дед, зайдя в дом и наливая стакан воды. Выпив весь, он сел на диванчик, затянутый вязанным чехлом, опрокинул голову на подушку и заснул. Так морила его работа, что сны он давно уж не видел. Да и сейчас… Но чувство странное разбудило его. Словно был кто-то чужой поблизости. Гордей заметил, что очнулся ото сна около полуночи, и, тяжко вздохнув, вышел подышать свежим воздухом да поглядеть на не копанные грядки. О-о-о, каково его лицо было, когда в светлой ночи он увидел, как притоптанный огород за несколько часов, пока он спал, поднялся, земля стала мягкой и рыхлой, пробороненной граблями, которые кстати стояли в хлеву, но не там, где старичок их обычно оставлял. Он весь побледнел. «Чудеса какие-то! Сегодня же днем я был здесь и вдруг – словно и не мой участок. Неужели на соседский забрел? Нее, вон дом, который хоть за версту узнаю. Вон сарай, а вон теплица. Неладно…», – с этими мыслями Гордей Степаныч все никак не мог заснуть. Всю ночь думал, отчего на него такая благодать пала. А как солнце встало, так стал прислушиваться, нет ли там снаружи шорохов лишних. Через час бегом выскочил и вновь сию минуту удивился – трава вся сухая и листья, опавшие прошлой осенью, пропали из сада. Лужайка стала чистой. «Ну, не могли же сами грабли ожить и прибраться, всю работу за меня сделав. Неужто кто-то без моего ведома орудует в моих владениях?!», – старик, негодуя, отправился на утреннюю прогулку. Возле школы снова повстречался он с Марией. – Ох, представь себе, милочка, мистика мой дом облюбовала, – рассказывал дед удивляющейся девушке. – Какая же сейчас мистика?! Вы же говорили, что не верите в нее. – Вот доживешь до моих лет – во все верить начнешь. Авось, раньше меня столкнешься с необъяснимым. Тогда точно поверишь. Эх вы, молодежь, с вашими мелочными проблемами не понять пока всей сути мира, – вздыхал дед Гордей. – Да как не понять? Все понятно. Так что за мистика-то? – перевела Маша разговор в другое русло. – Я ж как хочу что-то сделать по дому, представь, все за меня делается. – Как это? – А вот! Видела же мой заборчик? – Видела. Красивый. – Да только не я его сделал! Еще кто-то, пока дремал я, вскопал весь мой огород и картошку посадил. – Ух ты. Но это же хорошо, – комментировала Маша. – Да, соглашусь. Но не по себе мне… Думаю, у меня завелся домовой… – школьница, не удержавшись, засмеялась. – А что ж ты хохочешь?! Эх, все равно ведь не поймешь… По возвращению домой возникла у Гордея Степаныча идея – поселенца он надумал изловить. Или хотя бы застать его за рутиной. Может, так он поймет мотивы его тайного помощника. До позднего вечера не выходил он из яблоневого сада – караулил. Выглядывал-выглядывал да не заприметил нарушителя территории. Ушел спать. На следующий день ничего изменившегося им не было примечено. «Может, показалось», – несколько раз за три дня возвращался дед Гордей к этой мысли, но осознавал, что не могло показаться, так как все происходило взаправду. Реальность событий подтвердилась на четвертый день, когда старичок обнаружил по-новому подвязанные помидоры. Конечно, Гордей уже подготовил теплицу к лету, но веревка, за которую подвязывались растения совсем уж пришла в негодность, вот-вот готова была порваться. А теперь она была заменена на крепкий провод, протянутый от одного конца теплицы к другому. Благодарен Гордей должен был быть тому, кто помогал ему в быту, но это только злило гордого деда. Поклялся глаз не смыкать, пока не поймает «домового» с поличным. Так он сторожил до начала лета. Но нелегкое дело утомляло его больше, чем домашняя рутина, поэтому он стало все чаще просыпать утренние прогулки. Не нравилось ему, когда в его доме кто-то хозяйничает. Стал подозревать соседей. – Эй, Марфа, неужто ты мою избу облюбовала? – обратился он однажды к одной из них. – Прекращай так шутить, а то тебе же хуже будет. – Больно нужны мне твои яблони с их плодами! – возмутилась женщина. – У меня своих хлопот по горло! Марфа Соломоновна, или как его величали в селе Соломониха, была пожилой, тучного телосложения женщиной с выпирающим вперед передним зубом и выпученными ясными глазами. Славилась она своей способностью все и про всех узнавать, да так, что не замечали другие, как старушка протискивает не в свое дело горбатый длинный нос. Делая подобное, она говорил про себя так: «Активничаю». А когда упрекали ее за такое хобби, начинала по-старчески ворчать, типа «набросились на бедную старуху». Знала она и про проблему Гордея, разозлилась, когда вину на нее перекинули: – Знаешь что? Не умеешь ты за своим хозяйством следить! – с этими словами Соломониха назначила себя «Холмсом», а деда «Ватсоном». Так и стали вместе караулить. Лето выдалось жаркое, без дождей. Поливать надо было огород, чтобы вся растительность не засохла. Для полива стояли у Гордея в саду три бочки с водой. Когда пришло время увлажнять