Всегда

«Настоящая любовь начинается там, где ничего не ждут взамен»

Антуан де Сент-Экзюпери «Цитадель»

Музыка:       Sade — By Your Side       Elvis Presley — Can’t Help Falling In Love              Сидя за столиком в кафе Balthazar в ожидании Мины, Молли нервно отщипывала кусочки от свежайшей бриоши. Девушка мысленно уговаривала себя съесть хотя бы один из них, но вместо этого механически складывала кусочки выпечки на тарелку в аккуратную линию. Теперь, когда все её силы уходили на то, чтобы не поддаваться мрачным подозрениям, мысли о еде вызывали лишь отвращение.       До недавнего времени Молли считала себя счастливейшей женщиной на свете. Ей казалось, что сбылись все её сокровенные мечты, когда Шерлок наконец позволил себе не только принять её чувства, но и ответить на них.       Последние несколько месяцев Молли практически жила в квартире на Бейкер-стрит, возвращаясь в свою собственную квартиру лишь в те дни, когда ей казалось, что её присутствие отвлекает Шерлока от дел. Она старалась делать всё возможное для того, чтобы её общество не было ему в тягость. Молли взяла на себя все бытовые хлопоты и заботилась о том, чтобы в холодильнике всегда были те продукты, которые, как она заметила, нравились Шерлоку. Она научилась готовить те блюда, которые он любил и, казалось, он действительно ценил это, потому что никогда не забывал поблагодарить её в завершении трапезы.       Молли всегда умела быть незаметной, когда того требовали обстоятельства, но живя под одной крышей с Шерлоком, она довела этот талант до совершенства. Она была терпеливой, ненавязчивой и ничего от него не ждала и, уж тем более, не требовала.       В действительности, все это давалось ей удивительно легко, потому что Шерлок был исключительно внимателен к ней. Он был ласковым и нежным и, по словам подруги Молли — Джейн, полностью подтверждал расхожее мнение, будто самые трепетные возлюбленные получаются из таких вот мудаков с золотым сердцем.              Молли едва могла поверить своему счастью и старалась загнать в самый дальний уголок сознания тревожную мысль о том, что рано или поздно эта сказка закончится и всё вернется на круги своя. Она боялась, что их отношения вернутся к тому состоянию, в котором они находились до того звонка, после которого ей показалось, что между ней и Шерлоком все кончилось, даже не успев начаться.              На следующий день после звонка к ней явился бледный и непривычно растерянный Майкрофт Холмс в сопровождении угрюмого молчаливого мужчины. Именно Майкрофт в максимально кратких и сухих предложениях рассказал ей о том, что случилось накануне, а угрюмый мужчина тем временем занимался демонтированием камер, установленных в её квартире по приказу Эвр Холмс.       Молли выслушала объяснения Майкрофта и автоматически кивнула в ответ на его неловкую просьбу не сердиться на Шерлока и постараться простить его. Только вот Молли не чувствовала никакой уверенности в том, что Шерлоку действительно так уж нужно её прощение. Он никоим образом не давал о себе знать в течение почти двух недель, и девушке приходилось напоминать себе о том, что она никогда не занимала первого места в списке его приоритетов, всякий раз, когда глаза наполнялись жгучими слезами обиды.       Молли понимала, что Шерлок переживал нелегкие дни, но ведь тяжело было не ему одному, и она не могла не думать о том, что он снова пренебрег её чувствами ради чего-то, что показалось ему более важным. Словно она снова превратилась в статистку, чья роль сводилась лишь к тому, чтобы безмолвно присутствовать на самой периферии его жизни. И предаваясь подобным размышлениям, Молли всё глубже погружалась в апатию. Она жила словно на автопилоте, день за днем выполняя рутинные действия и находя в этом слабое утешение. Привычные вещи создавали ощущение нормальности и давали надежду, что однажды все снова будет если не хорошо, то хотя бы близко к этому.              Шерлок прислал ей текстовое сообщение с просьбой о встрече утром тринадцатого дня после того злосчастного звонка, но Молли вовсе не была уверена в своем желании слушать то, что он собирался ей сказать. В ответном сообщении она написала, что сама найдет его, когда решит, что им нужно поговорить.       Тем же вечером Шерлок явился к ней домой. Он выглядел разбитым, странно неуверенным и смертельно уставшим. Молли невольно задумалась о том, спал ли он вообще в течение этих двух недель. Ей понадобилась вся её выдержка для того, чтобы не разрыдаться, когда она услышала его голос.              — Я знаю, что ты не хочешь меня видеть, — сказал он, спустя несколько мгновений молчания, в течение которых он смотрел на неё взглядом, значение которого Молли не решалась толковать, боясь снова обмануться.       — Но мои желания снова не имеют значения, так, Шерлок? — горько усмехнулась она.       — Молли, я понимаю, что не имею права просить тебя о чем-то еще, но нам нужно поговорить, — тихо сказал он.       — Вероятно, ты прав, Шерлок, — кивнула она, — но сейчас мне больно даже просто смотреть на тебя. Если ты хочешь только расставить все точки над «i», чтобы двигаться дальше, то можешь считать, будто объяснение между нами состоялось, и ты больше ничем мне не обязан. Ты свободен делать все, что пожелаешь и жить так, как считаешь нужным.       — Нет, Молли… — начал было Шерлок со страстью, удивившей её, даже несмотря на апатию, но когда он протянул руку, намереваясь прикоснуться к ней, она инстинктивно отпрянула назад.       Ей показалось, что она разобьется на тысячи крошечных осколков, если он прикоснется к ней сейчас.       — Хорошо, — кивнул мужчина, отступая на шаг назад. — Но я никуда не уйду и буду здесь на случай, если ты решишь, что готова выслушать меня. Я больше никогда и никуда не уйду, Молли.              Шерлок отступил еще на шаг, позволив ей закрыть дверь, но действительно никуда не ушел. На мониторе видеодомофона, который она когда-то установила по его настоянию, Молли видела, что он сидит прямо на полу в коридоре, устало привалившись к её двери. И вид сломленного мужчины разбивал ей сердце.       Молли могла злиться на возлюбленного, причинившего ей столько боли, но оставаться безучастной к страданиям друга она не могла. Того, что было между ними за все эти годы не выдержала бы страсть, основанная на примитивной физиологии, не выдержала бы даже романтическая влюбленность. Для этого нужна была глубокая любовь, в основе которой была, прошедшая ни одну проверку, бескорыстная и искренняя дружба. И именно верность этой дружбе заставила её снова открыть дверь.       — Тебе не надо сидеть здесь, — тихо сказала она. — Заходи, Шерлок, я сделаю тебе ромашковый чай, а потом ты сможешь поспать в гостевой комнате. Только, пожалуйста, ничего не говори.              Приготовив для него постель, Молли вернулась в гостиную и расположилась на диване с последним номером «Science», в котором опубликовали её вторую за этот год статью. Она не надеялась заснуть этой ночью, а потому приготовилась бодрствовать до утра, чутко прислушиваясь к звукам, доносившимся из гостевой спальни. Девушка надеялась услышать его ровное дыхание, которое свидетельствовало бы о том, что ромашковый чай со снотворным, украдкой добавленным ею, помог, и Шерлок наконец уснул, но вместо этого она услышала его, полный отчаяния, голос, звавший её по имени.              Молли, не колеблясь ни секунды, бросилась в спальню и, присев на самый краешек постели, принялась гладить его по волосам.       — Я здесь, все хорошо, — ласково прошептала она.       — Не уходи, Молли, пожалуйста, — попросил он, сжав её руку так крепко, будто не собирался отпускать никогда.       — Я не уйду, — пообещала девушка, нежно проведя свободной рукой по его осунувшемуся и побледневшему лицу.       До самого утра она просидела рядом с ним, продолжая раз за разом осторожно проводить ладонью по его волосам, и нашептывая нежные глупости на родном языке своей матери — гаэльском. Молли знала, что Шерлок не понимает того, что она говорит, но звук её голоса успокаивал его, а она наконец могла позволить себе произнести все те слова, что давно переполняли её бедное любящее сердце.              Она позволила себе оставить его лишь утром, когда решила, что следует позаботиться о завтраке для них обоих. Молли встала, стараясь не вскрикнуть от боли из-за того, что кровь прилила к онемевшим от долгого сидения в одной позе ногам, и направилась в кухню. Ей не хотелось есть. В действительности, она уже не помнила, когда в последний раз ела что-то, чувствуя вкус еды, но она понимала, что Шерлоку следовало поесть, а делать этого в одиночестве он не станет.       Она решила приготовить традиционный английский завтрак и уже заканчивала жарить грибы, когда ей позвонил Джон. Уотсон сообщил ей, что минувшую неделю Шерлок провел в его доме и всё это время почти не спал и отказывался от еды.       — Это было тяжелое время, Молли, — сказал Джон. — Для всех нас, но для него — в особенности.       — Я знаю, Джон, — устало вздохнула она.              К удивлению Молли, ей не пришлось прибегать к уговорам, чтобы убедить Шерлока поесть. Он безропотно съел всё, что лежало на его тарелке и даже поблагодарил её, завершив трапезу. А сразу после завтрака он ушел, чтобы вернуться вновь поздним вечером. И Молли вновь впустила его, и даже не стала возражать, когда он мягко вынудил её прилечь рядом с ним, после чего заключил в крепкие объятия, которых не разжимал до самого утра.       