good hair day

— Что за хуйня у тебя с волосами. — Что за хуйня у тебя с волосами? — Твои тупее. Че это за... — Бакуго указал на одну из колючек, торчащую под иным углом относительно всех остальных, хотя и те торчали вразброд. Волосы Киришимы были чертовым птичьим гнездом; безусловно, изящно уложенным, но все-таки птичьим гнездом. — Произведение искусства — вот что это, — ответил Эйджиро с самодовольной гребаной ухмылкой. — Все равно твоя прическа хуже. У тебя на голове не просто беспорядок, это типа… Плюс Ультра Беспорядок. Реально впечатляюще. Привычная сердитость на лице Бакуго сменилась настоящим гневом. Киришима заржал, и Бакуго не удержался от попытки его подорвать.

***

— Нет, типа. Я серьезно. Как твои волосы вообще, блять, работают. Киришима поставил игру на паузу и, сложив руки под подбородком, серьезно посмотрел Бакуго в глаза, будто собирался раскрыть ему крайне важную государственную тайну: — Без понятия, мужик. Катсуки достал из-под себя подушку и изо всех сил швырнул ее Киришиме в голову, сверху покрыв его непроизвольной, но необыкновенно поэтичной руганью.

***

Волосы Эйджиро будоражили в нем в равной степени и ненависть, и интерес. Как они могли вот так вот, как черт-те что, торчать в разные стороны? Наверняка тут не обошлось без геля, только вот они совсем не выглядели так, будто уложены гелем; они казались мягкими и шелковистыми. Если бы это не было сделано намеренно, Бакуго решил бы, что Дерьмоволосый просто не причесался с утра. Невозможно было заставить свои патлы так круто выглядеть столь же умело, как это делал Киришима. Ему хотелось совершить акт насилия над стеной. Он совершил акт насилия над стеной. Не помогло. Он агрессивно сжал ушибленный кулак в зубах, затем агрессивно запустил свой ноут и агрессивно вбил «как сделать реально колючие, но как бы мягкие волосы» в гугле, стуча по клавишам так, как если бы каждая из них была частью блядских Киришиминых волос. Результаты поиска не принесли особой пользы; там было что-то про воск для укладки. Бакуго нахмурился. Видел ли он когда-нибудь воск дома у Эйджиро? Бля, он не знает. Серьезно, он ведь вообще никогда не уделял этому внимание. Все их времяпрепровождение в основном ограничивалось перестрелками в видеоиграх в сопровождении воплей и угроз взорвать Киришиму. Все-таки это его бесило. Почему они так хорошо выглядели? Так нелепо, но, типа… в хорошем смысле нелепо; было бы здорово, наверное, провести по ним рукой, и было бы так же здорово сейчас что-нибудь зверски избить: себя, стену, что угодно.

***

— Ты будешь доедать? — Бакуго указал на отстатки Киришиминого бургера. — Отлично, — не дожидаясь ответа, он сунул его в рот. Тот изогнул бровь в изумлении, глядя на него поверх своего Спрайта: — Эм, не за что? Солнце делало ту самую штуку, которую оно обычно делает, чтобы люди выглядели очень привлекательно. Оно светило на Киришиму со спины, окрашивая его волосы в просто потрясающий градиент от красного к закатному оранжевому. Блядские волосы. У Бакуго так и чесались руки их потрогать. Он агрессивно доел бургер, бросив смятую обертку в Киришиму. Обертка отскочила от его плеча, и он усмехнулся, продолжая потягивать свой напиток, пока он не иссяк и не начал издавать эти чертовски раздражающие сюрпающие звуки. — Если ты щас не уймешься, я вырву твои дерьмоволосы и запихну их тебе в глотку, — прорычал Катсуки, стараясь как можно злобнее смотреть на Киришиму. Эффект был ослаблен тем, что при этом ему пришлось прищуриться; Эйджиро передвинулся так, чтобы луч солнца светил прямо в глаза Бакуго. Киришима начал сюрпать лишь громче, поставив локти на стол и подперев щеки ладонями. Он наклонился ближе к Бакуго, гаденько ухмыляясь. — А знаешь, при таком освещении ты выглядишь не так уж плохо. Может, даже симпатичнее, чем обычно. Бакуго скривил лицо. — Ты че, клеишься ко мне? — Ага. ох. бля. Бакуго насупился и пожалел о том, что выбросил ту обертку. Было бы хорошо сейчас что-нибудь разорвать. Он обдумывал у себя в голове множество разных ответов: «отъебись» «нет правда отъебись твои волосы сбивают меня с толку и я хочу тебя ударить» «типа серьезно, твоя прическа выглядит круто, то есть лицо у тебя тоже довольно неплохое, но волосы просто охуенные, типа они нелепые, но выглядят потрясающе, и на самом деле я хочу их потрогать и узнать, правда ли они такие теплые и мягкие, какими кажутся—» Он остановился на первом варианте, сидя нахмурившись, словно капризный ребенок. Киришима заулыбался. Он чувствовал, что на самом деле за этими словами не было злобы. Катсуки несложно прочесть, если узнать его получше. — Хороший разговор. Отлично поболтали. Думаю, у нас правда много общего. Он передвинулся обратно, заслонив собою луч света, и, черт возьми, он выглядел красиво. Свет золотом сиял на его коже, переливаясь на шее и плечах, обрамляя его лицо и придавая волосам пламенное величие птичьего гнезда. Бакуго выпрямился, подаваясь вперед и ставя локти на стол, подобно Киришиме. К черту это, думал он. — Можно потрогать твои волосы? Эйджиро моргнул. — Оу. Да. Ладно. Конечно, — он наклонился чуть ближе и опустил голову. Бакуго протянул ладонь. Она вспотела, и он сначала вытер ее об штаны. Сколь бы забавно это ни было, но сейчас ему не хотелось взорвать Киришиму. Он положил руку на голову Эйджиро. Немного подвигал ею, вплетая пальцы в эту вакханалию, и бля, они были мягкими и согретыми солнцем в точности настолько, насколько он себе представлял. Бакуго почувствовал, как Киришима посмеивался под его рукой. Он усмехнулся в ответ. — Слишком мягкие волосы для человека с квирком отвердения. Лучше тебе сделать их более подходящими к образу. Тот глубокомысленно кивнул, из-за чего ладонь Катсуки нырнула глубже в его пряди. Чем приятнее становились ощущения, тем судорожнее его рука перегибалась через стол. Он отпрянул в ту же секунду, как Киришима спросил: — Не хочешь пойти ко мне домой?

***

Они устроились на диване. На фоне шел какой-то фильм: что-то про жестокость и взрывы. Киришима сидел, скрестив ноги, уставившись в свою видеоигру. Бакуго протянул руку над спинкой дивана и рассеянно трепал пальцами его волосы. На фильм Катсуки было по большому счету плевать. Кое-что его раздражало: Он обыскал почти весь дом и не обнаружил ни намека на средства для волос.