Развели, как девку

Повязанные за шнурки и переброшенные через плечо, тяжелые коньки ритмично покачивались, с цокотом сталкивались лезвиями. Роберт с упорством снегоуборочной машины, — по мощности и габаритам ей не уступая, впрочем, — прочищал себе путь в высоком снегу ногами, бредя вдоль загородной трассы в сторону города. Высоко из-за плеча торчала хоккейная клюшка, продетая в ремни спортивной сумки. Он старался одеваться как можно более невзрачно, ведь и без того привлекал к себе много лишнего внимания. Столько, сколько бы могла конопатая шпала под метр девяносто с тяжелым глубоким голосом. Одной рукой зажав под боком сбитый и потертый шлем с металлическим забралом, в ладони другой руки он держал смартфон, в который, собственно, и залип, не замечая ничего вокруг. Боб выглядел подбитым, но довольным, как после хорошей трепки. Неудачники предусмотрительно обошли Роберта стороной, опуская ему в спину редкие взгляды. — Выглядит он паршиво, — первым заговорил Ричи, поправляя сумку с коньками. Стэн вновь глянул через плечо. Он единственный, кто встретился с Греем взглядами, но тут же прибавил шаг, подбивая Ричи под бок и говоря тому в тон: — Надеюсь, он там один играл. — Будто у него друзья есть. Роберт зацепился за компанию подростков взглядом, будто торчащая нитка за гвоздь, провожая их с ухмылкой. Объект его пристального внимания шел сунув обе руки в карманы. По снежным пятнам на спине и наброшенном на голову капюшоне, было видно, что Билла жестоко атаковали снежками. А вот его дружка — Тозиера — валяли. Сунув телефон в куртку и сделав музыку погромче, Роберт пошарил рукой где-то в глубине кармана в поиске пачки сигарет. Зажал кислородную палочку в губах, раскурил и, с полным отсутствием эмоций на лице, вновь взглянул на бредущих прямо по трассе друзей — слишком слабых, чтобы прочищать себе путь по краю дороги. Они шли прямо по трассе. Впрочем, риск — это дело добровольное. Да и Билл бы смотрелся с поломанными худенькими ножками просто очаровательно. *** Не лишенный юношеского максимализма, при полном отсутствии понятия безопасности, Ричи грудью бросился на Стэна. Только-только вставший на коньки, и еще неуверенно ходившего по прямой, его сбили с ног, как кеглю. Стэн оказался легкой добычей. Наблюдая за этой односторонней дракой с берега, Билл поспешил сбросить сумку и спрыгнул на лед. Под его коньками хрустело и скрежетало. Набрав скорости, он подался грудью вперед и непременно бы сбил Ричи с ног, но тот бросился в сторону, падая на едва поднявшегося было Стэна. Последнего сгребли руками под плотную куртку, лишающую его подвижности. Ричи быстро засобирал ногами, отползая в сторону, крепко обняв разлегшегося на нем друга. Билл за это время уже успел сделать петлю, распахнул свою стесняющую движения синюю куртку и возвращался. — У меня заложник! Стэн замахал руками, утопая в собственном шарфе, чувствуя чужое теплое дыхание на виске и щеке. Ричи держал его так плотно, что это было похоже на объятия, но в какой-то момент бросил, спасая свою задницу от неминуемой гибели. Увесистые наушники ещё раз хлопнули Билла по груди, и только после этого он догадался убрать их под ворот широкой белой толстовки. Стэн перевернулся на живот и хотел было уже подняться с колен, как вновь прилип ко льду раскрытыми ладонями, облаченными в теплые варежки. — Парни, — позвал он, смахивая снег с прозрачной корки льда. Под ними была пугающая бездна глубокого озера. От страшного открытия у Стэна внутри все похолодело от животного страха, что под ним проломится пластина льда, отделяющая его от многотонной тяжести воды, и он окажется по ту сторону тонкой грани. Стэн боялся, что не сможет выкарабкаться, и страх его был оправданным. — Вставай! Лед крепкий! Смотри, тут везде следы, до нас уже ездили. Рванувший мимо Ричи принёс с