В последующие десять дней у них сложился определенный алгоритм взаимодействия. Шерлок приходил к ней каждый вечер, после чего они вместе ужинали, а затем укладывались спать, и Молли позволяла ему всю ночь обнимать её. Утром она готовила для них завтрак, покончив с которым, они прощались до вечера и расходились по своим делам. В тот день, когда у неё было ночное дежурство, Шерлок, впервые после того звонка, появился в госпитале Святого Варфоломея и остался с ней до утра. А когда дежурство Молли закончилось, он взял её руку в свою и не отпускал до того момента, пока они не оказались в такси. Девушка не стала возражать, когда Шерлок назвал кэбмену свой, а не её адрес.       В течение следующей недели он неизменно появлялся в Бартсе, если не к началу, то к концу её рабочего дня, после чего вёз Молли на Бейкер-стрит. А когда на восьмой день Шерлок не пришел за ней, Молли, поколебавшись всего мгновение, решила сама ехать к нему.       Впрочем, уверенность в правильности принятого решения покинула её, как только она оказалась перед заветной дверью. Она не знала, как долго стояла, не находя в себе смелости ни для того, чтобы постучать, ни для того, чтобы уйти, но в какой-то момент дверь открылась и на пороге появился Шерлок.       — Привет, — тихо произнесла Молли, опустив глаза. — Я не была уверена, следовало ли мне приезжать сегодня. Возможно, я все неправильно поняла, я могу уйти, если…       Он не дал ей договорить, накрыв её губы в обжигающем поцелуе, а потом легко подхватил на руки и понес наверх. Они были настолько поглощены друг другом, что не обратили внимания на удивленный возглас миссис Хадсон, которая вышла из своей квартиры, привлеченная звуком открывающейся двери. Впрочем, пожилая женщина расплылась в понимающей улыбке, когда поняла, кого Шерлок сжимает в страстных объятиях. Она позволила себе полюбоваться на влюбленных в течение нескольких секунд, после чего тихо удалилась, аккуратно прикрыв за собой дверь.              В ту ночь Шерлок и Молли впервые занялись любовью. Первый раз получился скорее нетерпеливым, чем нежным. Молли слишком сильно волновалась, к тому же, со времен Тома у неё никого не было, а потому она не могла не испытать естественный дискомфорт. Шерлок же с трудом сдерживал нетерпение, подстегиваемое долгими годами тщательно подавляемого желания. Но после первого раза, удовлетворив, снедавшее их обоих, лихорадочное желание, они снова занялись любовью, трепетно и нежно постигая тела друг друга.       Шерлок почти растерялся, когда, достигнув пика наслаждения, Молли неожиданно разрыдалась, но, действуя инстинктивно правильно, он прижал девушку к своей груди и позволил ей выплакаться.       — Прости, — сквозь всхлипы произнесла она, — я никогда не думала, что это может быть так. Не знала, что это так прекрасно. Я думала, что не способна испытывать ничего подобного.       — Тебе просто нужен был правильный мужчина, — неловко попытался пошутить Шерлок.       — Пожалуй, — робко улыбнулась Молли и посмотрела на него таким взглядом, что желание вспыхнуло в нем с новой силой.              А под утро, когда силы временно оставили их, они наконец поговорили.              — А ты на удивление опытен, — заметила Молли после того, как они обсудили самые болезненные темы.       — Для мужчины моего возраста это вполне ожидаемо, — осторожно заметил Шерлок.       — Я понимаю, — кивнула девушка, — но мне немного не по себе из-за того, что я могу показаться тебе недостаточно умелой или разочаровать. На самом деле, до сегодняшней ночи я считала себя фригидной, — отчаянно покраснев, призналась она.       — Твои прежние мужчины были эгоистичными ублюдками, если позволили тебе увериться в этом, — решительно заявил Шерлок.       — Их было не так много, как ты, возможно, думаешь, — тихо сказала Молли.       — Сколько? — требовательно спросил мужчина, не скрывая ревнивых ноток, отчетливо звучавших в его голосе.       — До тебя был только Том, и еще один парень, с которым я встречалась на последнем курсе университета, — смущенно ответила девушка. — А вот список твоих пассий явно не ограничивается одним десятком, — ревниво добавила она.       — Тебе не нужно ревновать, Молли, — с ласковой усмешкой сказал Шерлок, приглаживая её шелковистые волосы. — До сегодняшней ночи я считал сексуальную разрядку не более чем еще одной разновидностью отправления физиологических потребностей. Поэтому время от времени, когда я считал, что целесообразнее будет уступить возникшему плотскому желанию, чем пытаться подавить его, я пользовался услугами женщин определенной профессии.       — Даже в женщину такой профессии можно влюбиться, Шерлок, — с нервным смешком заметила Молли.       — Для кого-то — возможно, — согласился он, — но я пользовался их услугами как раз для того, чтобы не обременять себя утомительными отношениями и сантиментами. Видишь ли, Молли, мне, разумеется, приходится время от времени пользоваться туалетом в общественных местах, но это вовсе не означает, что с каким-то конкретным писсуаром меня могут связывать романтические чувства.       — Шерлок! — шокировано выдохнула она и, чуть помедлив, продолжила: — Должно быть, я плохая феминистка.       — Отчего же? — выразил удивление он.       — Будь я хорошей феминисткой, мне следовало бы возразить, что любой выбор женщины достоин уважения и указать тебе на то, что ты не имеешь права подобным образом объективизировать женщин, но сейчас мне совершенно не хочется с тобой спорить, — призналась Молли.       — Я рад, — сказал Шерлок. — К тому же, тебе все равно не одолеть меня в споре, — поцеловав её в лоб, добавил он.       — Мне случалось одолевать тебя даже в шахматы, — усмехнувшись, напомнила девушка.       — Потому что у тебя феноменальная память, и ты помнишь едва ли не все самые значительные партии всех гроссмейстеров за последние тридцать лет, — в свою очередь напомнил Шерлок.       — Я провела всё детство, разбирая шахматные партии вместе с отцом, — с трудом преодолевая желание закрыть глаза, сказала Молли. — В конце концов это превратилось в привычку — следить за играми наиболее выдающихся международных гроссмейстеров.       — Ты засыпаешь, Молли, — мягко сказал мужчина, поудобнее устраивая её в своих объятиях.       — Нет, нет, все в порядке, я могу не спать еще какое-то время, — быстро возразила она, не желая жертвовать ради сна ни одной секундой возможности быть с ним и говорить с ним.       — Молли, я никуда не исчезну, я буду рядом, когда ты проснешься, — будто угадав её страхи, пообещал Шерлок.              Каждую ночь, последовавшую за той, самой первой ночью, Молли проводила на Бейкер-стрит, в постели Шерлока, наслаждаясь его любовью и страстными ласками и даря в ответ свою любовь и не менее страстные ласки. Казалось, сбылись все её заветные мечты, и все же, девушку не покидал страх, что однажды, когда Шерлок полностью оправится от потрясения, пережитого им по вине Эвр, он перестанет нуждаться в ней и она снова станет для него всего лишь Молли Хупер — патологоанатомом из госпиталя Святого Варфоломея.       Молли знала, что он не может спать без неё оттого, что во сне его преследовали кошмары. Ему снилось, будто её квартира все-таки взорвалась, а сама она погибла, поэтому он мог спать, только крепко сжимая её в объятиях. Это превратилось для него в настолько сильную зависимость, что когда очередное расследование потребовало его присутствия в Пензансе, Шерлок попросил Молли сопровождать его в поездке. И Молли, разумеется, согласилась, взяв, впервые за очень долгое время, короткий отпуск.       К самому расследованию Шерлок не стал её привлекать, не желая подвергать её жизнь ни малейшей опасности, поэтому Молли развлекала себя долгими прогулками по городу, пока Шерлок и Билли Уиггинз, заменявший в этот раз Джона, который не смог поехать в Пензанс из-за приболевшей Рози, занимались расследованием. Она с энтузиазмом исследовала местные достопримечательности и даже отыскала в одной из антикварных лавок «Основания химической философии» Гемфри. Книга была в отличном состоянии, поэтому Молли решила купить её для Шерлока.              Расследование, поначалу казавшееся Шерлоку не представляющим сложности, внезапно растянулось на несколько дней. А на четвертую ночь в номер уже начавшей беспокоиться Молли, буквально ворвался Билли, чтобы сообщить о том, что раненного в перестрелке с преступником Шерлока госпитализировали в местную больницу.       Прибыв в больницу так скоро, как это было возможно, Молли узнала от дежурного врача, что полученное ранение может грозить Шерлоку параличом нижних конечностей. Единственным возможным решением могла бы стать операция, но у хирурга, обладающего необходимой квалификацией для проведения подобных операций, в этот день был выходной.       — Ну, так вызовите его немедленно, — решительно произнесла Молли.       — Дело в том, — начал дежурный врач, — что даже в том случае, если я вызову доктора Ллойда, он едва ли будет в состоянии провести операцию. Видите ли, сегодня годовщина смерти его жены, а это значит, что он пил целый день и к этому времени, вероятнее всего, мертвецки пьян.       — Дайте мне его адрес, — потребовала Молли.       Должно быть, в её глазах отразилась решимость во что бы то ни стало настоять на своем, во всяком случае, дежурный врач назвал адрес доктора Ллойда, напомнив, впрочем, что это все равно ничем не поможет.              — Мистер Уиггинз, у вас есть оружие? — обратилась Молли к помощнику Шерлока, дожидавшемуся новостей, сидя на жестком стуле в больничном коридоре.       — У Шерлока есть, — ответил Билли.       — Вы можете взять его пистолет, а заодно и набор отмычек? — спросила девушка.       — Конечно, мисс Хупер, — быстро ответил парень. — У вас есть какой-то план?       — Есть, — кивнула Молли, — но, должна предупредить, что мне придется действовать вопреки закону, поэтому вам лучше остаться в больнице.       — Я иду с вами, мисс Хупер, — заявил Билли. — Шерлок никогда не простит мне, если я отпущу вас одну. По правде, мне вообще не следует позволять вам предпринимать что-либо без консультации с ним.       — У нас нет времени на консультации, мистер Уиггинз, — с металлическими нотками в голосе сказала девушка.       — Что ж, мисс Хупер, не будем терять времени, — решительно произнес парень.       — Думаю, учитывая обстоятельства, будет уместно, если вы станете называть меня по имени, — сказала Молли.       — В таком случае, Молли, и вы называйте меня по имени, — предложил Билли.       — Хорошо, Билли, — кивнула она.              Им удалось довольно быстро найти дом доктора Ллойда и даже проникнуть в него без особого труда. Впрочем, как и предупреждал дежурный врач, доктор Ллойд был пьян и едва стоял на ногах. Молли удалось привести его в относительно вменяемое состояние, вылив на него ведро холодной воды, после чего, угрожая пистолетом, она потребовала, чтобы он следовал за ней.       — Вы понимаете, что совершаете уголовное преступление? — возмущенно спросил доктор Ллойд, усаживаясь в машину, за рулем которой сидел Билли.       — Скажите, доктор Ллойд, если бы вы могли спасти свою жену, пусть даже и ценой совершения уголовного преступления, вы бы это сделали? — в свою очередь спросила Молли.       — Значит, речь идет о спасении вашего мужа? — гораздо спокойнее осведомился мужчина.       — Да, — не колеблясь ни секунды, ответила девушка. — Да, мужа.       — Боюсь, что в моем нынешнем состоянии я едва ли смогу вам помочь, — мягко заметил доктор Ллойд.       — Позвоните самому толковому из ваших интернов и прикажите ему явиться в больницу, — сказала Молли. — Операцию проведет он, под вашим руководством, а я буду ассистировать.       — Вы медик? — спросил доктор Ллойд, удивленный её напором.       — Да, патологоанатом, — коротко ответила она.       — Ну, надеюсь, ваши услуги вашему мужу сегодня не потребуются, — неловко попытался пошутить мужчина.       — Звоните, — сухо сказала девушка, протягивая ему его собственный телефон.              Впрочем, оказавшись в больнице, Молли решила подстраховаться и потребовала у доктора Ллойда предоставить ей доступ к медикаментам.       — Что именно вам нужно? — спросил он, открывая шкаф с медикаментами.       — Инсулин, — коротко ответила девушка. — Сделаю вам инъекцию, чтобы ускорить процесс выведения алкоголя из организма.       — Воля ваша, — кивнул доктор Ллойд, успевший проникнуться сочувствием к Молли.       Он отлично понимал чувства, двигавшие ею в этот момент и, пожалуй, действительно мог бы совершить что-то подобное, если бы речь шла о спасении жизни его жены, поэтому он еще в машине постарался убедить девушку, что сделает всё, от него зависящее, даже в том случае, если она не будет угрожать ему пистолетом.       К счастью, Молли приняла к сведению его доводы, иначе охранники больницы обезоружили бы её уже при попытке войти в здание и передали в руки полиции.              Несмотря на экстраординарные обстоятельства, операция прошла успешно, и Молли оставалось лишь ждать момента, когда Шерлок очнется.       Остаток ночи она провела, сидя у его постели и повторяя все, известные ей молитвы, включая католические молитвы на латыни, выученные в детстве, когда маленькая Молли ходила на службу вместе с бабушкой-ирландкой, а когда молитвы закончились, она принялась шептать лимерики Эдварда Лира только для того, чтобы не позволить мрачным мыслям заполнить голову.              — Молли, — вывел её из оцепенения хриплый после наркоза голос Шерлока. — Что произошло?       — Тебя ранили в перестрелке, а прибывшие на место парамедики доставили тебя в местную больницу, где тебе сделали операцию, — быстро ответила она. — Ты заставил нас поволноваться, но теперь уже все хорошо.       — Что с Билли? — спросил Шерлок.       — С ним все в порядке, — заверила Молли. — А преступник, стрелявший в тебя, уже арестован.       — Ты выглядишь уставшей, — заметил мужчина. — Ложись рядом со мной и отдохни.       — Я не хочу навредить тебе, Шерлок, — нерешительно произнесла девушка.       — Ты же медик, Молли, — улыбнулся потрескавшимися губами он. — Используй свои знания и постарайся разместиться так, чтобы не навредить мне.              После пережитых накануне потрясений, она заснула, стоило её голове коснуться подушки, а когда Молли вновь открыла глаза, палату освещал лишь свет люминесцентной лампы.       — Ты проснулась, Молли? — услышала она ласковый голос Шерлока.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила она, поднимая голову. — Тебе что-нибудь нужно?       — Обо всех моих нуждах уже позаботились доктор Ллойд и медсестра, — заверил её Шерлок. — Кстати, доктор Ллойд поздравил меня с тем, что мне на редкость повезло с женой.       — Мне пришлось назваться твоей женой, — заливаясь румянцем, призналась Молли. — В ином случае меня не пустили бы к тебе.       — Едва ли кто-то решился бы возражать женщине с оружием, — мягко усмехнулся мужчина. — Здесь побывал Билли и рассказал мне о вашем небольшом приключении. Молли, о чем ты только думала? — с ласковой укоризной спросил Шерлок.       — Я могла думать только о тебе, Шерлок, — тихо сказала она. — Понимаю, что, вероятно, зашла слишком далеко и, безусловно, готова понести наказание, которое мне назначит суд, но я ни о чем не жалею.       — Никакого суда не будет, — уверенно сказал он.       — Но я угрожала оружием доктору Ллойду, не говоря уже о других нарушениях, — робко напомнила Молли.       — Доктор Ллойд не собирается выдвигать никаких обвинений, — сказал Шерлок и, чуть помедлив, продолжил: — Молли, пообещай, что больше никогда не станешь так рисковать.       — Такого обещания я дать не могу, — вздохнув, сказала она. — Уж лучше я рискну, чем смирюсь с бездействием в то время, когда тебе угрожает опасность. Если бы ты знал, что я пережила прошлой ночью, что я переживала десятками ночей до этого, не зная, что с тобой и даже не имея никакого права ожидать, что мне сообщат хоть что-нибудь, — теперь, когда опасность миновала, она наконец позволила себе разрыдаться.       — Значит, мы должны создать для тебя эти права, — решительно заявил Шерлок.       — О чем ты, Шерлок? — всхлипнув, спросила Молли.       — Мы поженимся сразу, как только я смогу встать с этой чертовой кровати, — ответил он.              Они поженились спустя две недели. Это была гражданская церемония в одном из регистрационных офисов, на которой присутствовали лишь самые близкие родственники и друзья. Впрочем, Молли никогда и не мечтала о венчании в церкви, украшенной цветами. Она пошла бы на это, будь живы её родители и любимая двоюродная бабушка, но ей самой вполне достаточно было и гражданской церемонии. Кроме того, принимая во внимание аристократическое происхождение Шерлока, можно было предположить, что торжественная церемония могла превратиться в настоящий светский прием, а к такому Молли была совсем не готова.       А после медового месяца, который они провели в небольшом тихом отеле на юге Франции, Молли почти окончательно перебралась на Бейкер-стрит, хотя и не стала отказываться от аренды своей квартиры, чтобы ей было куда уходить в те дни, когда ей казалось, что Шерлоку нужно побыть одному. Впрочем, это случалось не так уж и часто.              Молли действительно была счастлива все это время, пока несколько дней назад не обнаружила, что Шерлок начал отдаляться от неё. Он перестал заниматься с ней любовью, хотя по-прежнему засыпал, только крепко сжав её в объятиях. Их общение в течение нескольких последних дней ограничивалось лишь несколькими фразами. Но больше всего Молли ранило то, с каким равнодушием он выслушал её сообщение о том, что кто-то украл её старенькое пианино.       Это была странная кража. Молли искренне не понимала, кому мог понадобиться инструмент с поврежденным дискантовым штегом. Когда-то она купила подержанное фортепиано с первой же зарплаты и давно подумывала о том, чтобы приобрести новый инструмент, но все никак не решалась. Ей казалось, что покупка нового пианино будет чем-то сродни предательству старого друга.       К её удивлению, даже Лестрейд, к которому она обратилась, когда Шерлок отмахнулся от её робкой просьбы найти фортепиано, отреагировал весьма сдержанно, ограничившись лишь обещанием, что сообщит ей, если будут какие-нибудь новости.              Молли пыталась строить предположения по поводу того, что могло служить причиной переменившегося отношения Шерлока. Ей казалось, что она не совершала никаких грубых ошибок или промахов, если только он не решил, что ошибкой были сами их отношения и поспешный брак. Она отчаянно старалась стать идеальной женой и той женщиной, которую Шерлок сочтет достойной, но, очевидно, не особенно преуспела в этом.       Вот тогда-то она и вспомнила о женщине, которую Шерлок однажды опознал не по лицу. Разумеется, Молли знала об Ирэн Адлер. Что-то она вычитала в блоге Джона, что-то услышала от самого Шерлока, когда он бредил, находясь в делирии.       