землю, дед заметил, как вода из бочки переливается на землю. Не в буквальном смысле, конечно. Опять кто-то помогает ему и поливает по вечерам, когда он от усталости отправляется на боковую. Когда же воды в бочках не осталось, они к следующему поливу чудесным образом наполнились. – Вот что последнее я заметил, – рассказывает Гордей Степаныч Соломонихе. – А еще в хлеву недавно прибрано оказалось. – Так ты поставь видеокамеры или сигнализацию, – советовала ему Марфа. – Не по деньгам мне такая роскошь. Придумай что-нибудь попроще. – Ишь ты, «придумай»! А у самого голова на плечах для чего?! – начала причитать она, но вдруг ее морщинистое лицо просияло. Так они весь день мастерили…ловушки. Да, таким образом они хотели узнать в лицо непрошенных помощников. Прикрепили к протянутым через тропки веревкам бренчалки в виде пустых жестянок из-под консервов и стеклянных бутылок. Хорошая была затея, да только уработались они, пока расставляли самодельную сигнализацию, заснули и проспали до обеда нового дня, не услышав, как «домовой», разбив несколько бутылок и задевая веревки с жестянками, прополол и окучил картошку. – Сдаюсь! – взвыл Гордей, не в силах больше играть в детектива. – Вот и зря, – стала ворчать старушка, – рано еще. Давай на этот раз сторожить по очереди, ты – днем, а я – ночью. Да только и это не помогло поймать хитрых помощников – большой участок у деда был, поэтому даже караульщик не замечал маленькие изменения, навроде ведерка собранной растущей за теплицей жимолости. – Вот отчего тебе не нравится такая помощь? – удивлялась Соломониха. – Все лучше, чем одному. – Меня, Марфа, беспокоит то, что я даже не знаю, кто это, – ответил дед. – Никто мне раньше не оказывал такой помощи. Дети и внуки как уехали в большие города, так больше и не навещали. Даже не пишут! Забыли про старого и ненужного старика…***
Лейси не видела Гордея Степаныча ни перед уроками, ни после занятий. А ведь он никогда не пропускал «утренней» прогулки. Пусть опаздывал на нее по времени, но всегда его можно было встретить возле школы, даже в дни каникул. Они, то есть команда ребят, которая ходила на разведку еще в тогда, каждый день как бы невзначай спрашивали у деда о его домашних планах. Старичок не мог их выполнять, на то он и старичок. У него не было уже тех энергии и выносливости, чтобы работать в полную силу. А с родственниками он давно не контактировал, и они явно не собирались к нему. Жалко его было, поэтому их команда и приняла на себя роль «домовых-помощников», они совершали все те добрые дела. Сегодня деда Гордея не видно и не слышно, что заставило девушку беспокоиться, ведь ее очередь расспрашивать старичка о «невыполненных делах». Лейси помчалась домой и, набрав сообщение всем причастным к благотворительности ребятам, отправилась навестить Гордея Степановича. Около его дома они и собрались. – Не хочется мне как-то, чтобы он какую-нибудь болячку подхватил, – высказал неприятную версию Марсель, темноволосый паренек в клетчатой рубашке. – Да ну, – усомнился Николас, – столько ночей по саду разгуливать в одной майке. Что-то это его не сломало. – Но он уже старый человек, – прервала его сестра. – Всякое может быть. – Поэтому надо проверить, – закончил за нее Сергей. – О, глядите-ка, на лавочке! Это разве не Соломониха, – Марс указал рукой на склонившую голову старушку. – Она спит? – задала риторический вопрос Марьяна и подбежала к калитке. Чуткий сон Марфы Соломоновны был прерван группой школьников, ворвавшейся в участок Гордея. – Молодежь! – воскликнула она. – А вы что здесь забыли?! – А где Гордей Степанович? – старушка пристально зыркнула, переводя взгляд с одного на другого. Потом спокойно вздохнула, поднялась со скамьи и повела их в сад. – Эй, Степаныч! – на ее оклик из дома показался заспанный старичок. – Принимай своих «домовых»! – тут опешили все, кроме засмеявшейся бабуси. Ребята поняли, что их героизм был раскрыт, когда они забеспокоились о состоянии деда. Их ошеломила догадливость Соломонихи. Конечно же! Если долго не давать о себе знать, то преступник явится на место преступления. Так оно и случилось, так помощники себя раскрыли. Гордей же, не успев, как в первый раз, опереться о стенку, сел-таки на крыльцо. И он первый прервал молчание и гляделки, сказав единственное слово: – Вы? Маркус, оглянувшись на товарищей, ответил за всех: – Мы. – Добрые люди, – сказал старичок, и по его щекам побежали крупные слезы. Так Гордей Степаныч узнал о тех, кто бескорыстно помогал ему все это время, и был им очень благодарен. Их встречей ничего не закончилось. Школьники продолжали навещать его. Вместе они собрали урожай яблок, а после, перед началом нового учебного года, Марфа Соломоновна испекла из этих яблок шарлотку, а дед Гордей пригласил всех «домовых» пить чай. – Дедуль, – обратилась к нему тогда Маша, – у вас самые лучшие яблоки!