собой брызги снега из-под скрипуче дрейфующих коньков по толстой кромке льда. Припав на одно колено, чтобы вновь подхватить Стэна под руки, он стал подниматься вместе с ним. — Давай, я помогу, — ладони на плечах Ричи отчего-то сжались сильнее, но это вызвало у него только лишь улыбку, — хочешь, я научу тебя разворачиваться? Просто будешь держать меня за руку и повторять, я бы… я бы мог тебя держать перед собой, знаешь, м, чтобы мы вместе… Стэн молча смотрел за его плечо, испуганно озираясь по сторонам. Миф — то, что утопающие в фильмах голосят во все горло. Им хотя бы вздохнуть. — Ричи… Билл еще мгновение назад крутился на периферии, но шлепнулся, и его за ногу утащило под вскинувшуюся, вздыбившуюся за его спиной пластину, будто в пасть чудовища. — Я не вижу Билла. Я не вижу Билла! Ричи резко развернулся, встревоженно озираясь по сторонам. — Он был там еще секунду назад! — указывая пальцем куда-то вперед, сквозь зубы твердил Стэн. Ноги его совсем не держали. Его сначала крепко сжали за плечи, а потом одним движением сбросили на лед, махнув ладонью назад. — Быстро! На берег! — Ричи! Нет! Стой, нет! — хватая его за руки, молил Стэн, в бесполезной попытке одернуть друга к себе. — Не иди за мной, иначе мне придется делать выбор между вами. К берегу… БЕГОМ! Б-БЛЯДЬ, — вытолкнув себя вперед, он бросился к тому месту, где, как ему показалось, он только что видел какое-то движение, уже бросая Стэну через плечо: — Позови на помощь! Стэн, беги наверх и останови какую-нибудь машину! Стэн засобирал руками, подскакивая на ноги, чуть ли не бегом, бросаясь к берегу. Он всё-равно ничем не смог бы помочь, да и не хотел — теперь лёд его страшил. Стэн спотыкался, падал и полз, сбивая с себя коньки; а как только оказался на берегу — босиком начал карабкаться вверх, по склону оврага, в какой-то момент срывая с себя шарф, закрывающий ему лицо. «Билл! Билл!» Один звал его по имени, второму это имя вбилось в голову, будто раскаленный гвоздь. Ричи нашел его, но ближе подъехать не мог — патрульно кружил вокруг. В какой-то момент он с хрустом упал на трещащий лед и, не зная куда себя деть, как подступиться, в попытке подползти поближе, совался то с одной стороны, то с другой. Билл уже было высунулся по пояс, часто и глубоко дыша, когда лед под руками заскрипел, и его вновь утащило по самую шею. Ричи рыдал в голос, но не уходил, протягивая обе руки вперед, фактически припадая на грудь. — Билл, я умоляю тебя, возьми меня за руку! Над проломом во льду то и дело мелькали руки. Ричи просил его держаться, и Билл тянулся к нему. Крупные клубы выдыхаемого горячего воздуха выбивались у него изо рта от того нечеловеческого старания, с каким он пытался выкарабкаться из плена. Ноги сковало, и он почти не чувствовал их, но продолжал барахтаться. Утепленная синяя парка и до этого момента казалась ему тяжелой, но сейчас, напитавшись водой, она тащила его якорем вниз. *** Неприятное ощущение кольнуло где-то на грани сознания, будто на него кто-то смотрел. И если в первый раз Роберт отбросил эти ощущения, заглушая очередной затяжкой, после чего сменил трек, то, когда это повторилось, он сбавил громкость музыки и отвлекся от телефона. Не показалось — кто-то кричал. Внутреннее напряжение зародило в груди беспокойство такой силы, что волоски на затылке стали ощутимо подниматься, сгоняя холодную волну липкого страха вниз по спине. Он резко обернулся. «Урис?» Тот, запыхавшись, даже не добежал до него — Роберт сам преодолел разделяющее их расстояние, немного оторопев от силы, с которой в него вцепились чужие руки. Бледный, будто утопленник, взъерошенный, заплетающимся языком Стэн пытался что-то объяснить, указывая рукой за спину и тащил… тащил. Из всего беспорядочного набора слов Роберт разобрал только лишь одно: «…Билл!» Картина сложилась сама