И пусть Шерлок заявил ей, будто прежде в его жизни не было места романтическим чувствам, Молли так и не решилась поверить в то, что именно она могла стать единственной любовью его жизни.       Сгорая от стыда и унижения, девушка набрала в поисковой строке имя Ирэн, решив, что пришло время взглянуть на ту женщину, которой почти удалось обыграть Шерлока Холмса. Она почувствовала, как сжалось от боли её сердце, когда увидела на экране монитора холодное, но красивое лицо доминантрикс.       Молли прекрасно понимала, что если Шерлоку нравятся такие женщины, ей не на что рассчитывать. Она не была ни хищной, ни жестокой и, уж конечно, никогда не считала себя выдающейся красавицей, способной заставить мужчину потерять голову от любви.       Возможно, случись все это несколько месяцев назад, Молли сдалась бы и отступила, но теперь, когда она знала, что значит по-настоящему быть с Шерлоком, она не могла сдаться так легко, а потому решила хотя бы попытаться приблизиться к тому, что сочла его идеалом женщины.              — Я не опоздала? — услышала она голос Мины, который вернул её из воспоминаний в действительность.              Леди Вильгельмина Фотерингей-Фиппс неизменно привлекала восхищенные взгляды окружающих своим утонченным аристократическим шиком. Спортивная худоба, длинные прямые волосы, аккуратные короткие ногти, почти полное отсутствие макияжа и одежда, на полшага опережающая модные тренды — таков был стиль Мины, подрожать которому не чурались и представители высшего общества.              — Ничуть, — Молли постаралась изобразить на лице приветливую улыбку.       — Ты сделала заказ? — спросила Мина, усаживаясь за столик.       — Яйца Бенедикт с ветчиной, тост из цельнозернового хлеба и капучино. Я попросила, чтобы тост был не слишком сильно поджарен, — ответила Молли.       — Отлично, — кивнула Мина. — Так с какой целью мы сегодня встретились? Из твоего сообщения я мало что поняла, но оно заставило меня поволноваться. Что у тебя случилось, Молли? И какого рода помощь тебе нужна?       — Видишь ли, Мина, — нерешительно начала она, — мне нужна твоя помощь в выборе платья и туфель для сегодняшней церемонии вручения премии Королевского научного общества*.       — Ах да, — кивнула Мина, — тебе же сегодня предстоит получить премию за вклад в развитие науки. Но почему ты задумалась о платье в последнюю минуту?       — Я решила, что платье, в котором я собиралась пойти на церемонию, перестало мне нравиться, — уклончиво ответила Молли. — Мина, я помню, что ты думаешь об излишне продуманных образах и туфлях на высоком каблуке…       — Если ты не публичная персона уровня Кейт Миддлтон и не секретарша в каком-нибудь претенциозном офисе, то они уместны лишь в особых случаях и на красной ковровой дорожке, — безапелляционно заявила Мина. — В противном случае такие туфли говорят лишь о том, что их носительница либо из чавов**, либо проститутка, что, в большинстве случаев, почти одно и то же.       — Мина! — воскликнула Молли. — Ты хоть понимаешь, насколько снобистским является твое замечание?       — Это не снобизм, а всего лишь констатация факта, — невозмутимо заметила Мина. — А теперь объясни, почему тебя перестало устраивать твое платье? И с чего вдруг тебе вздумалось приобрести туфли на высоком каблуке, если из-за больной ноги ты едва ли сможешь носить их, не испытывая мучений?       — Мне показалось, что Шерлоку это понравилось бы, — тихо ответила Молли, опустив глаза.       — Ох, Молли, — воскликнула Мина, — ну почему ты игнорируешь рекомендации своей лучшей подруги, возведенной Sloane Ranger’s в ранг иконы стиля, к мнению которой прислушиваются все ведущие модные издания Европы и США, но изо всех сил пытаешься угодить своему мужу, о стиле которого в лучшем случае можно сказать лишь то, что он приемлем, но скучен до зубовного скрежета?       — Потому что я люблю его и не хочу потерять, — призналась Молли.       — Ты никогда его не потеряешь, — фыркнула Мина, — твой мистер Шерлок Холмс не единожды доказывал, на свой лад разумеется, что обожает тебя. И это, пожалуй, единственное его качество, за которое мне не хочется придушить его. Вспомни, с каким упорством, достойным лучшего применения, он отваживал всех претендентов на роль твоего бойфренда.              Молли улыбнулась, признавая правоту подруги. Ей вдруг вспомнился день крестин Рози. В то время её отношения с Шерлоком балансировали на тонкой грани между дружбой и романтическим флиртом.              Это был радостный, но хлопотный день. После церковной церемонии Молли поехала к Уотсонам, чтобы помочь Мэри подготовиться к празднику по случаю крестин малышки. В конце вечеринки, когда большая часть гостей разошлась по домам, Молли, прихватив бокал Шабли, вышла, чтобы подышать немного свежим воздухом в небольшом саду на заднем дворе дома Уотсонов. К вечеру стало заметно прохладнее, и девушка пожалела о том, что не прихватила заодно и свой кардиган, но возвращаться в дом сейчас ей совершенно не хотелось, а потому, решив, что за несколько минут она не успеет замерзнуть, Молли решила остаться в саду.       Она сделала глоток вина и на некоторое время погрузилась в воспоминания о минувшем дне.       — Ты проявляешь удивительную беспечность, щеголяя голыми плечами при температуре всего в пятьдесят три градуса, — услышала она вдруг низкий мужской голос.       — Я подумала, что за несколько минут низкая температура не успеет нанести существенный урон моему здоровью, — не оборачиваясь, произнесла Молли.       — И все же, лучше надень это, — сказал Шерлок, накидывая ей на плечи её собственный кардиган. — Изяществом ключиц похвастаешься, когда станет хотя бы на двадцать градусов теплее.       — Ты пьян, Шерлок? — с тихим смешком спросила Молли.       — Вовсе нет, — фыркнул он. — Почему, стоит мне проявить те самые человеческие эмоции, на необходимости которых вы все так настаиваете, как вы начинаете подозревать меня в том, что я пьян или под кайфом?       — Прости, — примирительным тоном произнесла девушка, продолжая посмеиваться про себя. — Я тронута твоей заботой о моих голых плечах и ключицах, хотя не вполне понимаю, почему их нагота так тебя смущает. Насколько мне известно из рассказов Джона, тебе приходилось наблюдать женщин, обнаженных в гораздо большей степени.       — Степень обнаженности женщин, не имеющих ко мне никакого отношения, мало меня заботит, — пристально посмотрев ей в глаза, заявил Шерлок. — Кроме того, твои голые плечи смущают Лестрейда и могут навести его на неуместные мысли.       — Почему тебе кажется неуместным гипотетическое желание другого мужчины, пусть даже Грега, пригласить меня на свидание? — усмехнулась Молли.       — Потому что в настоящее время он пытается помириться со своей женой, а при твоей щепетильности, Молли, ты никогда себе не простишь, если станешь препятствием воссоединению семейства Лестрейдов, — невозмутимо произнес мужчина. — Кроме того, у вас с ним нет ровным счетом ничего общего. Общение со мной — единственное, что вас объединяет, а если ты решишь вступить с ним в отношения определенного рода, то Лестрейд, если, конечно, он не абсолютный идиот, а он, должен признать, далеко не идиот, постарается ограничить твое общение со мной до минимума, по вполне понятной причине.       — По какой причине? — спросила девушка, метнув на него озорной взгляд из-под ресниц.       — Ты прекрасно знаешь, какую причину я имел в виду, — многозначительно взглянув на неё, ответил Шерлок. — Кстати, не забудь принять во внимание, что Лестрейд не в состоянии отличить Сибелиуса от Грига, не сможет обсудить с тобой биокаталитические свойства термолизина, не знает немецкого, поэтому не сумеет оценить красоту языка твоего любимого Новалиса, не подозревает, что Моне и Мане — это два разных человека, к тому же, болеет за «Челси», а потому, вероятнее всего, вы поссоритесь после первого же дерби между твоим обожаемым «Арсеналом» и «Челси». И, если тебе интересно мое мнение, Молли, то, по-моему, ты достойна большего, чем стать нянькой его детям.       — Неужели ты ревнуешь, Шерлок? — недоверчиво рассмеялась она.       — Не понимаю, почему тебя это удивляет, — усмехнулся он.       — Между прочим, тебя как будто больше пугает конкуренция со стороны трех маленьких девочек, чем взрослого мужчины, — с нервным смешком заметила Молли.       — Мы с тобой оба понимаем, что никакой мужчина не сможет составить мне конкуренцию в твоих глазах, но вот с маленькими девочками мне не тягаться, — признался Шерлок. — Я видел тебя с Рози и знаю, что детям ты позволяешь вить из себя веревки.       — Можно подумать, что тебе я этого не позволяю, — фыркнула девушка.       — Конечно, нет, — безапелляционно заявил мужчина. — Кроме того, я регулярно получаю от тебя оплеухи, тычки и едкие замечания.       — Шерлок, — чуть помедлив, начала Молли, — если тебе не нравится внимание ко мне со стороны других мужчин, возможно, тебе самому следует пригласить меня на свидание?       — Ты приняла бы мое приглашение, Молли? — спросил Шерлок, не сводя с неё изучающего взгляда.       — Я отвечу, когда получу это приглашение, — ответила она, с вызовом глядя на него.              На какое-то время они замерли, будто завороженные близостью друг друга.              — Что ж, приглашения, видимо, не последует, — усмехнулась Молли, прерывая молчание. — Знаешь, я, пожалуй, вернусь в дом. Здесь действительно довольно прохладно.              Она вдруг ощутила, как усталость, накопившаяся за весь этот день, разом опустилась на её плечи.       — Молли, подожди, — остановил её голос Шерлока.       — Да? — немедленно обернулась она.       — Потанцуй со мной, Молли, — мягко улыбнувшись, попросил он.       Она медленно приблизилась к нему и прерывисто вздохнула, когда он привлек её в свои объятия и осторожно повел в медленном танце.       — Кстати, — произнес Шерлок глубоким низким голосом, — я в совершенстве владею немецким, как и ты, предпочитаю Сибелиуса Григу, могу обсудить с тобой любой вопрос, касающийся биохимии и микробиологии, а также болею за «Арсенал».       — Ты едва ли знаешь, как зовут капитана «Арсенала», — усмехнулась девушка.       — В настоящее время капитаном «Арсенала» является Микель Артета, который сменил Томаса Вермалена, который в свою очередь сменил Робина Ван Перси… — начал было перечислять Шерлок.       — Шерлок, — остановила его Молли, чуть отстранившись, чтобы посмотреть ему в лицо, — мы непременно продолжим играть в твою любимую игру под названием «горячо-холодно» завтра, но, может быть, сегодня ты откажешься от двусмысленных намеков и скрытых манипуляций и позволишь мне просто насладиться танцем?       Несколько мгновений Шерлок смотрел на неё, будто пытаясь что-то прочитать в её глазах, а потом улыбнулся той особенной улыбкой, которой он улыбался только ей одной.       — Прости, Молли, — мягко сказал он и снова привлек девушку в свои объятия.              — Молли, ты меня слышишь? — вновь вернул её к реальности голос подруги.       — Прости, Мина, я задумалась, — сказала она.       — Что ж, — начала Мина, — если ты решила примерить на себя образ роковой соблазнительницы, я рада, что, по крайней мере, в этот раз ты обратилась за помощью ко мне, а не доверилась вкусу медсестры из Восточной Европы, как в то Рождество, когда на тебе было больше блестящих украшений, чем на рождественской ёлке.       — Анастасия заверила меня, что я выгляжу великолепно, особенно с тем бантиком в волосах, который прикрепила её маленькая дочка, — улыбнулась Молли, вспомнив тот злосчастный день.       — Великолепно по меркам выходцев из Восточной Европы***? — высокомерно вскинув бровь, спросила Мина. — О, разумеется, я признаю, что это во всех отношениях достойные люди, но они едва ли могут претендовать на то, что обладают превосходным чувством стиля. Не случайно мировой столицей моды является именно Лондон.       — А также Париж, Милан и Нью-Йорк, — напомнила Молли.       — Исключительно по версии французов, итальянцев и американцев, — фыркнула Мина.       — Мина, — покачала головой Молли, — это совершенно неполиткорректно.       — Как будто ты не знаешь, что ни один британец никогда не признает достойным внимания что-то, появившееся за пределами нашего благословенного острова, — с ироничной улыбкой заметила она.       — Пожалуй, — невольно улыбнувшись, признала Молли.       — Перед тем, как мы отправимся на Оксфорд-стрит, скажи, ты знаешь, чего именно ты хочешь? — спросила Мина.       — Возможно, что-то вроде этого, — робко сказала Молли, показывая подруге фотографию Ирэн Адлер на экране своего смартфона.       — Кто это? Девица из эскорт-услуг? Или одна из этих вульгарных богатых американок, которые, оказавшись в Европе, ежедневно тратят едва ли не годовой бюджет какой-нибудь небольшой африканской страны на наряды от самых известных брендов, вместо того, чтобы пожертвовать эти деньги на благотворительность в пользу тех же африканских стран? — насмешливо произнесла Мина.— Пожалуй, это как раз яркий образец того, как одеваться не следует, если не хочешь выглядеть неуместно сегодня вечером.       — Но… — попыталась возразить Молли.       — Молли, — мягко остановила её Мина, — я часто бываю на таких мероприятиях и знаю, чего следует избегать, чтобы потом не стать объектом насмешек модных критиков. Я поняла, что ты хочешь добавить провокативные нотки в образ и, поверь, мы найдем приемлемый компромисс, но выглядеть настолько вызывающе тебе вовсе ни к чему.              Они провели несколько часов в магазинах на Оксфорд-стрит, подбирая то, что отвечало бы ожиданиям Молли и соответствовало взыскательному вкусу Мины, а когда покупки были сделаны и пришло время прощаться, Мина вдруг заметила, устремив на подругу изучающий взгляд:       — Молли, ты выглядишь бледнее обычного, и за завтраком почти ничего не ела, возможно ли, что ты беременна?       — Конечно, нет, — решительно ответила она.       — Ты абсолютно в этом уверена? — уточнила Мина.       — Абсолютно, — заверила подругу Молли.              Вернувшись на Бейкер-стрит, Молли обнаружила, что Шерлока нет дома. Некоторое время она раздумывала о том, чтобы позвонить мужу и напомнить о сегодняшней церемонии, но решила, что не станет докучать ему, тем более что он мог быть занят очередным расследованием, а до начала церемонии оставалось еще некоторое время.       Девушка закрылась в спальне и, достав покупки, начала готовиться к предстоящему мероприятию. По утверждению Мины элегантное черное платье в минималистическом стиле невероятно шло Молли, хотя и нисколько не походило на её обычный стиль, а туфли на высоком каблуке от начинающего, но уже заставившего говорить о себе дизайнера, определенно стоили потраченных денег хотя бы потому, что имели неожиданно удобную колодку. Образ завершала высокая прическа — творение лучшего мастера из престижного салона, пропуском в который для неё стало имя Мины.       Волосы Молли выглядели живыми и блестящими, без намека на ту чрезмерную продуманность, которая неизменно выдает иностранцев, пытающихся копировать то, что они считают британским стилем. А сделанный в том же салоне ненавязчивый макияж лишь подчеркивал нежную красоту Молли, ту, что можно встретить лишь у истинной британки определенного происхождения. И с этой красотой английской розы не под силу тягаться броской на грани вульгарности смазливости, приобретаемой лишь ценой хитроумных манипуляций с косметикой.              Она точно уловила момент, когда в спальне появился Шерлок. Все её существо откликнулось на его близость, а сердце в очередной раз заколотилось с бешеной скоростью. Медленно обернувшись, она встретилась с ним взглядом и тут же вздрогнула, опаленная пламенем, горевшим в его глазах.              — Молли, — только и сумел выговорить Шерлок, внезапно севшим от эмоций голосом.       — Тебе не нравится? — робко спросила она.              Молли всегда нравилась ему, даже тогда, когда он едва решался признаться в этом хотя бы самому себе. Она нравилась ему в любой одежде, а более всего — вовсе без одежды. С определенного времени обнаженная Молли с её роскошными светло-каштановыми волосами, водопадом струящимися по спине и точеным плечам, стала безраздельной властительницей его Чертогов. Но сегодня она была особенно красива.       Он видел многих женщин, чья внешность, по общему признанию, могла считаться красивой, но Молли на голову превосходила всех их, вместе взятых. А в этот момент она была настолько красива, что у него перехватило дыхание. Казалось, такая красота не может принадлежать настоящей женщине из плоти и крови. Не сводя с неё глаз, Шерлок в одно мгновение сократил расстояние между ними и крепко обнял жену, чтобы убедиться в том, что она не мираж.              — Ты прекрасна, — хриплым голосом произнес он, чуть отстранившись, чтобы видеть её лицо.       — А я так боялась, что выгляжу лишь жалкой пародией на ту женщину, — опустив глаза, тихо призналась Молли.       — Какую женщину? — ошеломленно произнес Шерлок, искренне надеясь, что ослышался.       — Ту женщину, — почти прошептала девушка, сгорая от смущения.       — С чего вдруг тебе захотелось походить на другую женщину? — спросил мужчина, подняв её лицо за подбородок.       — Всё что я делаю, Шерлок, я делаю лишь для того, чтобы понравиться тебе и выдержать конкуренцию с огромным количеством вещей, которые занимают тебя куда больше моей скромной персоны, — горько усмехнувшись, ответила Молли.       — Молли, я чем-то обидел тебя? — осторожно начал он. — Если так, то, пожалуйста, скажи мне, что я сделал не так? Потому что на этот раз я действительно не понимаю, где допустил ошибку.       — Едва ли будет правильно назвать ошибкой то, что ты охладел ко мне, — грустно улыбнулась она, попытавшись отстраниться. — Я знала, что однажды этот день наступит, но все же надеялась, что это случится чуть позже.       — Я по-прежнему ничего не понимаю, — признался Шерлок, не размыкая объятий. — Что заставляет тебя думать, будто я охладел к тебе?       — Мы почти не разговаривали в последние дни, а в постели ты ограничиваешься целомудренным поцелуем в лоб, — едва слышно произнесла Молли. — И я подумала, что, возможно, мне следует хотя бы попытаться стать похожей на женщину, которой действительно удалось надолго привлечь твое внимание.              И в этот момент он почувствовал укол в том месте, где анатомически располагалось сердце, снова испытав мимолетное удивление от осознания того, как долго он ошибался, полагая, что этот орган предназначен лишь для того, чтобы обеспечивать бесперебойное продвижение крови по сосудам организма. Сейчас его сердце болело за эту удивительную девушку, которой многие, в том числе и он сам, пренебрегали так долго, что она почти уверилась в собственной малозначимости.       К счастью, впереди у него была целая жизнь для того, чтобы убедить Молли в том, что она всегда была, есть и будет для него той единственной, что действительно имела значение.       