About Love...

       Похмелье — ужасная вещь, которую невозможно описать одним словом. А просыпаться наутро после пьянки равносильно попаданию в Ад, если не хуже. Обычно у людей начинается сушняк, голова раскалывается, будто по ней прошлось стадо слонов, как минимум. Если же это первая сильная пьянка в жизни, как у Кассандры, то все в миллиард раз хуже. У нее не было даже возможности встать, чтобы попить воды. Руки и ноги словно наполнены свинцом. Двигать ими было невозможно. Огненно-рыжие волосы хаотично рассыпались по белой подушке. Девушка пыталась хотя бы открыть глаза.        На одной широкой кровати вместе с ней безмятежно спал мужчина. Обычно аккуратно уложенные волосы прибывали в беспорядке, а заспанное лицо у большинства девушек вызвало бы умиление. Ричард Эдлингтон, как и положено большинству британцев, был до ужаса прекрасен и высокомерен. Вот только совсем малая часть англичан отличается снобизмом и заносчивостью. Ричард Эдлингтон относился именно к этой части населения Англии. Профессор литературы в университете «Сити», уважаемый человек в Лондоне и довольно знаменитая личность в Великобритании. Кассандра почти понимала, почему он такой, но это не мешало ей вскипать из-за него каждый божий раз.        Что касается девушки, то сама она была, как полагается, рыжеволосой, вспыльчивой, наглой, но не лишенной философской части. Пожалуй, именно поэтому она и отстояла у родителей право учиться на факультете социальной науки, где очень любила философию. Слишком часто Кассандра Кроссман витала в облаках и рассуждала, казалось бы, о примитивных вещах.        В комнате пока что воцарилась относительная тишина и ощущение спокойствия. Кассандра наконец открыла глаза и, застонав, зажмурилась. Отчего-то глаза болели, будто она сидела всю ночь за компьютером в темноте и очень редко моргала.        С персиковых губ несколько минут срывались хриплые вдохи и вырывались такие хриплые выдохи, пока ей не удалось подчинить себе собственное тело и не повернуть хотя бы головы. На соседней подушке умиротворенно спал ее преподаватель литературы, еще не подозревая, какой диссонанс мыслей происходит в тяжелой голове его ученицы.        — Мистер Эдлингтон? — неуверенно прошептала девушка, запустив тоненькую и маленькую ручку в свой рыжий вихрь на голове. До Кассандры только потом дошло, стоило опустить глазки пониже, что они оба были обнажены и лежали в одной кровати. Мысли запутанным комом врезались в бедный мозг студентки, отчего до нее много вещей не дошли сразу. Например, тот факт, что она находится не в своей квартире, а в его. Пожалуй, отсутствие осознания этого факта и позволило ей запаниковать и испугаться.        — Мистер Эдлингтон! — уже более уверенно вскрикнула девушка, следом застонав от пронизывающей голову боли. Кричать с похмелья явно не лучшее решение. — Что вы делаете в моей квартире?! — уже более яростно прошипела Кассандра, заставив наконец профессора проснуться.        — Вообще-то, это моя квартира, — спокойно подметил мужчина, приоткрыв один глаз и осмотревшись. На несколько секунд в комнате воцарилось молчание, но ровно до того момента, как Ричард понял, что за девушка находится в его постели, и дабы убедиться в своих догадках спросоня, распахнул удивленно глаза. Кассандра Кроссман смотрела прямо на своего преподавателя, чуть изогнув тонкие брови, и ждала реакции. Но шокированный взгляд англичанина почти сразу же сменился на уже привычный ехидный с прищуром.        Кроссман отвернулась и осмотрелась. Действительно. Это была не ее квартира. Поняв, что сильно вляпалась и похоже взаправду переспала со своим ненавистным учителем, девушка хотела исчезнуть или провалиться под землю. Едва ли сам Ад мог сейчас соревноваться с не радужными мыслями студентки, которая, почувствовав на себе внимательный и даже чуточку голодный, причем не в самом хорошем для нее смысле, взгляд, вспомнила, что находится перед ним совершенно голая. Эдлингтон с легкой усмешкой созерцал вид прекрасного юного тела, несмотря на то, что сам был готов провалиться под землю. Падать в глазах Кроссман ему не хотелось совершенно, но и облегчения не приносил тот факт, что он действительно переспал со своей ученицей.        — Да отвернитесь вы, черт возьми! — вновь вскрикнула Кассандра, хватая подушку и ударяя ею со злости препода, который еле-еле сдерживал смех. Слишком комично смотрелась Кроссман с запутанными рыжими волосами и румянцем на щеках, вся такая растерянная и еще сонная. Хотя, у нее даже похмелье отошло на второй план.        Вскочив с постели, девушка сдернула за собой одеяло, укутавшись в него, чтобы скрыть свою наготу, но при этом оставила обнаженным препода. Выругавшись, девушка отвернулась с пылающим лицом, осознав лишь сотую часть своей глупости. Мужчина с широкой улыбкой наблюдал за смятением своей ученицы и помогать не спешил. Кассандра несколько секунд стояла возле кровати, замерев на подобии статуи, пытаясь унять бешеное сердцебиение и собственный стыд.        Кроссман, не оборачиваясь, кинула одеяло мужчине и быстро улетела в ванну, громко хлопнула дверью и прислонилась к ней спиной. Ричард с легкой улыбкой откинул одеяло и встал, разминая затекшие мышцы, потягиваясь. Несмотря на сложившуюся ситуацию, Кассандра, как всегда, повеселила его, и профессор прибывал в прекрасном расположении духа, не считая того, что неимоверно хотелось пить.        Уже в одних штанах Эдлингтон пришел на кухню и налил себе воды, залпом осушив стакан, так и остался стоять в одном положении, сильно задумавшись. До его слуха доносился плеск воды и едва различимые ругательства девушки, вызывающие у него улыбку. На удивление он не чувствовал ни раздражения, ни чего-либо подобного. Будто всё так и должно быть. Ричарду Эдлингтону всегда казалось это чувство одним из самых странных, хотя бы потому, что одним словом его невозможно было описать полностью. Это смесь умиротворения, спокойствия и обыденности. Будто так он должен просыпаться каждый день и нет ничего необычного в том, что он переспал со своей ученицей.        Кроссман сегодня определенно везло, потому что здесь же, в ванной, нашлись ее вещи, в которых она была вчера. Девушка подошла к раковине и включила воду, стараясь успокоиться. В зеркале отражалась заспанная и взъерошенная студентка, напоминающая отдаленно нахохленного воробья. Ополоснув лицо ледяной водой, от которой, казалось, немел каждый нерв, Кассандра смыла остатки туши и косметики в целом с трудом и ругательствами, проклиная вчерашний день. Кроссман была не из тех, что подолгу корили себя за что-то, особенно учитывая, что это ничему толком и не поможет. Самобичевание — не ее конек. Больше всего на свете ей сейчас хотелось вспомнить, что же вчера было, но в голове была какая-то пустота и темнота. Кассандра не помнила ничего, кроме того, что пришла к другу, чтобы поздравить его с днем рождения, а дальше просто белый лист. Не выдержав, зачерпнула в ладони воды и выпила ее, чтобы хоть как-то утолить жажду.        Эдлингтон освободился от своих мыслей, когда его студентка уже была в коридоре в своем коротком черном платье с гривой непослушных и вьющихся рыжих волос, которые она старательно вычесывала расческой, всегда лежавшей во внутреннем кармане пальто для подобных случаев.        — Уйдешь по-английски? — сорвалось с мужских губ, хотя он старательно пытался промолчать, но это уже стало какой-то привычкой и обыденностью, вот так ее подначивать. — А как же поблагодарить за прекрасно проведенную ночь? — уже более ехидно поинтересовался профессор, ухмыляясь и наблюдая за маленькой девушкой в сером драповом пальто, которая накинула на себя большой клетчатый шарф и спрятала в нем половину лица. Ему всегда казалось это до ужаса милым, когда она вот так зарывалась носом, оставляя только глаза выглядывать.        — Если я ничего не помню, значит ничего не было! — уверено заявила Кроссман и, застегнув туфли, выпрямилась на каблуках. Теперь она была ростом с его плечи. Брюнет лишь снисходительно смотрел, — Или же вы совершенно не постарались, чтобы я запомнила! — не желая сдаваться, сказала, чуть повысив голос, Кассандра, готовая ненавидеть его за один только рост. Она без каблуков была метр пятьдесят с хвостиком, в отличии от его метра восьмидесяти трех. А если приплести еще его вполне атлетическое телосложение и милое личико, то девушка была готова собственноручно сначала убить его, а потом и повеситься самой.        Это был удар по его самолюбию — низкий и подлый. С гордым видом студентка вышла из ненавистной квартиры и поклялась больше никогда не пересекать ее порог. Мужчина только стоял и смотрел ей вслед злым взглядом, но с улыбкой, как бы подмечая, что счет «1:1».