собой, подкидывая страшные варианты. Роберт молил всех богов, чтобы это был просто открытый перелом. С оленьих ножек станется… Горькая улыбка не скрывала страх. Роберт быстро вскинул руки, сбрасывая ладони Стэна, и под его жалобным взглядом бросил шлем и коньки прямо на дорогу. Стэну в руки резким движением пихнули сумку, потому что Роберт уже бросился бежать. Уже стоя на утесе, запыхавшись, Роберт стащил с себя шапку, которая сползала на глаза. От накатившего адреналина, зрачки фактически перекрывали радужку. Грудь ходила частыми-частыми рывками. От страха пересохло во рту. Одного брошенного взгляда хватило, чтобы найти Тозиера по его яркой куртке, и Роберт бегом бросился вниз. Под тяжелой подошвой берцов лед угрожающе заскрипел, затрещал, обещая забрать и его — утащить на самое дно. Но Роберт был настроен серьезно. Не сводя взгляда с, то появляющихся надо льдом, то исчезающих под ним, рук, он уже не бежал — скользил. Заслышав шум и приближающийся топот ног, Ричи вскинул голову и закричал: — Там! Там Билл! Он провалился под лед, господи! Вытащи его! Не обращая внимания на Ричи, Роберт рухнул на колени, проскользив мимо, и упал на живот, подползая к хватающимся за скользкую поверхность крошащихся льдин тонким бледным рукам. Билл, видно, больше не находил сил выталкивать свое тело вверх, и под широкой хваткой рукой Роберта, его ладонь скользнула под лед. — Ебаться! — не размениваясь более на ругательства, Боб ухватился руками за острый надлом льдины, царапая ее кольцами. Глубоко выдохнув-вдохнув, он сунулся в «прорубь» по плечи, быстро-быстро закрутившись угрем, чтобы боками растолкать толстые льдины, пытающийся сойтись над местом, где только-только исчезли руки мальчика. Это бы перечеркнуло любую попытку достать Билла из-под льда. Ричи сразу же ухватил Роберта за край заправленной в сапог штанины и стал ждать. Там, внизу, не было видно ни зги. Только водоворот пузырьков давал ориентир на утопающего, которого роберт едва ухватил за запястье, больше не отпуская. Секунды растягивались в вечность. Время, проведенное Робертом на поиски вслепую там, подо льдом, убивало. Неожиданно Боб вскинулся, выгнулся, широко расставив колени, и вода над ним мелко-мелко запузырилась. Ричи будто знал, что нужно действовать: он крепко хватанул Роберта за ногу и потащил на себя со всей силы. Он тянул с нечеловеческой, по своим меркам, силой, — это вам не в зале по груше лупить, — а потом послышался всплеск. Роберта повело в сторону; подгребая руками под себя, он откинулся на бок, вытаскивая за собой влажно хлюпающего и кашляющего Билла, отчаянно вцепившегося в него, как в спасательный круг. Изо рта просто лилось, по раскрасневшимся щекам катились слезы. Билл не мог проморгаться, принимаясь тереть глаза кулаками, в бесполезной попытке встать. Он преследовал желание подскочить на ноги и куда-нибудь убежать, но поскальзывался и падал, пока Роберт не подгреб его под себя. Рыжие волосы противно липли ко лбу, как и одежда, в которой Роберт бездумно сунулся в ледяную воду. Первое, что сказал Роберт, стало требовательным: — Телефон! Вызови скорую. Повторять дважды не пришлось — Ричи быстро направился к берегу. Боб откинулся на спину, затаскивая Денбро на грудь и пополз назад от проломленного льда, одной рукой стаскивая с Билла белую толстовку, ставшую от воды невыносимо тяжёлой. Куртку Билл сбросил с себя в тот самый момент, когда та стала грузно тащить его на дно. Сейчас он особо и не сопротивлялся, так как полностью выбился из сил, пока бесполезно барахтался, зато слепо хватал Роберта за окольцованные грубые пальцы. — Боже, ребенок… Дай мне помочь тебе, — поверх голых плеч Денбро легла тяжелая и все ещё тёплая куртка, которую Боб сбросил на полпути к месту происшествия. — Дыши, дыши. Уткнись лицом мне в шею… вот так. Дыши. Билл, и