Шерлок нежно прикоснулся губами к её волосам и с наслаждением вдохнул знакомый запах нарциссов. Молли неизменно пользовалась ароматом Le Parfum d’Odettе от Neil Morris, который невероятно ей подходил. И ему нравился этот запах весеннего сада после дождя, который сопровождал её не только наяву, но и в его Чертогах.       Это не был один из тех дорогих ароматов, которые модные дома создают, основываясь на вкусах среднестатистических обывателей для того, чтобы гарантировать себе высокие продажи. Молли никогда не стремилась следовать общей тенденции и, конечно, не стала бы пользоваться абсолютно коммерческим ароматом, который с равным успехом мог бы понравиться как продавщице супермаркета, так и женщине, претендующей на якобы утонченный вкус. Вместо этого она выбрала то, что действительно нравилось ей и подчеркивало её несколько эксцентричный, но невероятно подходивший ей стиль.       Молли не была из тех, кого принято называть «жертва моды», а потому её стиль был далек от безликой стерильности образов иных модниц, будто до мельчайших деталей скопированных из одного из тех журналов, что так любят листать на досуге утомленные жизнью домохозяйки и юные девицы, считающие, будто горький черный кофе под какую-нибудь Лану Дель Рей делает из них трагических героинь, а чтение бьюти-блогов — гуру стиля.       Однажды Молли призналась, что впервые купила флакон Le Parfum d’Odette только потому, что ей понравилось название, напомнившее о героине одного из любимых балетов, но затем аромат понравился ей настолько, что впоследствии она пользовалась только им.       Узнав об этом, Шерлок провел несколько часов, исследуя химический состав Le Parfum d’Odette, а затем он долго работал над тем, чтобы синтезировать абсолютно идентичный аромат на тот случай, чтобы Молли не лишилась возможности пользоваться любимым ароматом, если эти духи вдруг снимут с производства.              Делая предложение Молли, Шерлок понимал, что жизнь с женщиной под одной крышей неизбежно внесет определенные коррективы в привычный распорядок, и готов был смириться с изменениями, но в действительности ему не пришлось ни с чем мириться.       Её присутствие в квартире на Бейкер-стрит удивительно скоро стало казаться настолько правильным, что он часто ловил себя на мысли о том, как ему удавалось обходиться без неё прежде. Помимо всего прочего, Молли сделала его жизнь удивительно комфортной, она взяла на себя все бытовые хлопоты и ненавязчиво заботилась о нем, и за это он был ей благодарен. А со временем, к собственному немалому удивлению, он обнаружил, что ему доставляет удовольствие заботиться о ней в ответ.       Любовь Молли всегда была его самым ценным сокровищем, и теперь Шерлок был счастлив оттого, что позволил себе любить её в ответ так, как она того заслуживала.              Ему вспомнился тот день, когда они вместе приехали к его родителям, чтобы сообщить им о том, что приняли решение пожениться. Разумеется, его родители знали Молли и прежде, еще с того времени, когда он считался мертвым. Именно в разговорах с Молли его мать находила успокоение в своей тревоге о нем.              И доброе любящее сердце Молли помогло ей найти правильные слова, когда его мать, услышав об их решении, обняла её и неожиданно разрыдалась.              Мужчины тогда оставили женщин наедине, молча перейдя в кабинет.              — Эта девушка — словно ответ на все тайные молитвы и надежды твоей матери, — сказал тогда его отец.              Шерлок и не подозревал до этого момента, что его мать способна молиться, но когда, после того, как они присоединились к женщинам в столовой за ужином, он увидел её сияющие от счастья глаза, ему не оставалось ничего иного, как согласиться со словами отца. И хотя даже в том случае, если бы его родители не приняли Молли, он ни за что не переменил бы своего решения, Шерлок признал за матерью право желать получить в качестве невестки девушку соответствующего их кругу образования, воспитания, социального статуса и профессии. И то, что он сумел своим выбором сделать счастливыми родителей, неожиданно доставило радость ему самому.              Разумеется, его мать попыталась настаивать на том, чтобы устроить грандиозную свадьбу, но зная, как неуверенно чувствует себя Молли в окружении большого количества незнакомых людей, Шерлок заявил, что они планируют скромную регистрацию в присутствии ближайших друзей и семьи. Он настроился на долгую борьбу, но, к его удивлению, мать почти сразу согласилась с тем, что тихая свадьба — лучший выбор. К тому же, на стороне Шерлока неожиданно выступил Майкрофт.              Медовый месяц они решили провести в том городке на юге Франции, где несколько лет назад Молли в очередной раз спасла ему жизнь.       Это случилось спустя несколько месяцев после того, как для всех прочих он покинул мир живых. Неожиданный приступ аппендицита застал Шерлока в тот момент, когда он приступил к уничтожению французского филиала сети Мориарти. Почувствовав первые симптомы, он немедленно позвонил Майкрофту и попросил брата как можно скорее организовать приезд Молли, потому что только ей он мог доверить проведение операции.       — Тебе нужен хирург, Шерлок, а не патологоанатом, — испуганно сказала она, как только люди Майкрофта доставили её в квартиру, в одной из комнат которой была спешно оборудована операционная. — Я не смогу провести операцию, я не справлюсь.       — Ты справишься, Молли, — уверенно заявил он. — Это простейшая операция и ты, безусловно, справишься. Я в тебя верю.              И Молли действительно справилась. А затем она ухаживала за ним в период восстановления, который Шерлок, несмотря на возражения девушки, сократил вчетверо.              Они встречались еще несколько раз в то время, когда Шерлок считался мертвым. Это были невинные встречи, которые, тем не менее, были его единственной радостью в то время, и они продолжались до тех пор, пока Майкрофт не указал в недвусмысленных выражениях на то, что ища встреч с Молли, Шерлок ставит под удар её жизнь. И, разумеется, ему пришлось согласиться с доводами Майкрофта и отказаться от встреч с девушкой.       Решение далось нелегко, тем более что сама Молли вовсе не желала принимать в качестве довода, грозящую ей рядом с ним, опасность. Шерлоку пришлось представить все таким образом, будто их отношения стали для него слишком обременительными. В тот вечер Молли была абсолютно сломлена его жестокими словами. Её внезапно побледневшее лицо и поникшие плечи разбивали ему сердце, но он верил в то, что поступает правильно.              Вот почему, когда, незадолго до дня регистрации брака, Шерлок спросил Молли о том, куда она предпочла бы поехать в путешествие, ответ девушки почти не удивил его.              Разумеется, Молли не нужны были президентские люксы в фешенебельных отелях или роскошные ужины в мишленовских ресторанах. Она испытала почти детский восторг, увидев их уютный номер для новобрачных в небольшой семейной гостинице, в которой они решили остановиться.       Молли получала искреннее удовольствие от долгих прогулок вдоль моря и поездок в соседние городки, славящиеся своими историческими достопримечательностями, если могла разделить всё это с ним. Они отлично провели время в Сен-Тропе, где посетили музей Аннонсиад, а после того, как Молли рассказала ему о фильме «Бассейн», который был снят в этом городе, Шерлок развлекал жену своими версиями того, каким образом инспектор Левек мог бы доказать виновность Жан-Поля в убийстве Гарри.       В Антибе Шерлок и Молли поужинали в ресторане отеля Du Cap Eden-Roc, который Фрэнсис Скотт Фицджеральд описал в своем романе «Ночь нежна», а в Каннах прогулялись по набережной Круазет.              Шерлок наслаждался обществом жены и от всей души радовался тому, что они были единственными постояльцами гостиницы, а потому он безраздельно владел вниманием Молли. К его огромному сожалению, в конце первой недели их медового месяца в отель прибыло несколько команд по игре в петанк****, которые собирались принять участие в открытом чемпионате по этой игре, ежегодно проводимом в этом городке.       Все команды состояли из мужчин весьма почтенного возраста, каждый из которых отличался на редкость капризным характером, а всё свободное от собственно игры время они брюзжали, высказывая недовольство по каждому поводу, начиная от политики правительства социалистов и заканчивая неудавшимся в этом году Божоле-нуво.              Впрочем, очарование Молли быстро растопило их сердца, а самый молодой из игроков — шестидесятидевятилетний мсье Арман с шаловливой улыбкой предлагал девушке подумать о том, чтобы бросить мужа и бежать с ним. Молли заливалась румянцем смущения и, смеясь, отвечала, что слишком любит своего мужа и никогда не сможет бросить его даже ради такого красавца, как мсье Арман, а Шерлок лишь молча прижимал к себе хрупкое тело девушки, чувствуя себя невероятно счастливым оттого, что именно она — его жена.       Он был уверен, что даже если все отвернутся от него и предадут, у него всегда будет Молли. Потому что она была единственной, кто никогда не предавал его и всегда оставался на его стороне — девушка, которая видела его насквозь и давно не питала никаких иллюзий по поводу того, что он собой представляет, но, невзирая ни на что, продолжала любить его.              Тогда, во Франции, он дал себе мысленную клятву, что впредь будет делать все возможное для того, чтобы больше никогда не быть причиной её слез и страданий, но, очевидно, не особенно преуспел в этом. Молли по-прежнему не была уверена в его чувствах к ней и почему-то решила, будто он хочет видеть на её месте кого-то другого.       — Молли, да как тебе только в голову пришло сравнивать себя с кем-то, кто и мизинца твоего не стоит, — с ласковой укоризной произнес Шерлок.       — Едва ли ты стал бы посвящать музыку кому-то столь малозначительному, — заметила она, опустив глаза.       — Источник вдохновения иногда приобретает совершенно неожиданные формы, — осторожно заметил Шерлок. — Брамса вдохновляли его игрушечные солдатики, а «Тысячелетний сокол» Хана Соло был создан, когда дизайнер, работавший над фильмом, увидел, как Джордж Лукас ест гамбургер. Услышал в одном из шоу, которое смотрела миссис Хадсон, — ответил он на немой вопрос, появившийся в глазах Молли. — Ты ведь не станешь подозревать людей, создавших «Империя наносит ответный удар», в противоестественной склонности к гамбургерам?       — Нет, — с нервным смешком ответила Молли, чувствуя, как понемногу начинает ослабевать, сковывавшее её до этой минуты, напряжение.       — Мы ведь женаты, Молли, — напомнил Шерлок, — и, как я думал, счастливо женаты. Неужели даже это не убедило тебя в том, что в моей жизни нет и никогда не будет места другим женщинам?       — Я думала, что попросту вынудила тебя жениться на мне, — тихо призналась она. — И не могла не думать о том, будто ты со мной только потому, что не можешь быть с той, кого действительно любишь из-за того, что она… она… — Молли так и не смогла заставить себя произнести это слово. — Я боялась, что всегда буду для тебя девушкой, все достоинства которой в твоих глазах сводятся лишь к тому, что она надежная, верная и её не стыдно привести на воскресный обед в родительский дом.       — Молли, ты ведь знаешь, как мало значения я придаю мнению других людей, — напомнил Шерлок.       — Верно, — кивнула она.       — Поэтому можешь быть уверена, если бы я вдруг по какой-то причине захотел жениться на проститутке, сотрудничающей с террористами, я бы сделал это.       — И всё же, рассказ о деле той женщины — это самая романтичная запись из тех, что Джон поместил в своем блоге. Я думала, что это кое-что значит, — тихо сказала Молли.       — Это значит только то, что Джон питает склонность к мелодраме, — заметил Шерлок. — Кроме того, как тебе прекрасно известно, это ему, а не мне нравятся женщины подобного склада.       — Умные, дерзкие и смелые? — спросила девушка, в душе надеясь, что если не в двух последних качествах, то уж в уме Шерлок ей не откажет.       — Опасные, — ответил он.       — Но его новая подруга, Тэсса, кажется милой женщиной, — заметила Молли. — И у неё нет никаких страшных тайн в прошлом.       — Пожалуй, — согласился Шерлок. — Или, возможно, мы еще не всё о ней знаем.       — Даже ты? — иронично улыбнувшись, спросила девушка.       — Даже я, — улыбнулся ей в ответ мужчина. — Мне известно далеко не всё, думал, уж ты-то об этом знаешь.       — О, я-то знаю, — заверила его Молли, — но не думала, что об этом знаешь ты, Шерлок.       — Как бы то ни было, — сказал он. — Надеюсь, что на этот раз Джону наконец повезет. Рози нужна мать или, вернее, женщина, которая сможет её заменить.       — Нужна, — кивнула девушка. — Я, конечно, стараюсь уделять внимание малышке, но крестная едва ли может действительно заменить мать.       — Молли, ты лучшая крестная, какую только может пожелать ребенок, — мягко сказал Шерлок. — Но ты не сможешь всегда проводить с Рози столько времени.       — Почему нет? — с удивлением спросила Молли.       — Потому что мне нужна моя жена, — заявил Шерлок. — Странно ревновать к собственной крестнице, но, похоже, это именно то, что я испытываю, когда мне приходится делить твое внимание с кем-то ещё.       — Никогда не думала, что в тебе проснутся собственнические замашки, — улыбнулась девушка.       — В отношении тебя я всегда был собственником, — напомнил мужчина. — Что же до блога Джона, то впредь, прежде чем делать выводы на основании его записей, спроси сначала у меня о том, что тебя беспокоит. Так ты избавишь и себя и меня от напрасного беспокойства.       — Хорошо, — кивнула Молли, пряча на его груди порозовевшее от смущения лицо.       — И не следует доверять всему, что там написано, — сказал Шерлок. — Особенно тому, что написано обо мне. И прежде всего тому, что Джон написал обо мне в связи с делом Ирэн Адлер. Джон склонен излишне романтизировать наши приключения, кроме того, его прежде всего привлекает опасность, потому он и выбрал в свое время Мэри. В действительности все обстояло куда прозаичнее. А что касается ума мисс Адлер, то вынужден признать, что следуя сценарию Мориарти, даже морская свинка какое-то время будет выглядеть едва ли не гением, до тех пор, пока не скатится в самодеятельность. Что, собственно, и произошло с мисс Адлер, которая без подсказок Мориарти оказалась не более, чем ловкой парвеню с отнюдь не самым выдающимся интеллектом, но удивительной способностью к выживанию. А если бы меня так уже сильно восхищала эта способность, то я скорее вступил бы в романтические отношения с Aspergillus niger        — И, тем не менее, она очаровала тебя, ведь ты помчался спасать её в Пакистан, — напомнила Молли, даже не пытаясь скрыть ревнивые нотки в голосе.       — Все совершают ошибки, Молли, — горько усмехнулся Шерлок. — За свою я чуть не поплатился жизнью, когда наутро после того, что я считал спасением, за мной явились люди Мориарти.       — Но как они узнали о том, где ты находишься? — удивилась она.       — От мисс Адлер, разумеется. Весь инцидент в Карачи, включая её предполагаемую казнь, был всего лишь ловко подстроенной ловушкой, в которую я чуть было не угодил по самонадеянности, когда решил, что не хочу иметь на своих руках кровь еще одного человека, а потому должен спасти её.       — Мне очень жаль, Шерлок, — тихо сказала Молли, почувствовав, как сжалось её сердце от обиды за него.              Именно она лучше, чем кто бы то ни было еще знала, как болезненно реагирует Шерлок на любые манипуляции и игры с его чувствами и эмоциями.              — Молли, тебе вовсе не нужно пытаться быть похожей на кого-то другого, — сказал мужчина, нежно коснувшись её щеки. — Ты уникальна и безмерно дорога мне такая, какая ты есть.       — О, Шерлок, — рассмеялась она, смаргивая навернувшиеся на глаза слезы.       — Что не так, Молли? — немедленно с тревогой спросил он. — Я сказал что-то, чего говорить не следовало?       — Совсем наоборот, — нежно улыбнувшись, возразила она. — Ты сказал именно то, что втайне мечтает услышать каждая женщина.       — Всегда помни об этом, — пытаясь не расплыться в победной улыбке, сказал Шерлок. — Даже если я говорю об этом не так часто, как тебе, возможно, этого бы хотелось, это именно то, что я думаю. Всегда.       — Я вовсе не жду от тебя красивых слов, Шерлок, — призналась Молли. — Я счастлива уже тем, что ты выбрал меня.       — Это я счастлив тем, что ты оказала мне честь, сочтя достойным твоей любви, — ласково сказал Шерлок. — Что же до твоего предположения, будто я охладел к тебе из-за того, что мы перестали заниматься любовью, то, поверь, воздержание дается мне отнюдь не легко, но, принимая во внимание твое состояние, я готов терпеть столько, сколько потребуется.       — Какое состояние? — спросила несколько сбитая с толку девушка.       — Мне жаль, что я вынужден испортить твой сюрприз, Молли, — мягко сказал мужчина, — но я знаю, что ты беременна.       — Да с чего ты решил, будто я беременна? — воскликнула она.       — В последнее время ты почти ничего не ешь, потому что еда вызывает у тебя отвращение. Во вторник тебя всю ночь мучила тошнота. Ты побледнела и похудела на пять фунтов, а кроме того, стала исключительно тревожной, — на одном дыхании произнес Шерлок.       — Ох, Шерлок, — тихо рассмеялась Молли, чувствуя невероятное облегчение оттого, что её мрачные подозрения оказались всего лишь порождением её отчаянной боязни потерять его, — я вовсе не беременна. Я потеряла аппетит из-за предстоящей церемонии награждения, на которой мне придется подняться на сцену на глазах у огромного количества людей, чтобы получить премию из рук принцессы Анны. Тошнота меня мучила из-за того, что я съела странный салат из соленой рыбы, которым меня угостила Анастасия — медсестра из приемного отделения. Пожалуй, не стоило его есть, но мне не хотелось обижать её отказом. А тревожилась я из-за того, что мы почти перестали разговаривать. Я боялась, что ты снова «фильтруешь» меня, как это бывало в первые дни нашего знакомства.              Понимая, что никаких слов не хватит для того, чтобы выразить то, что она значит для него, он прикоснулся к её губам в нежном поцелуе.       Казалось удивительным, что Молли, способная читать его мысли, так катастрофически ошибалась в том, что касалось его отношения к ней. Шерлок понимал, что это происходил оттого, что ей было трудно избавиться от застарелых страхов, копившихся годами.       Он испытывал почти физическую боль от осознания того, что причиной большей части её страхов было его отношение к ней в прежние годы. И предположение Молли о том, будто он «фильтровал» её, отозвалось чувствительным уколом в области грудной клетки.       Разумеется, ему нравилось проводить с ней время в уютном молчании в те вечера, когда Молли работала над очередной научной статьёй, но гораздо больше ему нравилось беседовать с ней. Шерлок всегда любил рассуждать вслух и неизменно находил в Молли внимательного слушателя, но когда девушке удалось избавиться от неуверенности и смущения, прежде испытываемых ею в его присутствии, он нашел в ней ещё и исключительно интересного собеседника.       