без подсказок, сунулся туда холодным носом, в попытке согреться крепко обнимая острыми коленями за широкие бока. — Бестолочь, проверять лед нужно перед тем, как встаешь на него. — Б-б… с-спасибо, — облизывая синюшные губы, сипло проговорил Билл и сунул ладони себе подмышки. Боб был одновременно и жестким от напряжения, и невероятно мягким и теплым. Планомерно двигаясь дальше и дальше к берегу, в какой-то момент Роберт облокотился о лед, и, продолжая прижимать Билла к себе одной рукой за плечи, сел. Замер. Влажные ресницы мальчика мелко-мелко подрагивали. Билл поморщился, когда ему тепло обдули лицо, привлекая внимание. В нежелании открывать глаза Билл схитрил и просто спрятал лицо на крепком плече, а потом и вовсе соскользнул вниз, накрываясь капюшоном, утопая в чужом запахе сигарет и дешевого одеколона, коими куртка пропахла насквозь. Зато она оказалась просто потрясающе теплой, а еще мягкой внутри, и ею можно было укрыться с головой. Между их с Робертом телами образовалась теплая воздушная подушка, и, даже если бы им не было тепло вдвоем, Боб обнимал бы его не менее крепко. Сунувшись носом туда же, под капюшон, Роберт сначала убрал влажные волосы со лба, а затем прижался к нему губами, чувствуя на своей шее сбившееся горячее дыхание. В груди полным цветом распустилось теплое чувство. Руки сжимались сильнее и сильнее. Билл был жив только благодаря ему одному. Роберт вытащил — значит, это его! Заброшенную на дерево сумку Билла дернули одним резким движением вниз, затем Роб присел на какую-то высоко выпирающую над землей корягу. Еле как балансирующего на коньках Билла обхватили поперек живота и, развернув спиной, заставили вернуться на нагретые колени. — Билл, — вложенных в одно лишь слово эмоций хватило. Билл расслабился, прижался спиной к чужой груди и позволил Роберту обхватить лодыжку, чтобы стащить коньки вместе с носками. Узкая ледяная стопа как нельзя более правильно легла в горячую ладонь, и Билл засопел. Согреть его было делом первостепенной важности. Вот Боб и грел. Прощупывая рамки дозволенного, он осторожно опустил голову на хрупкое плечо. И Билл не сказал бы, что это была неприятная тяжесть. — Как ты, утопленник? — В т-тот ч-ч-час т-тут пел д-дрозд, — с паром сорвалось с дрожащих губ вымокшего насквозь подростка, — в т-тот час т-тут пел д-дрозд… Билл повторил эту фразу еще несколько раз кряду; как потом понял Роберт — ставил осипший голос. И, успокоив внутреннюю дрожь, мешающую ему даже элементарно дышать, Билл только сейчас заметил сбитые в кровь костяшки пальцев Роберта, принявшие на морозе удивительно яркий оттенок, будто разлитая по коже лиловая краска. Ещё и голые руки… Отдав Биллу собственную куртку, сам Роберт сидел в одной футболке. Сцепив красные от мороза ладони поверх куртки, Роберт ощущался Биллом как сгусток приятного жара за спиной, и он выгнулся ему навстречу, приник острыми лопатками к груди и прикрыл глаза. От него требовалось только греться, и Билл удачно с этим справлялся, позволяя обуть себя и даже зачесать пальцами волосы назад. — Ты боролся за жизнь минут десять, а потом устал? — звук голоса казался Биллу каким-то очень далеким, — ты безнадежен, Денбро. — ...Что это? — М? Билл поерзал на месте, пытаясь развернуться и рассмотреть то, что ему колко упиралось в спину. Того секундного замешательства хватило, чтобы Билл добрался руками до груди; и каково было изумление, когда под его рукой задрожали. Пальцы безошибочно нашарили металлическую пирсу, но осознание того, ЧТО он вообще делает, пришло не сразу. А потом как накатило. Билл замер, пытаясь придумать выход из ситуации и умудриться сохранить лицо. Но как вообще можно в один момент поглаживать большим пальцем сосок друга, а потом вернуться к светской беседе? — У меня второй тоже проколот, — подмигнул ему Боб. Ладонь приятным касанием соскользнула вниз, ложась на напрягшийся под прикосновением живот. Роберт и сам не понял, когда начал так активно красоваться перед этим мальчишкой, но на каждое прикосновение хотелось напрячься, показать всю свою твердость. Сточить об кого-нибудь кулаки на глазах Денбро — но, кажется, это подростка только пугало. — Да-да, там тоже. Билл сначала не понял, о чем он, а потом невольно сжал колени, стараясь не думать об этом и отдернул руку. — Т-тебе не холодно носить эт-то? — Пока в воду не полез — нет, — нагло солгал Боб, отводя взгляд в сторону, — особенно на брови. Металл очень распирает от холода, но снять уже не получится. Нужно было тебя вытаскивать, пока не захлебнулся. По взгляду Билла Боб понял, что возымел нужный ему эффект. — Спасибо, Б-Боб. Правда. Уже давно устроившиеся под бедрами Билла ладони подсадили его поближе, скрывая от него не вовремя накатившее легкое возбуждение. Дороги назад не было. — И ты, — прочистив горло, Боб вновь неуверенно отвел голову в сторону, — ты мог бы мне кое с чем помочь. Выдержав короткую паузу, он оглянулся, выискивая Тозиера, и, убедившись, что его рядом не наблюдается, сутуло склонился к Биллу ниже, уже обезоруживающе заглядывая ему в глаза. Лица Билла коснулось теплое дыхание с запахом фруктовой жвачки. — Не согреешь мне уши? Вся эта сталь, сам понимаешь. — Ам… к-конечно, — неловко растерев ладони, Билл подул на них и, несколько мгновений примеряясь, просто осторожно накрыл топорщащиеся в стороны уши, — так лучше? Роберт блаженно прикрыл глаза, показывая Биллу, КАК сильно он его выручил. — Кольца над бровью, — подсказал он в пол тона, — погрей еще и их. Заметив, что тот замешкался, думая, как бы извернуться, Боб криво усмехнулся. — Давай без всей этой хуйни, малыш. No homo. А теперь просто прижмись к кольцам губами, ОК? Или у тебя с этим какие-то проблемы? В паху болезненно стянуло, когда Билл и правда приподнялся и его губы остановились в каких-то сантиметрах от правого виска. Роберт понимал — давить нельзя. Билл мог просто испугаться, и тогда это стало бы проблемой, так что Боб молча ждал, наслаждаясь очаровательным тонким ароматом тела Билла. Билл облизался, неправильно интерпретируя просьбу Роберта, и очень его удивил горячим касанием языка. Сдержать вздох у Боба не получилось. В ответ на столь откровенное прикосновения у него заметно привстал, отчего ладони теснее смяли чужие бедра, подсаживая Билла себе на живот. Не давало покоя осознание, насколько близко от его губ в данный момент находилась чужая шея. Язык с цоканьем лабрета прошелся по зубам. Боб закусил щеку, затем нижнюю губу, уговаривая себя не делать этого. Билл сам был виновен в том, что с ним хотел сделать Роберт в данный момент. Язычок часто-часто проходился по уже теплому металлу маленьких колец пирсы, больше доставляя извращенное приятное чувство комфорта. И Роберт бы наверняка забылся, откинул бы голову назад, попросив вылизать ему губы и погреть своим языком его собственный, но... Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним представал образ Билла, устроившегося между его ног. «Хотя, он мог бы и ладонью…» Будто прочтя мысли, Билл принялся растирать уши пальцами. Осмелел. Так что Роберт прямо прибалдел, растянул рот в улыбке и вновь моргнул, закрывая глаза. Все тут же исчезло. Билл рассмеялся, и Боб почему-то подумал, что над ним. — Хах, не д-делай т-так! — растирая собственные полыхающие щеки, смеялся Билл, — не моргай так часто, Боб. Мне щекотно. — Прости. Можешь продолжать. В этот раз Билл склонился к нему более уверенно, вновь прижимаясь горячим ртом к пирсе над бровью, и за несколько секунд увлекся. Так что не сразу осознал, что его так щекотало под челюстью. — Б-боб! На его затылок опустилась удерживающая на месте ладонь. Перехватив второй рукой