Это с другими людьми, не способными понять смысла и половины из сказанного им, он имел обыкновение напускать на себя вид глубокомысленной задумчивости, позволяя им строить какие угодно предположения и догадки по поводу того, что занимает его мысли. В определенные моменты, когда становилось очевидно, что собеседник ждет от него какой-то реакции, Шерлок произносил какую-нибудь ничего не значащую, но эффектную фразу, после чего вновь возвращался к своим размышлениям.       Но Молли он давно не фильтровал, её он внимательно слушал. И ему действительно нравилось её оригинальное чувство юмора. Шутки Молли едва ли мог бы оценить рядовой обыватель, обладающий заурядным интеллектом и весьма посредственным образованием, зато Шерлок находил их весьма остроумными.              И всё же, Молли до сих пор едва решалась принимать его комплименты по поводу её ума и, в особенности, внешности, всякий раз невольно ожидая подвоха.       Память услужливо подкинула Шерлоку воспоминание о дне регистрации их брака. Молли тогда надела светло-голубое платье, подчеркивающее изящество её хрупкой фигуры и выглядела настолько юной и прекрасной, что какое-то время он был способен лишь молча любоваться ею.       — Тебе не нравится? — робко спросила она, спустя несколько мгновений тишины, по-своему истолковав его молчание.              На регистрацию они явились с опозданием, потому что вместо ответа Шерлок подхватил её на руки и отнес в спальню, откуда они не выходили до тех пор, пока он поцелуями и ласками не прогнал это выражение отчаянной неуверенности в себе из её огромных карих глаз.       И даже снисходительно-насмешливая улыбка на лице Майкрофта, которому, разумеется, достаточно был одного взгляда для того, чтобы точно установить причину их опоздания, не казалась слишком высокой ценой за сияющие от счастья глаза Молли.              Но теперь в её глазах снова была эта проклятая неуверенность. И хуже всего было то, что он снова стал невольной причиной её переживаний.              — Пойдем со мной, Молли, — попросил Шерлок, и, взяв её за руку, повел жену наверх, в ту комнату, что прежде занимал Джон. — Я хотел, чтобы ты увидела это после церемонии, — сказал он, когда они остановились перед дверью комнаты, — но, думаю, будет лучше, если ты увидишь все сейчас.              Он открыл дверь, и Молли увидела, что комната, прежде служившая спальней Джону, превратилась в уютный кабинет, в котором все было будто специально сделано так, чтобы понравиться ей.       Здесь же обнаружилось и её старое фортепиано, которое явно было отреставрировано умелым мастером и теперь выглядело так, как, вероятно не выглядело и тогда, когда было совсем новым.       Молли подошла к инструменту и, открыв клавиатурный клапан, быстро провела тонкими изящными пальцами по клавишам. Все ноты звучали почти идеально чисто.              — Неужели ты сделал все это для меня? — спросила она, глядя на мужа сияющими от восторга глазами.       — Я подумал, что у тебя должна быть своя комната для работы или на тот случай, если тебе захочется отдохнуть от моего общества, — улыбнувшись, ответил Шерлок. — Все работы велись, пока ты была в Бартсе. Вероятно, мне следовало посоветоваться с тобой, прежде чем что-то начинать, но я хотел сделать тебе сюрприз. Кстати, именно поэтому я был так неразговорчив в последние дни. Не хотел выдать себя каким-нибудь случайным словом, но если бы я мог предположить, что мое молчание станет причиной твоих переживаний…       — Все в порядке, Шерлок, — мягко остановила его Молли. — Теперь уже все в порядке. И спасибо тебе за этот замечательный подарок. А что это? — спросила она, взяв с верхней крышки пианино нотные листы.              Пробежав по ним глазами, она обнаружила, что ноты складываются в чудесную мелодию, написанную для скрипки и фортепиано.              — Я написал эту мелодию для тебя, — неожиданно смутившись, ответил Шерлок. — Хотя для того, чтобы написать партию для фортепиано, мне пришлось обратиться за помощью к Томасу Адесу*****. Потому что моих собственных знаний оказалось недостаточно, а я хотел, чтобы мы могли сыграть её вместе.       — Спасибо, Шерлок, — прерывающимся от эмоций голосом, произнесла Молли.              Лучше кого бы то ни было еще она знала, как Шерлок не любит просить о помощи, и то, что он пошел на это ради того, чтобы доставить ей радость, значило для неё куда больше, чем любые слова.              — Теперь ты понимаешь, что в моем доме, в моем сердце и в моих Чертогах есть место только для тебя, Молли? — спросил Шерлок.       — В твоих Чертогах есть место даже для курьера из службы доставки индийского ресторана, — забавно сморщив нос, заметила она.       — Это всего лишь эпизодическое лицо, — уверенно сказал мужчина. — Таких эпизодических лиц может быть сколько угодно много, но властвуешь там только ты одна.              Как Молли не старалась сохранить на лице торжественно-проникновенное выражение, чтобы показать, что оценила значимость сказанного Шерлоком, в какой-то момент она не удержалась и тихо рассмеялась.              — Что смешного я сказал? — немедленно осведомился Шерлок, невольно улыбаясь вслед за ней.       — Этому ты тоже по видеороликам с YouTube’а научился? — спросила Молли. — Ты говоришь именно то, что я всегда мечтала услышать от тебя, но даже не надеялась, что это может произойти в реальности. Пожалуйста, Шерлок, скажи мне, что всё это происходит наяву, а не в чудесном сне.       — Я могу сделать лучше, — сказал он.              Шерлок подошел к Молли и нежно прикоснулся губами к её мягким губам, постепенно углубляя поцелуй.              — Я люблю тебя, Молли, — прошептал он, когда нашел в себе силы прервать поцелуй.              Он произнес эти слова впервые со времен того звонка, но сегодня в них не было ни страха, ни отчаяния. Сегодня в них звучала лишь безграничная любовь. И как не старалась Молли сдержать слезы, они все же потекли по её бледным щекам.              — Я люблю тебя, — прошептала она в ответ, прежде чем их губы снова слились в обжигающем поцелуе.       — Молли, ты хотела бы иметь ребенка? — спросил Шерлок спустя какое-то время, которое потребовалось им для того, чтобы восстановить дыхание.       — А ты? — вместо ответа спросила она.       — Я никогда об этом не думал, — ответил мужчина.       — А я давно перестала об этом думать, — призналась девушка.       — Молли, возможно, я не лучший кандидат на роль отца, но, если однажды ты решишься, я буду готов, — решительно произнес Шерлок и, чуть помедлив, продолжил уже куда менее решительно: — И, может быть, теперь ты сочтешь возможным отказаться от аренды собственной квартиры? Теперь, если тебе захочется побыть одной, ты можешь приходить сюда, обещаю, что не стану тревожить тебя здесь.       — Вообще-то, — улыбнулась Молли, — я думала, что это тебе нужно было побыть в одиночестве, Шерлок, и только поэтому уходила в свою квартиру. Ты ведь ни разу не остановил меня.       — Потому что считал, что это нужно тебе, — улыбнулся он в ответ. — Похоже, мне следует смириться с тем, что в отношении тебя моя дедукция не работает.       — А мне следует больше верить в тебя и в нас, — тихо сказала девушка.       — Если ты до сих пор не уверена в моих чувствах, то это моя вина, — сказал Шерлок, нежно проведя рукой по её волосам. — Но это изменится, обещаю. Ты не та женщина, Молли, но тебе и не надо ею быть. Ты женщина, которую я люблю. И так будет всегда. _____________________________________________________________________________ *Королевское научное общество — вымышленная организация, прообразом которой послужило Лондонское королевское общество. **Чавы (англ. сhav) — представители специфической части низшего класса британского общества, отличающиеся в том числе любовью к узнаваемым брендам. В частности одним из символов чавов стала фирменная клетка Burberry, также их особой любовью пользуется Louis Vuitton с его знаменитой монограммой, Versace и его меандр, а также красная подошва от Christian Louboutin. Поскольку чавы почти не способны работать и отличаются сниженными моральным принципами или вовсе отсутствием каких бы то ни было принципов, то вещи они носят контрафактные. ***Данная работа не имеет намерения оскорбить чьи-либо эстетические предпочтения, но британцы действительно придерживаются не самого лестного мнения о вкусах иностранцев вообще и выходцев из некоторых стран Восточной Европы в частности. Вне зависимости от того, что я сама считаю красивым и стильным, в данном фанфике я исхожу из британских представлений о хорошем вкусе. А эту тему я изучила глубоко, прежде чем что-то писать и потому не имею намерения вступать в дискуссии по этому поводу. Кроме того, критикам стиля Молли хотела бы заметить, вы искренне полагаете, что девушка, работающая в больнице и проводящая большую часть своего рабочего дня на ногах, должна носить туфли на каблуке и платья от известных брендов? Вот это как раз вульгарно и неуместно. Ровно также, как, к примеру, выносить мусор при полном параде. Она девушка, которая работает и общается с нормальными людьми, оценивающими других людей по уму и поступкам, а не с клиентами, которые оценивают внешний вид приобретаемого товара. ****Петанк — игра в шары, провансальский вид спорта. *****Томас Адес (р. 1971 г.) — британский композитор, пианист и дирижер; лауреат премии «Грэмми».