поперек талии, Роберт не позволил мальчишке дернуться, пока с наслаждением кусал его покрывшуюся мурашками шею. Остервенело. Жадно. Горячо. Ревниво? — С-стой, — резко свести колени не получилось, только обхватить за бока, — Боб, это не с-смешно! Роберт подтащил к себе собственные колени и грубо вжал в них Билла спиной. Тот уже опомнился и вовсю оттаскивал от себя Роберта за волосы и уши, мотая головой и пытаясь хоть как-то закрыться плечами. Закричать? В рот влажно протолкнулся язык, и Билл отчаянно замычал, почему-то побоявшись укусить Роберта. Все-таки тот был отбитым, и мало ли что он мог сделать с ним в этом лесу. Ричи поблизости не наблюдалось. В голове скользнула спасительная мысль: если дать Роберту то, чего он хочет, то, может, ему быстро надоест? Пусть целует; в принципе, можно ведь просто закрыть глаза. Голову Билла за волосы дернули назад, так и не разрывая поцелуя. Тот совершенно не умел целоваться и Боб находил это милым: то, как Билл сминал его губы, едва-едва двигая языком, и то — когда по нему гладили стальным шариком. Раз столкнувшись зубами, Роберт склонил голову на другую сторону, увлекшись настолько, что невзначай потерся грудью о грудь подростка, сокращая расстояние между их телами настолько, насколько это было возможно. Пару раз лизнув мальчишку в губы, он заметил, как трогательно подрагивал его подбородок, и, не удержавшись, вновь скользнул во все еще открытый рот. На этот раз поцелуй вышел мокрым, а от того наполненный звуками, явственно смущающими Билла. Потому что подросток морщился и сжимал колени. Раскрасневшийся, с зацелованными докрасна влажными губами и парой засосов на шее, крепко зажмуривший глаза и прижавший руки к груди — таким Роберт застал Билла в первые секунды после спонтанного поцелуя. Один этот взгляд намекал на то, что Бобу сегодня же нужно показаться в зале и немного сбросить напряжение на ринге. Так как держать все это дикое напряжение внутри себя было невозможным. Оно искало выход... через секс, но лучше направить свой потенциал в спорт. — Это я вытащил тебя из проруби, запомни. Я сделал выбор в твою пользу и рискнул своей жизнью, так что заслужил Это, понятно? А знаешь, почему всё так? — дождавшись осторожного кивка, Роберт продолжил: — Потому что вокруг тебя сплошь мудаки, желающие тебя либо выебать, либо наебать. Билл был каким угодно: напуганным, распаленным, смущенным — но ни разу не внимательным. Он так и не понял, что до него пытались донести, и Роберт видел это по его глазам. — Хочу быть уверенным в том, что только я исхитрился тебя наебать. Мне ведь не нужно присматривать за тобой, Билли? Я не найду тебя блаженно обсасывающим чей-то хер в школьном туалете? Потому что, будь уверен, после того, как я начищу ебало твоему любовнику... Позади раздался окрик Ричи: — Билл! Следом крякнула сирена машины скорой помощи. Билл поднял взгляд вверх, куда-то за плечо Роберта, и заметил ярко мерцающие синие и красные огни мигалки. Роберт не уследил за Биллом. Тот резко поднялся на ноги и, сбросив куртку, поспешил наверх. Цепляясь за ветки, спотыкаясь и почти не падая; Роберт усмотрел в этом дикое смущение и отказ от его помощи в жесткой форме. Мальчишка сам себе на уме. Роберт и не ждал от него легкого принятия чувств. — Ну что же, — Роберт хлопнул ладонями по своим все еще теплым бедрам, — наверное, судьба у нас с тобой такая — устроены мы так. Боб звучно хмыкнул и поднялся. Скинув в сумку фигурные коньки — те были значительно легче, чем его, он на мгновение даже представил, как он туго затягивал бы их на узких лодыжках мальчика, находя в этом особенный кайф — и перекинув сумку через левое плечо, он последовал за Биллом, чтобы на каком-то отрезке пути подхватить его на правое плечо и вытащить из этого оврага. Этот балбес нуждался в помощи, хоть и не понимал.